Часть 3

Кейси Тихо. Темно. Темно. Тихо. Глаза закрыты.

Руки... Руки не шевелятся. Нет рук. Нет пальцев. Нет... Вообще ничего нет. Ни рук, ни ног, ни... Голова? Мысли есть. А головы тоже нет. Скользко на пальцах и между пальцами. Но самих пальцев нет. Нет еще кое-чего. Привычно-тяжелого, ноющего, страдающего тела тоже нет. Как это? Тела нет, но есть тепло. И влага. Гель, окружающий то, чего нет. Нет еще кое-чего. Привычно-тяжелого, ноющего, страдающего тела тоже нет. Скользко на пальцах и между пальцами. Но самих пальцев нет. Нет еще кое-чего. Привычно-тяжелого, ноющего, страдающего тела тоже нет. Как это? Тела нет, но есть тепло. И влага. Гель, окружающий то, чего нет. Кейси тоже нет. Кейси - это буквы. Кей и Си. Кей-Си. Кейси. В темноте двух букв достаточно, чтобы обозначить то, чего нет. То, что ощущается тяжёлым и неуклюжим, но при этом совершенно невесомым. Как и эти две буквы. Кей. Си. Си - это ещё и нотка. Тя-анется до-олго. Си-ии-и. Кей-Си-ии-и. Вспышка. В уголке глаза справа. Глаз тоже нет, а вспышка есть. Синяя. Вот - снова. Маленькие синие молнии бегают то справа, то слева. Повернуться и посмотреть невозможно - нельзя ведь повернуть то, чего нет, и посмотреть тем, чего нет. Но молнии есть. И ещё мурашки начинают бегать по ногам и рукам... Которые теперь есть. Есть руки, есть ноги и есть мурашки. А тела все равно нет. Странно. Головы тоже нет. Головы нет, но внутри нее что-то тоненько и противно ноет. Кейси забыла, как это - когда ничего не болит. Боль - это воспоминание... только воспоминание? Что такое память? Кейси не знает. Не знает, но уверена, что этого тоже нет. Вообще ничего нет - уже давно. Насколько давно? Кейси не знает. Не хочет знать. Не хочет знать, не хочет помнить и не будет. Ни знать, ни помнить. В темноте хорошо. В темноте не надо ни знать, ни помнить. Можно просто лежать и наслаждаться тем, что тебя нет. И никого кругом тоже нет... не было. Пока не было голоса. - Состояние? Голос. Интересно, а у голоса есть тело? Голос теплый, живой, настоящий. Кейси уже давно не слышала такого настоящего голоса. А вот ответил голосу никак не человек. Компьютер. Робот. Кейси четко слышала подделку под человеческие интонации. Слышалось во втором голосе что-то. Что-то абсолютно неживое. - Пациент стабилен. Пациент... В сознании... Голос уплывал. Кейси уплывала за ним, снова туда, где темно, тихо и ничего нет. Ничего. Даже самой Кейси. Туда, где можно не помнить. Можно не знать. Ничего. Даже себя. Особенно себя. - Держи ее, Ти-Джей. Усиль частоту импульсов. - Пациент стабилен. Темно. Бард Приняв доклады и отправив рапорт, Тайрен собрался все же отдохнуть. Не вышло. Задумавшись, Александер сам не понял, как оказался у медицинского отсека. С тихим шуршанием раздвинулась переборка, Алекс перешагнул через высокий комингс. За толстым стеклом, отгораживающим реанимационную капсулу, Том-том колдовал у пультов и мониторов. В этот момент старший лейтенант медицинской службы походил на средневекового шамана, размахивающего руками и беззвучно шевелящего губами в священном трансе. Из-за толстого стекла не доносилось ни звука, но сдвинутые брови и хмуро-сосредоточенное выражение лица Томарта не оставляли сомнений, что дела пациентки, мягко сказать, не особо хороши. Что-то было сильно не так, и Том-тому это совершенно не нравилось. Алекс хмыкнул. Что может нравиться врачу, когда пациенту плохо? Совершенно ничего. Отвлекать медика командир не решился. Сам доложит. Жаль, что лица пиратской пленницы Александер не увидел. Он так и не смог понять, чем его зацепила очередная спасённая. В рейдах бывало всякое. Столкновение с пиратской швалью не то, чтобы рядовое событие, но и ничего экстраординарного тут нет. Просто обычно среди пиратов не находилось идиотов связываться с имперским крейсером. Напасть на дальнюю колонию. Атаковать одиночный корабль или небольшой конвой. Ограбить торговца или грузовоз. Это да, это они могли. Самоубийц, решившихся напасть на корабли Империи или МСА, обычно не находилось. Заложники... Заложники были. В конце концов, заработать на выкупе пленных пираты никогда не отказывались. Другое дело, что такой заработок будет, пожалуй, поопаснее, чем даже налет на колонию. Империя переговоров не вела принципиально. Одна или две попытки получить выкуп с государства за имперских служащих закончились глобальной зачисткой всех известных на тот момент систем, поддерживавших флибустьерское братство, без оглядки на то, кому они принадлежали. Больше желающих рискнуть не нашлось. Требовать выкуп с Высоких Домов и имперских родов... результат зависел от того, к какому Дому или роду принадлежит заложник. Кто-то следовал примеру Империи, отбивая своих силой, и зачищая все, до чего дотянется. Пленников из таких Домов либо убивали сразу, либо отпускали, стараясь убраться подальше от места налета. Потому что ограбление могли и простить, но за смерть кого-то из Дома спрашивали, как за попытку выкупа. Как правило, так поступали Дома Первой Сотни. С заложников попроще, из Домов, не славящихся особым влиянием или силой, торговцев, простых людей, могли спросить выкуп, или и вовсе продать на дальние системы, куда не дотягивалось имперское правосудие. Нелюдей старались не трогать. Феррины, как и имперцы, зачищали все, до чего дотягивались. Кошачьи, будучи лучшими воинами Сектора, были прямы, честны и бескомпромиссны. Враг должен умереть, а воин - выжить. Любым способом. Точка. Феррина было проще убить, чем взять в плен. Переговоров Феррайнский Союз не вел. Эльваны просто не сдавались в плен до последнего. В безнадежной ситуации эльванские корабли шли на противника, предпочитая забирать врага с собой. Ридайн... Риды могли заплатить, а могли объявить Родовой или Клановый поход, предавая огню и мечу все, что не могут вывезти и продать. Угадать, что риду будет выгоднее, не мог даже другой рид. Поэтому гадать, как заложница оказалась у пиратов, можно долго. Пока девушка не очнётся - ответов не получить. Если очнётся... Алекс выругался. Ну их в Бездну. Такие мысли следует задвинуть куда подальше. На крейсере не самое худшее медицинское оборудование, а Том-том - врач от Бога. Вытащит. И что с ней делать дальше? По уставу, гражданских вообще не следовало оставлять на борту. Сейчас экипаж яхты сидел в изоляции, благо, тяжелораненых у них не было - благословение Бездне. В ремонтном ангаре ударными темпами доводили "до кондиции" пострадавший кораблик, и через несколько часов яхта покинет крейсер, до ближайшей системы дотянут. По-хорошему, девушку следовало отправить с ними... Но, судя по лицу Том-тома, не получится. Рапорт по прилёту будет длинным. Капитан Тайрен развернулся и двинулся обратно, в рубку. Нужно отослать запрос дальнейших инструкций и запрос по генному коду спасенной. Так, наверное, будет быстрее, чем дожидаться, пока девушка придёт в себя. Груз тринадцать-зет. Задание не подразумевало посторонних на борту. Если бы все дело было только в переброске груза с колоний в метрополию - не гоняли бы целый крейсер, да ещё и с таким уровнем секретности. Малый крейсер разведки - не грузовой карго, но ради этого груза "Гордость Соллара" отправили на другой край Бездны, в режиме секретности не только задачи и конечной точки маршрута, но даже самого факта задания. Официально "Гордость Соллара" находилась на учениях, за сотни тысяч парсеков от той точки, где Тайрен получил груз. О том, что тринадцать-зет находится на борту, и вовсе знали только сам Александер, первый помощник Монтгомери, да те трое, что остались в системе Раха. Те, что притащили тринадцать-зет на крейсер, пока вся команда была в увольнительной. И вот теперь Тайрену мало того, что придется отчитываться о том, что пришлось принять на борт посторонних, так ещё и одну из них тащить до самого Соллара. Поскольку заход в любую из систем чреват утечкой, лишними глазами и ушами. Лишним риском. Дивная история. Писанины и допросов не избежать, и не только ему. Но и другого выхода капитан Александер Михаэль Тайрен не видел.