—

Во время движения разговаривать бесполезно. Это в машине ты можешь спокойно беседовать с попутчиком, обособленный от окружающей обстановки, на мотоцикле же ветер просто выполощет твою речь, разнося по пейзажу обрывки слов. Но Джамал все равно пытался докричаться до Флориана. Хотел, чтобы тот посмотрел на сосновый массив высоко на холме, заметил зайца или, как и он, восхитился закатом.   — Смотри, там река!   — Что?   — Река!   — Я вижу!   — А?   Фло слегка толкнул его в спину, мол, я тебя понял, помолчи. Они проезжали мимо Дуная, светлого и ровного, как зеркало. Дорогу простреливали тени деревьев. Здесь она уже не казалась такой долго-манящей и неизвестной. Теперь она была той, что ведет домой.   Джамал сбросил скорость. Среди холмистых подступов нашел узкую дорожку — для байка в самый раз — и свернул. Они спустились к самой реке. Ближе к воде почва становилась мягче и пористее, ботинки глубоко впечатывались в верхний слой, но они уже столько находились по лесам и полям, что свыклись с неприглядным видом своей дорогой обуви.    Здесь острова тополей, острые заросли меч-травы, крикливое семейство уток в камышах. А впереди — только бесконечное небо, прозрачные глаза реки. Хотелось оставить эту красоту себе, и Джамал фотографировал горизонт. Флориан о чем-то договаривался с птицами. Он смотрел на воду, а она смотрела на него и будто напомнила ему о другой воде — городской, одомашненной.   — Наконец-то помоюсь нормально, — воодушевленно ухмыльнулся Вирц. — Грязный уже как черт.   Небольшое путешествие по Германии на мотоцикле, которое они разрешили себе во время отпуска, приближалось к концу. До Мюнхена оставалось чуть больше 70 километров. Флориан собирался побыть у Джамала пару дней, прежде чем уехать к себе в Леверкузен.   Когда они вернулись к транспорту, солнце уже успело нагреть бак и рукоятки. Джамал повернул ключ, нажал на кнопку запуска. Мотоцикл поскрипывал и трещал, но не заводился. Раз, другой, третий — ничего. Мусиала безостановочно терзал кнопку стартера.   — Завязывай, — нахмурился Фло. — Ты так свечи зальешь или аккумулятор посадишь.   — Что за фигня? — нервно отступил  Джамал. — Вот ведь, придумал ломаться возле дома.   — А может со свечами что-то? Нагар осел или…   — Да с чего? Он же новый.    Флориан задумчиво почесал бровь и достал из кармана телефон.   — Давай не будем сами лезть.   — Я и не особенно в мотоциклах понимаю…   — Недалеко должен быть сервис, — он показал Джамалу карту. — Докатим?   — Попробуем, — согласился тот.    Друзья кое-как выволокли байк по неудобной проселочной дороге на трассу.   — Тяжелый, зараза, — пыхтел Вирц. — Не могли тебе родители велосипед подарить?   — На велике мы бы далеко не уехали.   — А ты бы взял тележку и подцепил сзади, я бы уселся туда, — засмеялся Фло. — Знаешь, такие тележки садовые? Как они там называются? Помню у нас такую, я мелкий был…   — Посмотри, далеко еще?   Вирц вынул телефон и сверился с картой.    — Уже нет. Совсем рядом Манхинг. А не доезжая должен быть сервис. Тут написано — «У Крамера».  Минут через 20 они наконец увидели дымчатый прямоугольник нужного им здания. Повернули. Чуть поодаль, наискосок от мастерской виднелся небольшой дом. Сам автосервис безжизненно серел, в единственном окне было темно и тихо.    — Не похоже, что эта контора работает, — с сомнением произнес Джамал.   — Подожди тут, — остановил его рукой Фло, — сейчас проверю.   Флориан надавил на железную дверь, и та поддалась. Он вошел в большой ангар, осмотрелся и заметил, что он как бы делится на две половины. Одну занимали стеллажи с инструментами, запчастями, шинами и емкостями, подъемник, компрессорная и прочее ремонтное оборудование. На другой Вирц увидел стол, диван, раковину, холодильник. Это место служило для кого-то и работой, и домом. Прямо перед Флорианом на невысокой смотровой подставке расположилась машина — древний Volkswagen 1990-х гг. Складывалось ощущение, что она годами стоит тут неподвижно, до того она была старая и ржавая.   — Есть тут кто живой? — крикнул Вирц и для надежности пару раз стукнул по капоту развалюхи.   — По башке себе постучи, — недовольно отозвались снизу. Флориан опустил голову и увидел девушку. Она высунулась из-под машины, слегка выкатив ремонтный лежак.   — Эм… Добрый день. Нам бы мотоцикл посмотреть. Нам нужен Крамер.   Она устало или сердито — он не понял — посмотрела на него.   — Это я. Сейчас.   Она выбралась из-под машины, так что теперь Флориан мог полностью ее разглядеть. Мужские тактические штаны, синяя рубашка, рукава завернуты до локтей. Волосы цвета переспелой осенней листвы собраны в растрепанный хвост. Она вытерла руки о тряпку и подошла к Флориану. Он почувствовал странную неприязнь к ней с первого взгляда.   — Где мотоцикл?   — На улице. Посмóтрите, что с ним?   — Закатывай.   Вирц вышел. Вместе с Джамалом они завели железного друга Мусиалы в ворота. На приветствие Джамала она лишь машинально кивнула. Но внезапно ее равнодушный взгляд переменился, заискрил. Она с восторгом смотрела на мотоцикл.   — Это же Yamaha FJR 1300. Чумовой. Я такие только в журнале видала. Отличный выбор. Что с ним случилось?   Щеки Джамала слегка порозовели.   — Не я выбирал, это подарок. Но он почему-то не едет. Мы не понимаем, в чем дело.   — А если не понимаешь, не берись, – медленно проговорила она, не сводя глаз с мотоцикла. — Аккумулятор?   — Работает, — ответил Флориан. — Стартер крутит, но двигатель не схватывается.   Больше она ни о чем не спрашивала. Попробовала завести мотоцикл, прислушалась к звукам. Затем взяла несколько инструментов с полки и просто села перед байком, чтобы искать проблему — смотреть, в порядке ли свечи, не окислились ли контакты, в каком состоянии топливная система.   — Сколько это займет? — спросил Флориан.   — Сколько нужно, — быстро ответила она. — Включи свет, — добавила девушка, непонятно к кому обратившись. Джамал пошарил взглядом по сторонам и щелкнул выключателем рядом с мотоциклом. Прямо над байком зажглась яркая лампа.   Футболисты пожали плечами и в неуверенности отошли.    — Ну что делать, давай садись, — кивнул Флориан на металлическую скамью рядом с воротами.   Джамал на секунду замешкался.   — Мы присядем? — спросил он у хозяйки.   Но она была так погружена в свое занятие, что не слышала их.   — Падай уже, — нетерпеливо махнул рукой Флориан.   — Она не знает, кто мы, — шепнул Вирц другу, когда они уселись.    — Думаешь?   — Точно тебе говорю. Ноль в глазах. Не думал, конечно, что такие в Германии еще остались.   Она что-то произнесла, но из-за разговора они не расслышали.    — Что вы сказали? — переспросил Джамал.    Никакой реакции.   — Покажешь, что с тобой не так? — снова услышали они ее речь. — Можешь не показывать, я все равно найду. Но, возможно, придется сделать тебе больно.   Парни в замешательстве переглянулись. Она обращалась не к ним, а к мотоциклу. Она разговаривала с ним, но не так, как это делают автолюбители, а как не совсем нормальный человек. Говорила как с живым, как с равным. Впрочем, все в ее облике свидетельствовало о том, что ломать всевозможные устоявшиеся нормы — принцип ее жизни.   — Вы разговариваете с мотоциклом? — на всякий случай уточнил Флориан.   — Хватит мне выкать, я не многим старше вас, — грубовато произнесла она. — Как его зовут?   — Кого? — выпучил глаза Джамал.   Она в неудовольствии развернулась.   — Байк твой. У тебя же есть имя, правильно? Он ничем не хуже.    Джамал встал, подошел, посмотрел на нее и улыбнулся. Как же хорошо, что она их не знает. Он уже и не помнил, когда с посторонним человеком был просто Джамалом, а не футбольной суперзвездой.    — У нас есть имена. А вот назвать мотоцикл я как-то не догадался. Я Джамал. А он Фло. В смысле Флориан. А как тебя зовут?   Он рассматривал ее лицо, испачканные мазутом и маслом руки, мужскую одежду. Она не была красива в общепризнанном смысле этого слова. Но было в ней что-то. Запоминающееся. Еле уловимое. Была в ней какая-то невысказанная красота. И даже имя у нее было необычное и влекущее — Роксана. Джамал присел, чтобы их положения в пространстве относительно друг друга были уравнены.   — А что, мотоциклу нужно имя? — с интересом спросил он. — Он же не человек.   — Он лучше, чем человек, — спустя несколько секунд сказала она.   — Да ну? — мягко усмехнулся Джамал. — Разве только по силе, мощности. А так — он ведь не может мыслить и ничего не чувствует.   Она посмотрела на него искоса, задержалась на чистом заинтересованном лице, и в глазах промелькнуло что-то вроде любопытства. Было понятно, что она не настроена разговаривать, однако ответила непривычно подробно для своих коротких реплик.    — А люди много чувствуют? Не люблю я их, — мрачная тень пробежалась по ее лицу. — Машины другие. Я могу их вылечить, починить. А людям, будь они не ладны, уже ничего не поможет.   Пока Джамал пытался завязать беседу, Флориан держался отстраненно. Он тоже поднялся, немного прошелся по ангару. Не то чтобы ему было интересно, но взгляд сам собой цеплялся за убранство этого странного места. Горы журналов Auto Bild, старый учебник по физике Линдера Гельмута, справочники типа «1000 советов автомобилисту», «Все о мотоциклах» — здесь было очень много книг, словно это не ремонтная мастерская, а специализированная библиотека. Теперь он заметил, что между двумя половинами нет четкой границы. Книги лежали на стеллажах вперемежку с инструментами, на тумбе с покрышкой-столешницей стоял маленький аквариум, какую-то деталь шиномонтажного станка подпирал ободранный том «Гордости и предубеждения». Ни ноутбука, ни телевизора здесь не было.    — Дай ключ на 12, — бросила Роксана Флориану, не отрываясь от двигателя.   Вирц замер, повернулся к ней.    — Не понял.   — Че ты не понял? Дай ключ на 12, говорю. Вон, рядом с тобой полка. Сечешь?   Но он только нахмурился и засунул руки в карманы штанов.   — Это где? — поспешно подключился Джамал. — На этом стеллаже, правильно понимаю?   — В точку, — кивнула Роксана. Она скользнула взглядом по Флориану и перевела его на Джамала, который нашел гаечный ключ с нужным номером и подал ей. Флориан уткнулся в аквариум, а он почти завороженно следил за тем, как ее тонкие пальцы двигались, отцепляя провода, проверяя исправность свечей. С мотоциклом она больше не заговаривала. Наверное, присутствие Джамала нарушило это природно-механистическое содружество. Но отходить он не собирался. Более того — опустился рядом с ней на пол, уселся поудобнее.    — Давай помогу, — предложил он. — Говори, что делать. Вместе быстрее получится.    Уголки ее губ еле заметно дернулись.   — Поможешь, если мешать не будешь.    — А если буду с тобой разговаривать, не помешаю?    — Валяй.   — Может такое, что я слишком высокую скорость выжимал, вот он и сломался?    Роксана посмотрела на него как на идиота.   — Нет, конечно. Это спортивный турер, — она с нежностью провела ладонью по боковине. — Он создан для того, чтобы гнать.    — А я, видимо, ни фига не создан. Поездил и понял ­­— что-то происходить начинает, когда мчишь и мчишь… На дороге скорость башню сносит и чувствуешь, что… — он замолчал, подбирая слово.   — Борзеть начинаешь?    — Точно, — он обрадовался, что она поняла. — Вот ехали за машиной, она еле тащится, рядом другая побыстрее… но я вместо того, чтобы подождать, когда они разъедутся, вклинился и промчал между полосами. А если бы одна из них дернулась, зажало бы нас, как в ножницах… Фло меня чуть не пришиб.    Услышав свое имя, Вирц повернулся, но встретился взглядом с Роксаной и снова принялся изучать рыб.   — На аварию разок глянешь, придешь в себя, — со знанием дела заявила Роксана и улыбнулась. — Только ненадолго.   — Не отпустит?    — Нет. Мот — это скорость, риск и опасность, — он заметил ее тоскливый взгляд. — Все одно захватит. Или не садись на него тогда.   Алюминиевая боковина с легким щелчком отошла. Роксана несколько секунд удивленно взирала на оголившиеся внутренности и вдруг рассмеялась.   — Что там?   — Поздравляю, — она посмотрела на Джамала, улыбнувшись во весь рот. — У тебя топливного фильтра  нет.   — Как нет?   — Ну вот так, — она снова засмеялась. — Нет, такого я еще не видела! Слыхала, конечно…   — Что за гон? — Флориан оторвался от аквариума. — Мы две недели без топливного фильтра колесили?   — Глаза разуй, — ощетинилась Роксана. — Вот, нету! Шланг идет от бака к инжектору, фильтр не стоит! — она встала, повернулась к Джамалу. — Это заводской брак. Без фильтра форсунки забились, и он перестал заводиться. Далеко едете?   — В Мюнхен.   — Поставлю времянку, — она порылась в коробочке и достала маленький прозрачный бочоночек. —Как приедешь, сразу в нормальный салон и на оригинальный менять, иначе снова заглохнешь где-нибудь.    Одним движением она разрезала резину, вставила в шланг временный фильтр и занялась загрязненными деталями. Она аккуратно работала с форсунками: опускала в раствор, доставала, счищала с них черные смолистые отложения. Флориан переводил взгляд на телефон, на аквариум, на разрозненные инструменты, распятые на магнитных держателях, то и дело выцепляя в этом круговороте фигурку в синей рубашке.   Стояла такая духота, хоть топор вешай.   — Окно открой, — снова обратилась Роксана к Вирцу.   — Что еще сделать? — сквозь зубы произнес он, не двигаясь с места.   — Ты пока ничего и не сделал. Окошко открыть хоть способен? — она развернулась к нему и неодобрительно прищурилась.   — Правда, Фло, что тебе, сложно что ли? — миролюбиво пожал плечами Джамал.   — Мне несложно. Нормально можно попросить? Роксана демонстративно оставила свое занятие, подошла к форточке и потянула на себя створку. Прохладный воздух едва коснулся предметов и исчез. Удушливую атмосферу он лишь слабо разбавил.   Она вздохнула, убрала со лба прядь. Стянула рубашку и откинула на табурет возле шкафа с инструментами, оставшись в коротком топе. Бюстгальтера под ним не было.   — Душно здесь. Выйду, — через несколько секунд пробормотал Флориан. Он выбрался из железки и глубоко вздохнул. Темнело. Вокруг ложился сгущенный вечерний туман. Он стоял в нем по горло. И казалось, что здесь, в тумане, к нему подбирается что-то. Что-то запретное, нездоровое.   Она стояла, слегка склонив голову, но так, что лицо почти не было заметно за медными прядями. Острые плечи мерно подрагивали от аккуратных неторопливых движений. Флориан пожалел, что вернулся.      — Долго еще? — нетерпеливо спросил он, стараясь не смотреть на ее грудь.   — Нет, недолго, — сделав над собой усилие, спокойно ответила Роксана и подошла к мотоциклу, чтобы приладить форсунки обратно. Только сейчас он заметил в сгибе локтя татуировку, которая не вязалась со всем ее маскулинным обликом, — иволга в кустах сирени. А еще три тонкие бледные линии над лопатками и ниже. Наверное, они были не сильно заметны, но сейчас беззастенчиво торчали на загорелой спине. Флориан догадался, что это шрамы.    — Так сколько вы его гнали?    — Две недели. С перерывами.   — Ну понятно. Тут дело еще и в том, что он просто устал. Он зверь, но все равно ему нужно давать отдых, посматривать, может, поменять масло или смазать цепь. Масло меняют каждые 3000 километров.   — Забавно. Ты рассуждаешь так, словно он живой, — заметил Джамал.    — Чтобы по-настоящему заботиться о нем, надо думать, что он живой. Ну, готово, пробуй.    Она поднялась, отряхнула штаны и кивнула Джамалу, который с каким-то трогательным интересом поглядывал на нее.   — Давай ты.   — Реально что ли? — хмыкнула она, возвращая инструменты на место.    — Реально. Без проблем. Ты ведь хочешь проехаться.    Она уставилась на него, поняла, что не шутит, и вдруг посмотрела с такой искренней теплотой, что у него защемило сердце.   Вместе с Флорианом они выкатили байк на улицу. Почему-то потом Джамал вспоминал именно этот момент: как осторожно и любовно она опустилась на сидение, как надела его шлем, как маленькими хвостиками ее волосы торчали из-под шлема и змеились на ветру. Она выехала на дорогу и скрылась в тумане, но очень скоро вернулась.    — Спасибо, — поблагодарила она Джамала. — Он крутецкий.    — Ты совсем не поездила. Можешь кататься, я не против.    — Нам вроде ехать надо, не? — возмущенно встрял Флориан.   — В такой туман вы далеко не уедете, — сказала Роксана и показала рукой на видневшуюся за ангаром крышу. — Вон мой дом. Правда, я там не живу уже почти, все тут… Я уйду туда ночевать, а вы тут спите. Утром и уедете.   От прохлады и туманной сырости лицо ее разрумянилось. Джамал не мог отвести глаз.   — Спасибо за гостеприимство, но мы, пожалуй, откажемся, — пробурчал Флориан.   — Подождите, — она как будто что-то вспомнила и торопливо вернулась в ангар. Джамал последовал за ней. Флориан, нехотя, поплелся следом.   — Такое дело ведь сделали, да? — с улыбкой говорила она, перебирая инструменты в поисках чего-то. — Надо отметить, — с готовностью глянула она на Джамала. В подкатной тумбе она наконец нашла, что искала — небольшую пузатую емкость с жидкостью едко-зеленого цвета.    — Абсент, — пояснила Роксана, с непонятной теплотой посмотрев на бутылку. — Отец хранил, так и не довелось попробовать… Будешь? — спросила она Джамала.   — Он не будет, — ответил за него Флориан. — Ему еще везти нас. Сколько мы должны за байк?   Но по Джамалу было видно: он хотел остаться. Пить это зеленое зелье, смотреть на рыжую Роксану, пока глаза не закроются. От нее пахло пóтом, бензином, и от этого сочетания голова кружилась не хуже, чем от любого алкогольного напитка.   — Фло, так может…   — Нет, Джама, даже не думай.   Телефон Вирца зажужжал, сообщая о звонке. Это была его девушка Алия.   — Аля, — пояснил Флориан Джамалу и направился к выходу. Тот кивнул. Уходя, Флориан услышал, как негромко она спросила у Мусиалы о том, кто такая Аля.   Когда спустя 20 минут Флориан вернулся в ангар, ему открылась такая картина. Роксана сидела на кривом стуле, согнув одну ногу в колене и обхватив руками. Вторую же отвела так, чтобы ее ноги были как можно шире разведены. Ее распущенные волосы пылали в тусклом свете лампы. Джамал сидел рядом и пожирал ее глазами. Они разговаривали и негромко хихикали.   «Ну и шлюха», — с отвращением подумал Флориан и заставил себя отвести взгляд. Он упал на бутылку, которая была уже на треть пустой. Пустовал и стаканчик рядом с Джамалом.   — Ты что, выпил эту дрянь?! — не поверил своим глазам Флориан.    — Да отстань от него… — начала было Роксана, но он не дал ей договорить.   — Нам ехать надо, какого хрена ты его напоила? — враждебно глядя на нее, вскинулся он.   — В такой туман только и ехать. Я же сказала, ночуйте здесь, мне без разницы. И куда ты так торопишься? — она прищурилась с недоброй усмешкой. — По подружке соскучился? Упоминание Алии совсем не понравилось Флориану. Он настороженно замер.   — Тебе что до моей девушки?   — Мне — ничего, — она пожала плечами. — Просто интересно, как ты ей завтра в глаза смотреть будешь.   В полумраке он заметил ее ухмылку — надменную, дьявольскую. Флориана передернуло. По руке, выше к плечу, побежали мурашки. От ее взгляда было не по себе, и, чтобы оборвать зрительный контакт, он повернулся к Джамалу. Тот сидел с глупой улыбкой, совершенно окосевший от пары стопок.    — Муся, — медленно начал Флориан, присев, чтобы их лица были на одном уровне. — Я что-то не понял. Ты решил остаться тут и по хер на дом?    — На дом не по хер, — блаженно улыбнулся Джамал. — Но я решил остаться тут.    — Молодец. А мне что прикажешь делать?    — Извини, Флори, — он невинно вжал голову в плечи.   — О, уже и Флори пошел… — протянул Вирц и недовольно выпрямился. Роксана наблюдала за ним, и эта откровенная слежка раздражала. Он побродил глазами по сторонам, но в итоге, не зная, куда себя деть, брякнул стулом и уселся рядом с ними, скрестив руки на груди.   — Ну так чем вы занимаетесь? — поинтересовалась Роксана, очевидно, продолжив разговор, который был прерван.   — Да так, — неопределенно протянул Джамал, — много чем, всего и не расскажешь… Сейчас вот отдыхаем, в путешествие отправились. Флориан хмыкнул, подумав о том, как он еще не разболтал под градусами всю их подноготную.   — А я, — усмехнулась Роксана, запустив руку в волосы у шеи, — только 8 классов закончила. Надо было отцу помогать, на уроки забила. Хотя мозги у меня на месте. По немецкому вечно четверки  были, но вот математика с физикой прямо мое.   — Никому тут не интересна твоя биография, — холодно заметил Флориан.   — А я не тебе рассказываю, — беззлобно, но горячо воскликнула Роксана. — Образования у меня нет, но я не особо страдаю. Это отцовская мастерская, — она обвела взглядом ангар. — Он всему меня научил. Мы вместе чинили и местную рухлядь, и крутые тачки типа твоей «Ямахи», если они случайно возле нас оказывались. Он у меня самый лучший механик был.   Она замолчала. Пошарила по карманам брюк.   — У тебя сигарет нет? — обратилась она к Джамалу.   — Нет, — произнес он так, будто очень об этом жалел. — Мы не курим.   — Я тоже бросила. А иногда хочется, мочи нет…   Они немного помолчали. Роксана крутила в руках пустую стопку. Наливать себе она больше не собиралась. Флориан наблюдал за Джамалом и с удивлением понимал, что ему все нравится — и ее вызывающий вид, и ее откровенная поза, и ее необразованность. А в том, что это нравится и ему, Флориану, он никогда не признался бы даже самому себе.   — А где твой отец? Почему ты одна? — наконец спросил Джамал.   — Он умер год назад. Инсульт вдарил. Думала, ухаживать придется, все такое. Да мне не в падлу, я для него на все была готова. Только умер он спустя пару дней, так и не придя в сознание. С тех пор вот одна кукую. Да, — печально усмехнулась она, — тут не только с машинами да мотоциклами разговаривать начнешь. Иногда кажется, взвоешь, как волчара.   — А мама? — тихо спросил Джамал.   — Мать нас бросила, когда мне было 5 лет. Свалила с каким-то уродом в Берлин. С тех пор от нее ни слуху ни духу.   — Что же ты не уедешь? — неожиданно вставил вопрос Флориан. — Продай сервис, раз тебе тут одиноко, езжай в город, найди нормальную работу или иди учиться.    Она пригвоздила его взглядом.   — Нормальную? — презрительно скривилась она. — Дай-ка угадаю. Это, наверное, в офисе задницу просиживать? Да и как, по-твоему, легко уехать оттуда, где жил всю жизнь? Бросить то, что, можно сказать, своими руками создал? А? Хотя я и не думаю, что такой, как ты, поймет меня.   — Такой — это какой? — глухо спросил он.   — Такой… — она на секунду умолкла, готовясь выплюнуть слово, — чистенький! Как вошел сюда — будто в грязь встал. А сколько тебя просила, так и не помог! Запачкаться боишься!   — Ты не просила, — медленно проговорил Флориан. — Ты приказывала.   — Да какая разница? Такой, как ты, с места не сдвинется, даже если умолять будут.   — Роксана, Фло вообще не такой!   — С людьми сначала разговаривать научись, — стальным голосом сказал Вирц, — потом претензии предъявляй.   Она раздраженно дернула плечом.    — Еще что посоветуешь? Мне только советов от такого хлыща не хватало.    — Посоветую, — процедил он, —рубашки перед первыми встречными не снимать.   Она довольно усмехнулась.   — Так вот в чем дело. Ну так ты не смотри, никто же не заставляет. А я вообще-то у себя дома и что хочу, то и делаю!   — Ой, блядь, не льсти себе!..   — Фло, замолкни уже! — неожиданно резко перебил его Джамал и повернулся к Роксане. Ее взгляд мгновенно смягчился. — Ты не слушай его. Он какой-то злой сегодня. Ты такая хорошая. И очень красивая. Твои глаза, волосы, плечи… И шрамы эти тебя не портят.   Он сам не понял, как это у него вылетело. А она внезапно замерла и непонимающе взглянула на них, будто только проснулась. Джамал мучительно посмотрел на нее, и даже Флориан метнул на нее быстрый тревожный взгляд. Она бессознательно коснулась плеча, там, где рядом была одна из верхних отметин, и они увидели на ее лице — первый раз за этот вечер — смущение. Ее нисколько не беспокоило то, что они прекрасно видели очертания ее груди под топом, но смущало, что видели эти скользившие по спине шрамы.    — Прости, я…   Но она замотала головой, давая понять, что хочет тишины. Где-то в глубине мерно жужжала вентиляция.   — К нам как-то машину притащили чинить, — внезапно заговорила она. — Папа не стал ремонтировать, связываться не захотел. Мутные какие-то типы, бандиты что ли. Я сама не видела, дома была. Машину только в окно засекла, запомнила. А на следующий день в Манхинге, когда я из школы топала, остановились на своем «гелике» — бац, мне поперек дороги. Тачку я сразу узнала, только сообразить не успела, что драпать надо. Выскочили двое, схватили, затолкали в салон, — она на несколько секунд остановилась. — Они меня избили и… — снова пауза. — Издевались всяко, в общем. Это порезы от осколков стекла, — она слегка провела рукой по плечу. — Такие не проходят.    Она рассказывала Джамалу и не смотрела на Флориана. А может, и не Джамалу, а просто в пустоту над столом, чтобы заполнить ее трудными раскаленными словами. От воспоминаний она раскраснелась, лицо ее разгладилось и преобразилось, словно она воспроизводила не страшный травматичный опыт, а забавную историю из детства. Но мелькавшие в глубине глаз трагические всполохи выдавали ее настоящее состояние. Флориан ловил каждое ее слово.   — И главное, даже не изнасиловали. Им просто нравилось бить. Боль причинять. Эти они, как их, садисты.    Она остановилась, перевела дыхание. Ее потрескавшийся взгляд блуждал по предметам, не замечая их, растворился в воспоминаниях. Она машинально провела рукой по волосам и тяжело вздохнула.   — Ублюдки, — горячо сказал Джамал, растроганный и впечатленный.    Она посмотрела на него и слабо улыбнулась. Хотела что-то сказать, но Флориан опередил.   — А как они узнали, кто ты, они ж тебя не видели даже?   — Что?   — Я говорю, как они поняли, что ты дочка Крамера, если даже не знали о твоем существовании? Ты же сказала, что дома была.    — Фло!   — Подожди! Ну что, будет ответ или не придумала еще?   Их глаза встретились. Они смотрели друг на друга, и ее взгляд впервые был не ожесточенным, каким она всегда на него глядела, а просто усталым и пустым. Она ничего не ответила. Встала и, слегка пошатываясь, направилась в рабочую зону. Укол совести, который почувствовал Флориан, был сильным, и что-то заныло внутри, но он сразу же подавил в себе эти движения, не дав им разрастись.   — Фло, отойдем? — Джамал поднялся и кивком позвал за собой Вирца.   — Что с тобой? — начал он, когда они подошли к раковине, чтобы поговорить.   — Это с тобой что? Что мы тут делаем, Муся? Нам ехать надо, кто тебя просил пить?   — Нет, ты мне скажи. Что ты к ней вяжешься все время?   — Да потому что я не верю ни единому ее слову! Она тебе лапшу вешает, а ты уши развесил! Не видишь что ли, склеить тебя пытается! И все эти приемчики дешевые — ой, мне жарко, ой, какая я несчастная, пожалейте меня — тьфу!    Джамал внимательно, насколько мог, посмотрел на Флориана.   — А ты не подумал, может, я не против?   Вирц несколько секунд буравил друга взглядом, потом качнул головой.   — Ты не в себе. Ты вообще хорошо ее разглядел? Она… она же шлюха перворазрядная. Джамал, давай уйдем отсюда.   — Иди.    — Я одного тебя не брошу.   Но Джамал уже не слушал его, возвращаясь обратно и выискивая глазами Роксану. Он увидел ее. Она шла к столу, кутаясь в свою синюю рубашку.   — Не надо, не надевай, — прошептал Джамал ей в щеку, одной рукой поймав за талию, а другой стаскивая одежду обратно.   — Не хочу, чтобы… смотрели… — скривившись, произнесла она.    Они соединились в желании близости. Джамал первым нашел ее губы, но она быстро ответила на его поцелуй и остановилась. Было очень жарко. Он слышал только, как она дышит.  Флориану нужно было уйти. Нужно было просто уйти. Но он уперся в них взглядом, и ноги, вросшие в старые половицы, не двигались с места. Он смотрел, как Джамал гладил ее плечи, спускался к талии и ниже, целовал куда-то в уголок губ. Потом вдруг они оба как будто осмелели и с поразительной страстью стали буквально вгрызаться друг в друга. Возбуждение прошлось по всему телу. Он тряхнул головой. Да что с ним? Ведь он-то ничего не пил. Ведь с ним-то все было нормально. Он закрыл глаза и подумал об Алии. Она звонила узнать, скоро ли он вернется, говорила, как соскучилась по нему за те две недели, что они не виделись. Он снова услышал ее голос, бархатный, с маленькой хрипотцой, который он так любил, и на несколько секунд разум его отрезвел. Но только он решился наконец направиться в сторону выхода, Роксана отлепилась от Джамала и повернулась к нему.   — Уходишь?   — Не собираюсь смотреть на ваше совокупление.   Она мгновенно преодолела дистанцию между ними.   — Можешь не смотреть. Можешь присоединиться.   Он уставился на нее, не моргая.   — Я в таких делах не участвую.   Напряжение между ними достигло максимальной плотности. Ее близость нервировала, как зубная боль, он почти не дышал. Она гипнотизировала его своими огромными зрачками, и он не в силах был отвести взгляд. Вдруг она коснулась его щеки, задела короткую колючую бородку. Он дернулся — его обожгло, как бритвой.   — Если ты посмеешь тронуть меня еще раз, я сломаю тебе руку.   — Да? — еле слышно спросила она, придвигаясь вплотную. — Знаешь, а я почему-то не боюсь.   Он почувствовал ее прикосновение. Услышал глухой отскок пуговицы, дребезжание расходящейся молнии, и с этого момента перестал себя контролировать.   ***  Когда Джамал разлепил один глаз, то увидел нависшую над ним длинную потолочную балку. Он сдвинул с лица ватную руку и испуганно крякнул — но, кажется, она не собиралась падать. Джамал тихонько застонал и перевалился на бок.    Он не сразу понял, где находится. Предметы полуоформившимися пятнами сгрудились перед глазами. Он проморгался. Стол, машина, дверь. Ах, да, мотоцикл, автосервис, Роксана… Он быстро глянул под одеяло на свои голые ноги, посмотрел по сторонам — никого.   — О, спящая красавица. Доброе утро. Вернее, день почти, — Роксана вошла с улицы, держа в руках какую-то длинную железную штуковину. Ее тонкие губы распухли и были абсолютно синими.    — А-а где Фло? — еле выговорил Джамал, хотя собирался сказать что-то другое. Слова скрежетали, будто вылетали из давно не смазанного механизма.   Непроницаемый взгляд. Лишь на секунду в нем мелькнуло торжество победительницы.   — Ушел, — безразлично бросила она и двинулась дальше, в рабочую половину ангара.    Джамал проводил ее непонимающим взглядом. Почему Фло ушел без него? Почему хотя бы просто не разбудил его?   Он попытался присесть. Голова гудела как колокол. То ли был виноват абсент, то ли сумасшедшая ночь, подробности которой он пытался припомнить.   Искаженная оптика вчерашнего вечера постепенно выравнивалась, все вставало на место. Произошедшее вспыхивало в памяти фрагментами, и он все еще не мог воспринимать его во всей полноте, но вот отношение уже менялось.   Освободиться от одежды вчера казалось естественным. Он вспомнил, как они раздевали друг друга. Вспомнил, как она разглядывала их, сравнивала телосложения, и Джамал казался ей физически совершенным. Ее же обнаженное тело отражало все, что составляло ее жизнь — с отметинами, которые оказались не только на спине, но на ногах и животе, грубоватой мозолистой кожей и болезненной худобой — было хрупким и уязвимым, но готовым принять в себя их обоих.    И они входили в нее — по очереди и одновременно. Одновременно. Джамал почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он вскочил, неловко напялил белье и смятые брюки и кинулся к раковине. Вода слегка освежила высохшее лицо и губы. Он взглянул на свое отражение в потрескавшемся зеркале над мойкой. Одновременно. Джамал не мог поверить, что это случилось. Что это не липкий, неловкий сон, а реальность, участником которой он стал. То, что еще несколько часов назад представлялось прекрасным, естественным и даже необходимым, теперь было отвратительным и грязным.    Хотелось только одного — помыться.   — Что? Тошнит? Да ты же немного выпил, — пожала плечами Роксана, передвигаясь по ангару с ящиком запчастей. Джамал посмотрел на нее как на сумасшедшую. Как она могла после этой безумной ночи общаться с ним, смотреть, нисколько не смущаясь? Ему было неловко даже просто стоять перед ней, даже одетым.    — Ты чего так смотришь? — с полуулыбкой спросила она. — Только вспомнил что ли?   — Ты можешь не говорить ничего? Пожалуйста, — пробормотал он.   — Ладно, — ее брови на секунду сошлись у переносицы. — Странные вы…   — Это… это мы странные?! — не выдержал Джамал. — Да мы… — он захлебывался в словах, — да мы тут что только не делали, — он потряс рукой, показывая на диван, — а ты спокойно после всего ходишь, занимаешься своей работой и разговариваешь со мной, как ни в чем не бывало!..    Она вопросительно посмотрела на него. Рот ее слегка приоткрылся, но она молчала.   — И что? — наконец произнесла она серьезно. — Что не так? Вчера всем все охренеть как нравилось, сейчас что изменилось?   Джамал застонал и упал лицом в ладони. Эпизоды, один ярче другого, полетели перед глазами, как негативы старой пленки. И как они целовали ее везде, касались самых глубинных мест, словно хотели выцеловать всю ее телесную боль, навсегда стереть ее знаки с кожи. И как он проникал в нее, спокойно, неторопливо, чувствовал, как она стягивается и расправляется, доводя до изнеможения Фло, а потом они менялись. И как они держали ее на весу, обхватив за талию, а она, найдя в них опору, целовалась то с одним, то с другим и покачивалась между ними, как поплавок на реке. И как она была на нем, нежная и сильная, а Фло осторожно, но со всей внутренней страстью целовал ее рубцы от порезов на шее и позвоночнике, а потом входил в нее сзади. И как двигаясь в таком положении с какой-то неуклюжей быстротой, они почувствовали приближение пика, оба вышли и почти одновременно закончили, попадая на ее теле друг на друга.   В этом момент они были в другом измерении, и в нем ничего больше не имело веса — ни мораль, ни религия, ни Алия. Все было уничтожено. Только они трое, и больше ничего.   После они лежали выжатые и полумертвые, переплелись, как близко растущие деревья, руками-ветками и ногами-корнями. Сквозь вязкость сна он различал силуэты Фло и Роксаны. Фло лежал на ее груди, а она медленно гладила его волосы, и он слышал их тихую неразборчивую речь. Конечно, он ни о чем тогда не думал, а если бы был способен мыслить, то хотел бы, чтобы они так и остались — втроем, слепленные, сплетенные, трехтелое существо, одинаково чувствующее, в один голос кричащее, дышащее так шумно и отрывисто, что все вокруг плывет.   Его нисколько не смутило вчера, что Фло оказался рядом. Как будто без него удовольствие было бы неполноценным, незавершенным. Как будто он был ему нужен, как на поле. Как будто для создания невероятной лучшей комбинации ему не достаточно было собственных сил. Однако какими бы близкими друзьями они ни были, они еще не были настолько близки. Еще не были в одной и той же женщине, причем одновременно. Находясь внутри, они чувствовали не только ее, но и друг друга. Но вот беда — ближе это их не сделало. Джамал даже с грустью подумал, как бы не отдалило. Он понял, почему Флориан просто взял и ушел, и чувство опустошенности, постепенно нараставшее в сердце, стало невыносимым.   Роксана тем временем разложила необходимые инструменты рядом с машиной. Джамал механически следил за тем, как она возилась в подкопотном пространстве, и даже не удивлялся тому, как быстро она потеряла свое очарование. Он ничего не ощущал больше, кроме пустоты.   Джамал подтянул свою куртку, достал телефон. На нем вместе с пропущенными от родных уже час болталось сообщение от Фло. Он открыл, прочитал: «Братишка, не мог находиться там больше. Прости. Хотя бы ты прости».   Он убрал телефон обратно, неловко положил руки на колени, как будто они были лишние. Только сейчас он заметил, что Роксана обеспокоенно вглядывается в него.    — Что с тобой? — спросила она. В голосе качнулась неумелая забота.   Он ответил не сразу.    — Так нельзя, — наконец произнес он, качая головой, как китайский болванчик. — Это неправильно.   Она вернулась к своему привычному полунасмешливому выражению.   — Да ладно тебе. Ты вроде большой мальчик, а до сих пор не понял, что нет ничего правильного и неправильного.   — Есть, — не согласился Джамал. — И то, что было вчера, — это неправильно.   — Ночью тебе так не казалось, — усмехнулась она и отвернулась. Она не собиралась с ним спорить. Ей, в сущности, было все равно.    Джамал натянул на себя остатки одежды, снова сел. Он молча и отрешенно наблюдал, как она делала то, что делала, наверное, каждый день. И даже их появление не нарушило ход вещей здесь.  Он представил себе жизнь этой девушки, — той, какой она могла быть, какой была и какой еще будет, — и взгляд его дрогнул, внутри снова что-то надломилось. Он пошарил по карманам, нашел кошелек.   — Возьми, — Джамал достал всю наличность, которая была у него с собой, и положил на стол. — Это за мотоцикл и вообще…    Но она вспыхнула и не дала ему договорить. Подошла, схватила бумажки и яростно и с каким-то решительным достоинством затолкала ему в ладони.   — Забери свои деньги! Я не нуждаюсь ни в твоей жалости, ни в твоей помощи. То, что мне от вас было нужно, я получила. А теперь уматывай вслед за другом.   Она отвернулась и принялась за свое нехитрое дело: возилась с ключами, подбирая нужный для снятия запчастей, подписывала разъемы, чтобы потом не ошибиться. Джамал вышел, оставив дверь приоткрытой. Пронзительный солнечный свет заставил зажмуриться. За пределами этой железки, как ни странно, вовсю била светлая чудесная жизнь. Утро, постепенно перераставшее в день, было простым и свежим. Мотоцикл стоял и спокойно ждал там, где они оставили его вчера вечером. Шлем Фло висел на руле, Джамал прицепил его к сиденью. Он схватился за ручки и повернулся в последний раз взглянуть на Роксану. Может быть, хотел навсегда запомнить ее большие глаза, непристойные синие губы. Но она даже не посмотрела на него, занятая своим привычным делом, обреченная на одиночество и как будто уже забывшая о его существовании. Тогда Джамал увереннее нажал на рукоятки и повел мотоцикл прочь. Когда он выбрался на дорогу, чувствуя дрожащее дыхание травы, то медленно надел шлем и перчатки. Под колеса ему летели камни и ветер, но он едва ли что-то замечал. Пока он ехал до дома, ему не встретился никто, кроме патрульной машины. Они даже остановили Джамала, но узнав, не стали мучить проверкой.