Часть 4 минхао

Комната казалась слишком маленькой для её паники. Шприц на тумбочке — будто чужой, холодный, опасный. Т/и стояла напротив Минхао, и сердце колотилось так сильно, что воздух не помещался в лёгких. — Ти, — произнёс он ровно, — это нужно. Она замотала головой, глаза расширились. — Нет. Нет, я не смогу. Не подходи! И прежде чем он успел ответить, она рванула к двери. Минхао лишь вздохнул, опустив плечи, но пошёл следом — не быстро, без раздражения. Он знал: чем сильнее он будет настаивать, тем дальше она убежит. В коридоре раздался стук — т/и споткнулась, потом снова побежала, почти вслепую. — Ти, стой, пожалуйста, — его голос оставался тихим, но твёрдым. — Ты поранишься. Она спряталась за углом, в темноте, пытаясь унять дрожь. — Оставь меня! — крикнула она, и в голосе звучала настоящая паника. — Я не хочу, Хао! Он остановился в нескольких метрах, вздохнул, провёл рукой по волосам — редкий жест раздражения, который у него бывали только в самых тяжёлых моментах. — Ты думаешь, я хочу смотреть, как тебе плохо? — произнёс он тихо, почти без эмоций. Молчание. — Но я не могу просто стоять и ничего не делать. Из темноты послышалось её всхлипывание. — Мне страшно, — выдохнула она. — Я знаю, — сказал он. — И мне страшно. Не за укол. За тебя. Она выглянула — глаза красные, дыхание рваное. — Ты же всегда такой спокойный… почему ты не злишься? Он посмотрел прямо на неё. — Потому что я тебя люблю. А любовь — это не злость. Это когда хочешь, чтобы человек перестал мучить сам себя. Эти слова ударили мягко, но глубоко. Она опустила взгляд, руки дрожали. — Я не хочу быть такой… — прошептала она. — Я просто не могу перестать бояться. Минхао подошёл ближе, но медленно — шаг за шагом, словно давая ей время передумать. Когда между ними осталось всего полметра, он протянул руку и остановился. — Можно? Она кивнула. Он взял её ладонь — тёплую, влажную от слёз и напряжения — и сказал спокойно: — Я рядом. Я не сделаю ничего, что ты не захочешь. Но, пожалуйста, не беги больше. Т/и заплакала снова, тихо, уткнувшись лбом ему в плечо. Он обнял её — не крепко, а так, будто просто дал ей опору, место, где можно остановиться. Они стояли так долго. Её дыхание постепенно выравнивалось, руки перестали дрожать. Минхао чувствовал, как вместе с её слезами растворяется всё это напряжение — медленно, но верно. — Пойдём, — сказал он наконец. — Сделаем всё быстро, ладно? Потом я приготовлю тебе чай. Она кивнула. На этот раз, возвращаясь в комнату, она не отводила взгляда. И когда он снова взял шприц, её руки чуть дрожали, но она не убежала. — Дыши, — напомнил он, улыбаясь едва заметно. — Я же говорил — я рядом. И, как всегда, сдержанно, уверенно, спокойно — он помог ей пройти через страх. Не силой. Доверием.