Глава 2.

      Полина ощутила неимоверный мартовский холод. Словно по щелчку пальцев, её голые, не закрытые одеждой руки и ноги покрылись мурашками. Девушка прижала дрожащие руки как можно ближе к телу, где ещё теплилась жизнь, и попыталась осмотреться. Её ярко-зелёные глаза не могли ничего разглядеть — они были во тьме. Полина поняла, что находится во сне, наяву так точно никак быть не могло. Она до сих пор ничего не могла разглядеть, но почему-то начала идти вперёд. Ноги двигались будто зачарованные, руки не отлипали от тела.       Внезапно она прозрела. Полина смогла различить улицу, угол какого-то здания, и людей, которые ехали на лошадиных повозках. Ей было не впервой видеть столь странное зрелище — бывали и похуже.       Однажды Поле вообще приснилась одноклассница, танцующая в каком-то слишком открытом платье в спортзале. Затем почему-то пришла толпа одиннадцатиклассников, и они начали подтанцовывать ей под песню одной знаменитой, но не особо талантливой певицы.       Медленно передвигаясь, девушка шла вдоль улицы. Мимо проходили люди и косо поглядывали на неё, некоторые открыто выражали неприязнь. Все они были одеты довольно тепло — в какие-то нелицеприятные, но явно нехолодные шубы, кожаные сапоги. Они все шли очень быстро, так что Полина даже не пыталась их догнать. Но если это был сон, почему девушка чувствовала холод так естественно? Поля решила осмотреть свой наряд. На ней было надето совсем легкое белое платьице с короткими рукавами и бежевые балетки. Распущенные волосы развевались на ледяном ветру. Её нос тут же покраснел, руки озябли. Но Полина упорно продолжала идти вперёд.       Дорога была вымощена камнями, и идти по ней было крайне неудобно, особенно в тоненьких туфельках. По пути ей встретился очень старый трамвай, который ехал до того медленно, что люди даже не хотели туда садиться. Поля всё шла и шла. Что-то явно было не так. Она уже вышла на проспект — чуть поодаль виднелся необыкновенной красоты мост, слева — большое здание с высоким куполом и лепнинами на стенах, Витебский вокзал. Вырезные перила моста идеально сочетались с аккуратными стенами вокзала. Полина видела этот архитектурный шедевр стиля модерна в реальной жизни, но здесь, во сне, он казался ещё... красивее, ещё элегантнее, как-то более аристократично.       Из дверей вокзала хлынула прямо-таки куча народу. Люди оглядывались с небольшой толикой растерянности, затем, заметив повозки с лошадьми сбоку, успокаивались, замедляли шаг и направлялись к ним.       Остановившись на углу проспекта, Полина не знала, куда идти дальше. Ноги сами собой расколдовались, девушка сконфуженно оглядывалась вокруг. И снова рядом бегали люди, везли кареты лошади, ездили трамваи каменного века. Руки не хотели шевелиться из-за ненормального холода, грудь часто-часто вздымалась, благодаря чему Полина не могла сделать нормального вдоха. Ледяной ветер крутил волосы то с одной стороны, то с другой, нещадно бил Полину своими морозными крыльями, заставляя девушку сжиматься до размеров ежа.       — Эй! Девушка! Подождите! — закричал кто-то сзади.       Полина оглянулась и заметила молодого мужчину, спешащего ей навстречу. Его шапка могла с лёгкостью улететь, поэтому ему приходилось держать её одной рукой. Поля перевела дух — слава Богу, что хоть кто-то поможет ей. Она не боялась замерзнуть, заболеть, умереть, а перед этим страдать два дня от жуткой лихорадки — это был всего лишь сон. Но приятнее было, когда хоть кто-нибудь решил позаботиться о ней.       Мужчина был одет в тёплое чёрное пальто прямого кроя, обрамленное вокруг шеи каким-то мехом. С дальнего расстояния Полине не удалось разобрать, какой это был мех. Но когда молодой человек приблизился, девушка почувствовала себя не очень хорошо.       Внешность мужчины была неприятна, даже отвратительна. Его огромные голубые глаза навыкате отчего-то приводили в ужас, грубый нос был искривлен, впалые щеки придавали лицу высокомерный вид. Открытая шея была испещрена шрамами, которые даже никакой мех не мог бы скрыть.       — Почему вы в таком виде? — учтиво поинтересовался он, хотя Полина заметила вспыхнувший в его глазах огонёк.       — Не знаю, — просто ответила она.       «Боже, когда он уже уйдёт. Такой мерзкий тип», — пронеслось у Поли в голове.       — Хорошо, пойдёмте со мной, — он резко схватил её за локоть, что вызвало бурю недовольства у Полины. И этот хам ещё смеет нарушать её личное пространство! Да какая ему разница, в каком виде она ходит? Для неё это вообще сон!       — Никуда я с вами не пойду, вы даже не представились, — девушка пыталась освободиться, но незнакомец только усилил хватку.       «Что мне делать? — Полина занервничала. — Это сон, но приставучие мужчины всё равно могут что-нибудь сотворить!»       Люди вокруг оглядывались на них, большинство презрительно осматривали внешней вид Полины. Ей так хотелось завыть, покричать, чтобы кто-нибудь хороший помог ей. Но прохожие навряд ли бы захотели помочь ей, они, наверное, считали, что сумасшедшая или неверная жена сбежала от мужа в одном платье на мартовский мороз.       Молодой мужчина схватил её за вторую руку, но Полина не переставала брыкаться. Слезы начали подступать к глазам, размывая картинку. Внезапно мужчина наклонился к её уху, так что её обдало теплым, даже жарким дыханием.       — Прекрати. Только скажи мне, из какого публичного дома ты сбежала, и я тебя отпущу, — Поля в страхе взглянула на лицо незнакомца, ей хотелось сказать что-нибудь обескураживающее, но, стиснув зубы, она промолчала.       — Ты будешь говорить или нет? — голос мужчины эхом отдавался в ушах. Появился какой-то пульсирующий звук, что-то начало резко пищать. В голову словно влетел рой пчёл, жужжащих, кусающих её изнутри, от которых никак не избавиться. Полина, к её возрастающему ужасу, поняла, что теряет сознание. Горячие слезы полились по замёрзшим щекам, хватка мужчины ослабла.       «Пожалуйста, пусть я наконец проснусь», — мысленно молилась Поля, всё медленнее оседая на ледяной каменный асфальт.

* * *

      Кто-то нежно гладил Полину по вьющимся русым волосам. Поля начала потихоньку приходить в себя. Не подавая виду, что она очнулась, девушка продолжала лежать на мягком матрасе, осторожно вдыхая умопомрачительный запах жасмина. И откуда тут жасмин?       — Ты проснулась, — звучно пропел приятный женский голос. — У тебя ресницы подрагивают.       Не в силах больше скрывать, Полина распахнула глаза. Правда, находясь в лежачем положении, она всё равно не поняла, где находится, но стоило лишь ей сесть на белоснежный матрас, как Полина увидела замечательную, довольно большую, в розовых оттенках комнату.       Рядом с ней на кровати примостилась средних лет женщина, невероятно женственно одетая. На ней было бархатное тёмно-синее платье с небольшим декольте, в ушах поблескивали золотые серьги с камнями, цветом отдаленно напоминающие аметист. Полина дала бы ей лет сорок, но ни одной морщинки не было на её привлекательном лице. От неё веяло силой духа (это только подчёркивал аккуратный прямой нос), дерзостью. Красивые миндалевидные глаза с легким прищуром выдавали в ней женщину прямолинейную и хитрую.       Полина никак не могла взять в толк, кто перед ней сидел. Из последних произошедших событий она помнила, как неизвестный мужчина пытался выпытать из неё название какого-то борделя, в котором Поля отродясь не была. А затем наступила поглощающая, мерзкая, ужасающая темнота, не дающая нормально дышать, заставляющая сердце биться в разы быстрее, а кровь шумно пульсировать в висках.       — Гдея? — из-за жуткой боли в голове слова Полины смешались в одно целое, из-за чего женщина удивленно посмотрела на неё, приподняв одну бровь.       — Где я? — уже более нормально повторила Резцова.       — Ты у меня дома, — ответила женщина и мило улыбнулась. Её улыбка напомнила Полине юную Киру Найтли, которая снималась в «Пиратах Карибского моря». — А меня зовут Анна Сергеевна. Ну, или просто Анна.       Полина попыталась напрячь неработающие мозги, дабы запомнить столько легкое имя, но её миссия успешно провалилась. Её мозги словно расплавились, превратившись в манную кашу, которая просто находилась в черепной коробке Поли.       — А… Как я тут оказалась? — голос дрожал то ли от страха, что она до сих пор не проснулась, то ли от удивления по той же причине.       — Милая, я тебе крайне не советую гулять в начале весны в коротком платьишке и легких балетках. И не только потому, что у нас здесь довольно-таки холодно, даже в середине марта, а потому что существуют такие кх… мужчины, которые явно обратят внимание на твою наготу.       Полина заметно напряглась. Значит, она грохнулась в обморок прямо на улице, но благодаря этой замечательной даме не стала жертвой какого-то отвратительного типа.       — Он заламывал тебе руки так, что было больно смотреть. И почему-то никто не обращал внимание! — Анна резко поднялась с кровати и быстрыми, но мелкими шагами начала мерить комнату. — Вот всё у нас в стране так делается! Что при императоре, что при нынешней власти! Лучше б позакрывали все эти публичные дома. А то взяли моду шастать туда под предлогом светской вечеринки. Да какие там вечеринки! Будто они там Достоевского читают! Пошлость, развратность! Фу!       Полина с шокированным видом наблюдала за новоиспеченной знакомой. Насколько недовольна она была. Каждое слово было сказано с такой ненавистью, что Поля даже испугалась — не случалось ли подобное с самой Анной? И пришел ей кто-то на помощь, как она спасла Полину? Все её слова, сказанные в порыве ярости и злости, были пропитаны чем-то ещё.       Болью. Полина набрала побольше воздуха в легкие и спросила:       — Анна, с вами случалось что-то подобное?       Женщина перестала мельтешить по комнате, а остановилась возле письменного стола, который был завален старыми книгами и пожелтевшими бумагами.       — Нет. Не со мной, — Полина взглянула ей в лицо, на её плотно сжатые губы. — С моей знакомой.       Девушка скромно положила руки на колени, приготовившись внимательно слушать. Оказывается, что и в начале двадцатого века многие были недовольны патриархальным устоем общества.       «Точно, тут же недавно Клара Цеткин и её боевая подруга Роза Люксембург начали выступать за права женщин», - припомнила Поля.       — Я не хочу вдаваться в подробности, скажу кратко и по делу. Одна из моих немногочисленных подруг возвращалась поздно вечером с работы в театре. В тот вечер у них было представление нового спектакля, поэтому домой шла вся расфуфыренная. До дома оставалось каких-то пять минут, когда на неё напал неизвестный. Сама понимаешь, что произошло. Но даже после этого он её не отпустил. Двенадцать ножевых ранений.              Полина вздрогнула — во сне это был слишком яркий пример. Да и почему во сне она разговаривала с какой-то женщиной, словно наяву? Что вообще происходит в этом мире? Что за бред? История была не очень приятной, откровенно говоря, ужаснейшей, что привело Полину в замешательство. С ней ни разу не случалось подобного во сне. Странные, несуразные мысли, сновавшие в её голове, а затем находившие приют в её снах — всё это было обыкновенно и привычно. Ей снились синие коты, которые ездили на мерседесах, ей снилась мама, которая танцевала вальс с телефоном, стоя в луже босиком. Ей снилось абсолютно всё, кроме этого! Даже ощущения, которые она испытывала на протяжении всего пребывания здесь, были естественными, натуральными.       — А какой сейчас год? — слегка застенчиво и не в тему поинтересовалась Полина. Щеки порозовели от царившей в комнате жары, стало трудно дышать.              Анна направила свой светлый взгляд на неё, который до этого был устремлен в окно рядом с письменным столом, и Полина смогла увидеть толику жалости в её глазах.       «Наверняка она думает, что у меня вообще крышу снесло», — пронеслось у девушки в голове.       — Переутомилась, бедняжка, — женщина просеменила к ней и прижала руку к её лбу. — Сейчас 1925 год. Март. Я надеюсь, ты хотя бы месяц помнишь?       Полю как током пробило. Так, а когда там Есенин-то умер…       — Извините, Анна, а вы знаете каких-нибудь поэтов? Ну там… Сергея Есенина, Владимира Маяковского… — аккуратно начала Полина. Главная цель — чтобы Анна ничего не заподозрила.       Женщина перестала рыться в ящике в попытке найти успокоительное и просто сказала:       — Я - нет. А вот у меня есть ещё одна знакомая, которая обожает литературные вечера…       В глазах Полины появился смутный огонёк надежды.