мы и самолет

*** -Ну что ж ты делаешь то! Дай сюда! - выхватывая весьма тяжелую сумку с вещами из рук Ангелины, почти кричу я. -У меня что, рук нет? Разорался! - шутливым тоном язвит, но послушно отдает мне сумку. Бесит. Чуть чуть. Очередное испытание, очередное ожидание своего рейса в шумном аэропорту, но хоть наконец-то, в приятной компании. Мы с облегченным выдохом садимся в зал ожидания, отсчитывая время до посадки. -Устала я что-то, - голову опускает на меня, куда то ниже плеча, - спать хочу. -Ну подожди, скоро в самолет сядем, там и выспишься. - легонько щелкаю ее по носу, она в ответ морщится смешно. -Долго там еще? - грустно спрашивает, - я итак сегодня встала ни свет ни заря, в отличии от некоторых. - брови хмурит, как сердитый кот, смотря на меня (того самого «некоторого»). -Поэтому некоторые выспались и не брюзгают тут. Минут двадцать осталось.  В ответ я слышу лишь бесконечные: «Ой господи…», «Фу-у-х, я устала уже» -А вот поэтому, мышка, нужно не морду красить, а спать в теплой кровати! -Так! Я сумки собирала, не все же такие безответственные как ты, - сначала хмурится, но сдается, видя как я рукой изображаю зеркало и «пародирую» то, как она красит губы. -Прекрати! - в плечо меня толкает смеясь. Оказывается, когда меньше ворчишь, время пролетает гораздо быстрее, Ангелин. Вот уже мы заходим в самолет, ища свои места. Я  предвкушаю четырех-часовое чтение книги - единственное, что я взял самостоятельно, так как кто-то встал вместе с петухами и позаботился и о чужих вещах тоже, собрав и уложив все, (спасибо). Я никогда не был любителем полетов, но сегодня настроение было особенно хорошим. Правильно говорят: неважно где, важно - с кем. Ангелина же предвкушала только сон, надеясь, что ничто и никто не сможет его потревожить. Она рассказала мне о своих планах еще вчера. -Ну всё, я спать, - наконец когда мы нашли свои места, уже садясь к окну говорит. -Что, даже пока взлетим не подождешь? -А чего? Боишься, что некого за ручку от страха подержать будет? - смеется, получая в ответ мой наигранно  злобный взгляд исподлобья. Конечно, вряд ли она думает, что я  боюсь летать, но за ручку подержать мне, может, и хотелось.  Дожидаясь взлета, я захожу напоследок, перед потерей интернета на пару часов, в телефон и уже наблюдаю множество ответов на свое недавно выложенное видео из аэропорта. Я знал, что фанаты любят проводить своего рода «расследования», но это даже заставило меня ухмыльнуться в удивлении: люди посмотрели возможное время вылетов в разные города и следят за временем захода в сеть Ангелины и меня, надеясь, что мы будем на совместном испытании. Листая чаты, я также натыкаюсь на очередное сгенерированное нейросетью фотографию, которые мне отправляют регулярно, иногда даже заставляя смеяться. На одну из подобных фотографий я даже один раз ответил, вызвав у поклонников шквал эмоций. На фотографии, на которую я обратил свое внимание сейчас, были изображены, конечно же, опять Изосимова и я. На изображении мы сидим, и как мне показалось, спим в самолете, обнявшись, а за иллюминатором бесконечные облака на фоне оранжевого заката. И мне вдруг так захотелось ответом на это фото, сфотографироваться также сейчас, мне показалось это очень ироничным, представляя, как отреагировали бы люди, но вспоминая бесконечное количество контрактов и договоров по поводу наших взаимоотношений во время телепередачи, я грустно вздыхаю и подавляю свою идею. Но камеру телефона все же открываю, навожу объектив на дремлющую Ангелину и щелкаю, отправляя воспоминание в галерею телефона, улыбаюсь, рассматриваю еще раз. Я не отвожу глаз от нее почти ни разу и до взлета, и во время него, и после.  Темноволосая грозная ведьма с колким и длинным языком, сейчас напоминает мне скорее летучую мышку, чем овчарку, которой прозвали ее коллеги. Вообще, я  люблю ассоциировать и давать ей подобные своеобразные прозвища, и они каждый раз вызывали у нее ответное удивление, как и в чем я нахожу такие странные и смешные ассоциации к ней, но не сказать, конечно, что ей не нравилось. Ее самое излюбленное из тысячи прозвищ для меня было - Чудовище. Ну, или чудище.  Какой кошмар, наверное, подумали все. Но не у нас. У нас свой глубокий, небольшой и, может, темный мирок, который иногда, в моментах сужается до одного лишь «Дура. Люблю.»     Такое уникальное прозвище Ангелина использует везде, где находила удобный момент, например: -Ты можешь хоть раз не истерить, а выслушать!? Истеричка блять.. -Ты за языком то следи! Чудовище! - толкая меня в плечо. Даже больно тогда было! И сразу после этого слова, мы забываем все, что было сказано до и таем, заливаясь громким смехом. Будь то ссоры и крики, неважно. А сейчас, наблюдая за ведьмой, за которой в дополнении картины виднеется красивое небо, Меня охватывает какая-то всепоглощающая нежность, смешанная с трепетом. Такое бывает рядом с ней. А все от того, что у нее рассыпаны небрежно волосы по лицу, до ушей доносится еле слышное ее сопение и все это - в моем постоянном доступе. В моем доступе то, что недоступно для остальных глаз и ушей. И именно она самовольно дала все ключики к этому доступу именно мне, именно мне! Эта мысль, вместе с той, несвойственной и ненавистной мною нежностью, побуждает меня приблизиться аккуратно к спящей, стараясь не прерывать ее покой, обхватить моей крупной ладонью ее щеку, чуть поворачивая и направляя ближе к себе, и почти невесомо коснуться губами куда то в висок. Ответом на это, она лишь через сон меняет свое положение, поворачиваясь на бок и прижимаясь куда то мне к груди.  Клянусь, я чуть не заплакал!  Ну, ладно, чуть не прослезился!