Часть единственная

— Вы уверены, что сможете разобрать чертежи? Что сможете запустить? Луи отвлекся от стопки бумаг на высокую фигуру в коридоре, заслонявшую свет. Эклблум, несколько более нервный, чем обычно, смотрел на него выжидающе. Наверное, ему нужно что-то ответить. На самом деле, сам Луи на данный момент нервничал не меньше, а то и больше застывшего в дверях человека. Все вообще не должно происходить так, как происходит сейчас. — У меня… большой опыт, господин Эклблум. Я приложу все усилия, чтобы довести проект до конца. — Мы рассчитываем на вас. Спасибо, что так быстро откликнулись, господин Маркес. Дайте знать, если потребуется что-то еще — я пришлю помощника. Ученый кивнул в ответ, едва слышно вздохнув, и вернулся к бумагам только после того, как дверь закрыли с другой стороны. Нарастающее чувство дежавю казалось не столько зловещим, сколько сбивающим с толку. Системой уравнений с ускользающей из общей картины неизвестной переменной. В Вавилон-2 таким образом — то есть просьбой приехать как можно скорее, как доверенному коллеге доктора Эрнстманна, озвученной сбивчивым голосом его пресс-секретаря, — его уже приглашали. Первый раз это произошло почти сразу же после покушения на Джеффа; непостижимым образом организованный комплекс превратился без его руководства в разрозненный осиный улей. Тогда от него ожидали чуда, и чудо свершилось: почти через неделю после объявленной смерти Эрнстманн воскрес, возвращаясь в мир с невиданным ранее триумфом человеческого над божественным. И все бы хорошо, только Луи знал наверняка, что не сделал ничего для этого воскрешения. Оно просто произошло — и он был уверен, что оно произошло бы и без него. — Что теперь? — ученый перевел взгляд на пустое кресло рядом с ним. Ответа, предсказуемо, не последовало. Сам факт того, что Эрнстманна снова нет, не так сильно пугал. Не после того, как этот, без преувеличения, невероятный человек смог буквально вернуться с того света. Но теперь к отсутствию прибавлялась неопределенность. “Его просто… нет. Мы не знаем, где его искать.” Объяснения Эклблума звучали нереалистично и даже глупо. Вавилон-2 — режимный объект, с чувствительной системой безопасности. Меры по охране должны были только усилить после того, как на главу проекта совершили покушение. Должны же были? “В последнее время доктор Эрнстманн вел себя странно. Как будто намеренно пытался изолироваться.” Луи, конечно, видел тот странный инцидент во время ток-шоу. Джефф периодически отличался вспыльчивым нравом, и иногда непроизвольно переходил на повышенные интонации — особенно, если что-то кому-то хотел доказать. Но в тот момент ученого будто подменили на виду у всех. Такой ярости, смешанной с искренней растерянностью, Маркес в нем не замечал ни разу. Зато заметил нечеловеческий, слишком уж знакомый силуэт ровно за пару кадров до того, как прервался сигнал вещания. “Мы прилагаем все усилия к его поиску, и поэтому обращаемся к вам за содействием. По имеющейся у меня информации, один из текущих проектов Вавилона вы начинали совместно. Поэтому будете наиболее компетентны довести его до завершения.” Ученый издал короткий смешок, разбирая в размашистых заметках пропавшего коллеги знакомые чертежи и наброски. Проект по восстановлению, улучшению и частичному замещению человека, который начинался еще до возведения Вавилона-2. На момент первых разработок идея казалась слишком утопичной, едва ли реализуемой имеющимися в то время средствами. Сам Луи рассматривал проект как фундамент, улучшить который смогут будущие поколения. Однако, не потребовалось ждать так долго. Доступ к ангельской энергии, превосходящей по мощности все известные ранее источники, разумеется, мог дать их изначальным задумкам новый виток развития. Как смешно. Разрабатывать проект для людей будущего, и доводить его до конца почти что на закате своей деятельности. “Некоторые вещи необходимо брать полностью в свои руки.” Луи едва заметно улыбнулся почти забытому внутреннему голосу, который прорезался так вовремя. Он ведь действительно один из немногих, кто точно помнил поставленные в начале проекта цели. Он, хоть и уступал Эрнстманну в некоторых качествах, все еще был одним из лучших специалистов своей области. И если его вклад приведет к результату, то он вложит все, что может. * * * — Насколько вам больно по шкале от одного до десяти? — Д-десять… — Отлично. Речь понимает, обратную связь давать может. Этот вроде бы подходит? Луи машинально повернулся в сторону, ожидая ответа — и почти чертыхнулся, увидев слева от себя пустое кресло. Как это глупо, наверное, выглядело со стороны. Не то чтобы ученый никогда не работал в одиночку; но в Вавилоне само собой подразумевалось, что последнее решающее слово почти по любому вопросу остается за Эрнстманном. Которого теперь нет. — Вы что-то сказали? В дверях показался высокий силуэт пресс-секретаря Вавилона.Эклблум коротко кивнул вместо приветствия и прошел в контрольную комнату, вставая по другую сторону пустого кресла. — Полагаю, проект идет по плану, — произнес он, переводя взгляд с существа за стеклом на кресло и затем на Луи, — единицы Ангельского Корпуса нам скоро потребуются. Сколько времени нужно для того, чтобы завершить рабочий прототип? — Он уже перед вами, — ученый кивнул головой в сторону застекленного помещения, — осталось провести некоторые тесты и, в целом, он будет доступен для демонстрации. — Отлично. Эклблум не торопился уходить, придирчиво разглядывая зафиксированный тросами прототип, и Луи тихо кашлянул, привлекая тем самым внимание к себе. — Я могу помочь вам чем-то еще, господин Эклблум? Мужчина дергано повернулся в его сторону, будто его застали врасплох. Но уже через пару секунд покачал головой. — Мне нужно будет иметь понимание того, что он может делать и как функционирует, господин Маркес. На данный момент в медиапространстве Вавилон представляю я — мне его и демонстрировать. Буду благодарен, если проведете консультацию после завершения вашей части работы. — Разумеется. Бросив еще один долгий взгляд на пустое кресло, Эклблум ушел, оставляя Луи, наконец, наедине с оставшейся работой. * * * — Я знаю. Луи не совсем понимал, почему вообще решил зайти в отсек, где содержали искусственного ангела. Этот проект Джеффа, который потряс весь мир едва ли не больше, чем Ангельский двигатель, отзывался в восприятии старшего ученого трудно объяснимой тревогой. Что-то в Варахииле было не так. Что-то делало его непредсказуемее и от этого опаснее. — Что… что ты знаешь? — вопрос слетел с языка моментально, неконтролируемо. На одну секунду моргнул свет. Идеально белое лицо с продольной трещиной оказалось отделено только несколькими сантиметрами стекла. — Больше. Луи был готов поклясться всем, чем мог, что у искусственного ангела глаза в тот момент были не темно-красного, а ярко-синего цвета.