Он и она

      – Знаешь… Когда мы с тобой встретились в первый раз, я подумала: да ну, что он из себя строит? Ты так грозно смотрел на меня, что я даже не сразу узнала в тебе ангела. Признаться, вы двое очень хорошо маскировались. У меня ушло несколько минут, чтобы убедиться, что вы не люди.          – И что же меня выдало?          Она говорила приглушённо, медленно проводя гребнем по волосам, и без того уже расчёсанным. Одной рукой она придерживала пряди, чтобы неосторожным движением не вырвать пару волосков, а второй бережно проводила по гладким смоляным локонам, поблёскивающим в полумраке. Он сидел за её спиной, на краю кровати, глядя, как она нежно расчёсывает волосы, сидя у старинного серебряного зеркала за небольшим столиком. Их разделяло несколько метров, они говорили тихо, но это не мешало им слышать друг друга.          – Тебя?.. Хах… Твои глаза. Глаза никогда не лгут.         – Я сразу узнал в тебе демона.         Он смотрел то на её затылок, то на её профиль, не двигаясь. Самую малость опирался руками на кровать сбоку и чуть позади себя. Пылинки танцевали в густом воздухе, пропитанном ароматом дерева и старой смолы. В кромешной темноте свет лился лишь от тёплых свечей, что кое-где скромно приткнулись по углам и полкам. Больше всего их было на столике у зеркала. Они клонились друг к другу, обнимаясь и плача, и тосковали о чём-то своём.         – Вот как? Что же меня выдало?.. – едва заметная печальная улыбка коснулась её губ. Рука её замедлилась.         – Ты не слишком скрывала.         – Ха… Да, свои прелести я не скрывала никогда… – она снова начала проводить гребнем по волосам.         Тишина между ними не была неловкой. Она была ласкающей. Она была личной. Она была многозначительной. Они подолгу могли молчать друг с другом, пока она расчёсывала волосы, а он лишь сидел рядом, наблюдая. Словно это молчание было их таинством. Они всегда всё понимали без слов. Он читал её плечи, читал её руки, читал её лицо. Она же всегда читала глаза – последнее выразительное, в чём ещё отражалась его душа.         – Отчего же досталось мне такое несчастье… – она печально прикрыла веки, откладывая гребень и слегка склоняя голову.          – Какое? – он помолчал секунду, прежде чем спросить. Всё тот же глухой голос, безэмоциональный, но в то же время глубокий, впитывался в стены, тёплым бархатом перетекая по застоявшимся в воздухе крупицам света.         – Полюбить ангела… – она тихо вздохнула, так что грудь её горько содрогнулась, а губы скривились болезненно.          Он ничего не ответил. Он и так всё знал. И она всё знала. Между ними ничего не могло быть. Он не верил в любовь. Он верил в бога. Он верил в рай и ад. Он верил в грех. Не верил только в искупление. Она была для него особенной, но не такой, какой ей хотелось бы быть.         Она верила в любовь. Она любила. Её сердце разбивалось на тысячи осколков каждый раз, когда он смотрел на неё. Она знала. И он знал. Он был рождён не во имя любви. Он был рождён во имя неисповедимых путей Господних. Оттого он был отчуждён. Оттого он был далёк от всего мирского, от людей, от жизни, от собственной семьи. Она едва ли знала, что ему пришлось пережить. Эту мрачную страницу своей истории он пролистнул и открывать больше не хотел. Он только молчал и смотрел. Только хмурился и думал.         Она, поджав губу, смотрела куда-то вниз прямо перед собой. Они оба знали, чем кончится этот разговор. Она знала, что не стоило об этом говорить. И он знал, что был её самым большим горем. Знал, и всё равно спросил. Хотя даже если бы он промолчал, они бы тоже оказались здесь: молча смотрели прямо перед собой, думая о чём-то печальном и сложном. Она знала, что сама привела их к этому мгновению, но знала, что по-другому сказать не могла. Не могла утаить. Не могла скрыть. На душе было муторно и тяжело. Она устала и ей было больно.          – Жюли… – он всё ещё смотрел на неё. Тон его уже не был таким холодным. Ему на самом деле было жаль её. Он знал, что не сможет дать ей то, что ей нужно.         Губы её содрогнулись, с них чуть не сорвалось заветное «уходи», но она снова поджала их и промолчала. Она ещё раз тяжело вздохнула с прикрытыми глазами, после чего встала и медленно подошла к нему. На ней был только его старый расстёгнутый пиджак, который она когда-то получила от него, ещё в их первую встречу, когда он хотел, чтобы она прикрылась. На нём, как и всегда, был чёрный костюм. Он придавал строгости его и без того серьёзному взгляду и острым чертам бледного лица.         Когда она осторожно села на край, они встретились взглядами. Теперь они сидели в десяти сантиметрах друг от друга. Она прикрыла глаза и положила голову ему на плечо, доверчиво подаваясь вперёд лбом. Он же бережно и мягко провёл ладонью по её лицу, чтобы убрать волосы.          Она медленно взяла его за руку, осторожно оплетая его пальцы, после чего опустила ладонь мужчины к своей груди. Неторопливыми аккуратными движениями помогла ладони попасть под бюстгалтер. Он не сопротивлялся, не смущался, лишь смотрел на то, что она делает. В то же время она, приложив его руку туда, где билось сердце, тихо выдохнула, положив свою ладонь поверх его, большой и холодной.         Он слушал стук её сердца, глядя на её опечаленное невыразимыми чувствами лицо. Он знал, что был виной её боли, но не мог заставить её сердце разлюбить, как не мог заставить своё полюбить так, как ей было нужно.          Она долго лежала на его плече с закрытыми глазами. Сердце трепетало в груди, словно кто-то запер в ней грозовую тучу, и он прислушивался к каждому раскату грома, внимая дождю.          Их взгляды встретились. Он слегка наклонил лицо к ней, она приподняла голову. Поддавшись какому-то неведомому порыву, что в одно мгновение овладел их душами, они несмело соприкоснулись сухими губами, будто спрашивая друг у друга разрешения в нерешительности. Она опустила взгляд, дыша ему в самые губы, и ещё раз коснулась их своими, прикрывая глаза. Он приоткрыл рот, и она несколько раз в сомнениях обняла его губы мягкими прикосновениями, пока не получила едва заметный ответ.          – Жюли… – начал было ангел, отстранившись на долю секунды.         – Гавриил… – и она вновь поймала его губы.         Тихий поцелуй их не был пошлым, не был резким, не был грубым, нет: он был неторопливым, мягким, тёплым. Будто этим осторожным прикосновением были сказаны тысячи слов, что до сих пор не могли найти своей формы.         Он не пытался её оттолкнуть. Он придерживал её за плечо одной рукой, а второй продолжал слушать пульс, едва ощутимо сжав пальцы на её груди. Они не пытались захватить власть друг над другом. Он не чувствовал отвращения. Она не чувствовала боли. И это мгновение тишины, мгновение близости казалось душе самым правильным, что должно было случиться в этот момент.          Когда они вновь оторвались друг от друга, встретившись взглядами на расстоянии в пару сантиметров, он медленно опустил свою руку с её плеча к талии, слегка вытягивая шею вперед, и она тут же подалась в ответ, на этот раз чуть более решительно. Пока она овладевала его губами, он робкими движениями ласкал ей грудь, осторожно сжимая и разжимая хватку, иногда поглаживая аккуратный сосочек одним из пальцев и заставляя бугорок затвердеть.          Она больше не хотела отпускать его губы. Она продолжала хватать их своими, встречая нерешительные ответные действия и слегка извиваясь под рукой, что неожиданно стала приносить ей столько удовольствия. Жюли тихо постанывала в поцелуй, то отдаляясь от ладони, то вновь подставляя ей грудь, и Гавриил переместил свою руку от талии к лопаткам девушки, чтобы бережно расстегнуть бюстгалтер. Пиджак её упал с плеч на кровать.         Жюли вся покрылась мурашками, когда мужчина коснулся её спины своими холодными кончиками пальцев. Она внимала каждому движению, позволив Гавриилу ненадолго отстраниться от её губ, чтобы было удобнее. Стоило крючкам расцепиться, его рука мягко перетекла от её лопаток к плечам, чтобы помочь снять лямки. Второй рукой он до сих пор держался за грудь, не смея отпустить, так что она сама помогла ему с бретельками, после чего бюстгалтер упал где-то рядом.          Теперь он мог видеть всю её грудь, больше не скрытую стройным кружевом, и рука легко могла двигаться по коже. Их взгляды пересеклись, и Жюли, улыбаясь нежно и возбуждённо, вновь перетекла лицом ближе к возлюбленному, чтобы встретить его губы, теперь уже решительно отвечающие ей.          Она несдержанно простонала в поцелуй, когда Гавриил, никогда не имевший опыта с девушками, слегка сжал её сосок между пальцами. Тело её пылало, она вся горела, и он видел это. Он вновь начал сжимать и разжимать в ладони её грудь, время от времени возвращаясь к соску. Ей казалось, что она растает здесь и сейчас, подобно кубику льда на раскалённой сковороде, и руками она держалась за воротник пиджака Гавриила, чтобы не упасть на спину.          Мужчина, одной рукой придерживая её поясницу, начал медленно наступать, заставляя её всё сильнее отклоняться назад, повисая на его пиджаке. Жюли доверчиво отступала, опускаясь всё ниже и ниже, пока лопатки её не коснулись мягкой постели. Гавриил навис над ней, по-прежнему не разрывая контакта губ, и, опираясь локтем одной руки на кровать, продолжал второй ласкать упругую девичью грудь, пока вдруг не оторвался от Жюли, чтобы опуститься ниже.         Девушка ахнула, когда чуть влажные губы коснулись её доселе нетронутого соска. Гавриил тихо целовал нежную розоватую кожицу, доставляя извивающейся демонице удовольствие. Теперь ангел ласкал сразу обе её груди, вынуждая постанывать несдержанно, краснея и содрогаясь от прикосновений.          Жюли казалось, что она спит, но стоило Гавриилу коснуться её сосочка языком, как она снова начинала постанывать почти жалобно, убеждаясь, что чувствует всё по-настоящему. Она тяжело дышала, не в силах бороться со своим удовольствием, и крепко держалась за покрывало, чтобы не увильнуть от слишком приятных прикосновений. Гавриил же, будто читая её мысли, быстрее двигал языком туда-сюда, щекоча чувствительную горошинку, чтобы в один миг слегка прикусить её, заставляя девушку громко ахнуть и вздрогнуть всем телом от резкой вспышки ощущений там. Повторяя успех, он не только прикусил сосочек снова, но и ущипнул второй, вызывая ещё более громкий вскрик Жюли, которой уже вскружила голову эта ласка. Он словно делал это сотни сотен раз, хотя доселе никогда не смел даже подумать о том, чтобы целовать женскую грудь.          Отблески неверного пламени свечей дрожали на стенах, и тела были окутаны густым коричневато-оранжевым полумраком, отчего создавалась особенно интимная обстановка, располагающая к продолжению.          Жюли тяжело дышала, чувствуя себя трепещущей перед пауком бабочкой, когда Гавриил, по-прежнему одетый в строгий костюм, отстранился от её груди, чтобы ещё раз поцеловать в губы. Девушка доверчиво приоткрыла рот, а сама руками осторожно потянула пиджак ангела вниз, начиная его раздевать. Тот не воспротивился, позволяя ей это сделать. Теперь тонкая водолазка была последним, что отделяло Жюли от возможности увидеть его грудь. Серебряный крестик на цепочке же напоминал о том, кем является Гавриил, как и сережка в его левом ухе, что поблёскивала от жёлтых огоньков вдали.         Мужчина погладил щёку Жюли, едва касаясь, после чего отпустил её губы, чтобы поцеловать подбородок и шею, вызывая у девушки мурашки по всему телу. Она и мечтать не смела о том, чтобы ангел касался её с такой нежностью, и смело отдавала всю себя, чтобы тот не забыл этот вечер. Между тем она, коснувшись виска Гавриила, мягким движением позвала его к себе, и тот приблизился, чтобы они могли в очередной раз слиться в затяжном поцелуе. Во время него Жюли осторожно обвила талию ангела ногами, показывая своё желание. Она не сомневалась, что он знал. И он знал. Он, медленно целуя её, погладил её бедро, скользя ладонью от ягодицы до колена, чтобы потом подняться обратно.          Им не нужны были слова, чтобы понимать друг друга. Гавриил неторопливо опустился к груди Жюли, чтобы поцеловать её родинки, тепло касаясь каждой найденной, постепенно опускаясь всё ниже, к животу. Между тем он осторожно расстегивал брюки девушки, чтобы бессловно приспустить их. Жюли помогла ему в этом, слегка качая бёдрами, и подтянула ноги к себе, чтобы они выскользнули из брючин.          Бережно отложив очередной элемент гардероба, Гавриил вдохнул появившийся тёплый аромат. Девушка не стала спешить, она приняла ласку ангела, когда тот вновь наклонился к ней за очередным поцелуем, между делом поглаживая её ляжки с внешней стороны, неизменно молча. Иногда его ладонь соскальзывала на внутреннюю часть бедра, уже распалённую возбуждением Жюли, но ангел снова убирал руку дальше от промежности, не прикасаясь к ней. Девушка уже была готова умолять об этом, когда пальцы осторожно скользнули к резинке кружевных трусиков, поддевая её, чтобы медленно опустить вниз.          Жюли ахнула, слегка прогнувшись в пояснице от неожиданности, и самую малость прикусила губу Гавриила, на что тот облизнул её в ответ, чтобы она разжала зубки.          Стоило трусикам открыть промежность, кисло-сладкий терпкий аромат усилился, ударяя в ноздри и кружа голову. Гавриил не касался её руками, он только начал расстёгивать пряжку своего ремня, позволяя Жюли в это время вести в поцелуе.          Девушка так увлеклась, что не заметила, как его головка упёрлась прямо в неё. Гавриил вновь переключил внимание на её губы, мягко их касаясь, а сам медленно проникал внутрь, сначала чувствуя лёгкую сухость, а потом встречая приятную скользкую влагу.          Жюли тихо постанывала, пока мужчина небольшими толчками осторожно погружался, практически не чувствуя преград. Она сжимала его, с удовольствием внимая лёгкому покалыванию внизу, сопутствующему проникновению. Ей хотелось только, чтобы Гавриил скорее наполнил её, позволив впервые ощутить своё естество внутри, ведь она даже ни разу не видела его размер.         Погрузившись на удобную глубину, ангел начал неспешно покачивать бёдрами, по-прежнему уделяя значительное внимание поцелую. Жюли тяжело дышала, первые десять секунд привыкая к лёгкой приятной боли, уже расплываясь под мужчиной. Он был одет, только едва приспустил брюки, а она лежала перед ним совершенно обнажённая. Он любовно поглаживал её щёку свободной рукой, второй опираясь на постель, чтобы не упасть на девушку, а сам неторопливо погружался и выходил. Бесконечное число поцелуев кружило Жюли голову. Гавриил был спокоен и педантичен, как и всегда, будто снова выполнял какую-то важную работу, но очень осторожно, словно обрабатывал тонкий хрусталь. Даже в постели его движения казались спланированными, отточенными, а между бровями лежала сосредоточенная хмурая складка, в то время как лицо выражало что-то доселе невиданное, что-то совершенно новое и необыкновенное, что-то мягкое и вместе с тем трепетно-внимательное, что-то серьёзное и в то же время благодатное. Это нечитаемое выражение лица отражало противоречивые чувства, рождавшиеся в душе ангела, впервые познавшего женское тело, и Жюли влюблённым взором оглаживала каждую мелкую складочку на сосредоточенном лице мужчины.         Гавриил оторвался от её губ, но даже не посмотрел вниз, туда, где соединялись тела, а вместо этого вновь обвёл взглядом груди, чтобы провести по ним ладонью и слегка прихватить, ущипнув. Он уже догадался, что Жюли была очень чувствительна к этой ласке, а потому точно знал, как воздействовать на неё, и не прогадал: послышался мягкий стон.         Мужчина вновь положил ладонь на её грудь, чтобы услышать биение сердца. Частый его стук позволял явно понять, какая буря эмоций разразилась в душе девушки. Она таяла прямо на постели, мечтая, чтобы он ускорился, чтобы дал получить наслаждение её изнывающей промежности. Тишину меж ними нарушало только сбившееся дыхание этих двоих, да тихие шорохи ткани.         Внимая молящему выражению лица Жюли, Гавриил приостановился, чтобы, улыбнувшись, осторожно приподняться и опустить руки к бёдрам девушки, бережно приподнимая мягкие ляжки и слегка сжимая их в пальцах. Она с благоговейным вниманием смотрела в глаза Гавриила, встречаясь с ним взглядом, чтобы сладко простонать специально для него, почувствовав, как впервые соприкоснулись их бёдра.         Он снова обвёл ладонью сладкое бёдрышко, удобнее прихватывая его, чтобы после этого начать движение, привыкая к амплитуде и частоте толчков. Она отвечала ему тихими вздохами и мягкими стонами. Ей очень хотелось сделать себе приятнее, ей хотелось, чтобы он двигался быстрее, чтобы драл её, как в последний раз, пусть он и был первым, чтобы кровать шаталась под ними и чтобы все соседи слышали, как ей хорошо. Он же растягивал удовольствие, не давая ей кончить, не давая получить столь желанное удовольствие, проверяя терпение. И стоило ей, не сдержавшись, потянуть блудливую руку вниз, как он тут же перехватил её запястье, чтобы прижать его к постели и взять темп побыстрее, вынуждая её стонать менее сдержанно, делая частые мелкие вдохи и обливаясь потом. Всё тело её пылало жаром, будто было печью.          Он, будто не видя, что она хочет больше, неспешно наклонился к ней, вовлекая в поцелуй. Она отчаянно кусалась и мычала, надеясь таким образом подстрекнуть его к решительным действиям, но он совершенно замер в теле, даже не думая толкаться.         Лишь отстранившись, Гавриил, уже давно наблюдавший за жаждой на лице Жюли, чуть поёрзал, занимая удобное положение, и наконец дал ей то, чего она желала больше всего. Приложив все усилия, он начал совершать быстрые движения, надсадно сопя от натуги. Жюли тут же застонала елейно, мыча громко и отчаянно, сразу почувствовав, как хорошо стало от этих быстрых толчков внутри. Промежность её судорожно сжималась вокруг члена, сковывая его внутри, но мужчина не прекращал движение, несмотря на это сопротивление.          Она чувствовала, как всё горит внутри, и ей было тем лучше, чем быстрее двигался внутри возлюбленный. Она почти кричала, она молила нечленораздельно, она стонала и почти хныкала, лишь бы это не прекращалось, лишь бы Гавриил не остановился в ту самую секунду. Он и сам дышал всё более надсадно, шумно и тяжело, начиная тихо постанывать от новых неожиданных ощущений в паху.          Лицо Жюли скривилось от дрожащего уже не прекращающегося стенания, она чувствовала, как внутренние органы прилипают к позвоночнику, как завязывается в животе тугой узелок, как прокатываются по позвонкам от копчика до поясницы иглы, как сковывает всё ниже пояса, как наконец сводит ноги и как всё вдруг тесно-тесно сжимается в промежности, не давая члену выскользнуть, запирая его внутри и вынуждая тоже кончить, так что тёплая влага разлилась внутри, заставляя девушку сипеть от наслаждения, вскружившего голову.          Гавриил подождал с минуту, переводя дыхание и ожидая, когда Жюли отпустит его из своих влажных объятий снизу. Он наклонился к ней, чтобы вновь соприкоснуться губами, теперь уже тепло, нежно, влажно и любовно, преданно и чувственно.          Она расплывалась от его осторожной мягкости, и сама отвечала с удовольствием, пока пот остывал на её порозовевшей коже. Ей не хотелось, чтобы это мгновение заканчивалось. Она долго не отпускала его губы, продолжая ласкать их со всей нежностью, какая только накопилась в душе за время их акта любви. И когда Гавриил осторожно покинул тело, выдохнула, с трудом выпуская из себя любимого и даже чуть содрогаясь.          Ангел аккуратно убрал волосы с её лица, поддев локоны кончиками пальцев, и плавно переместился ближе к Жюли, ложась с ней рядом. Он бережно подтянул её к себе, укладывая девушку на подушки и вытаскивая из-под неё покрывало с одеялом, чтобы укрыть её и лечь рядом, тихо чмокнув в висок.          Она почувствовала себя самой счастливой на свете, ощутив тепло его дыхания на своей коже, но в то же мгновение открыла глаза, приподнимая голову и щурясь от света. Оглянувшись, она с горечью убедилась, что провела эту ночь одна.