* * *

Давным-давно в тридесятом королевстве жила прекрасная принцесса. А может, там жил дровосек, или младший сын купца, или даже все они разом. Каждый с рождения знал, что его ждет: принцесса в свое время выйдет замуж за доблестного принца, дровосек будет мирно трудиться в лесу, а младший сын купца – путешествовать на одном из кораблей своего отца и в конце концов заведет собственное дело в соседнем королевстве. Но в один прекрасный день, когда ветви яблонь уже клонились к земле под тяжестью плодов, в королевстве откуда ни возьмись объявился дракон. Он сжег лес дровосека, потопил судно купца и похитил принцессу. Таковы уж драконы – они по природе своей несут хаос и разрушения. Король отправил солдат освободить дочь, но дракон легко с ними расправился. Придворные советовали назначить обычную в таких случаях награду – руку и сердце принцессы, однако король отказался. Он знал, что и дровосек, и сын купца затаили обиду на дракона, но не хотел отдавать дочь замуж за простолюдина. Но под натиском дракона королевству грозили смятение и разруха, а этого он тоже не хотел. Поэтому король отправился к ведьме. – Я хочу избавиться от дракона и вернуть свою дочь, – сказал он ведьме. – Дракону нет места в моем королевстве и никогда не будет. – Будет исполнено, – поклонилась ведьма. – Но все на свете имеет свою цену. – Я заплачу. – Дело не в злате и серебре, – предупредила ведьма. – И все же я заплачу, – решил король. – Слишком уж опасны эти драконы. – Что ж, выбор за тобой. Возвращайся во дворец. Дракон исчезнет, а принцесса, как обычно, будет в своей башне. Вернувшись домой, король застал принцессу в башне, как и обещала ведьма. На месте оказались и сожженные леса, и корабль купца, и вся королевская армия, а во дворе снова цвели яблони, потому что ведьма перенесла все королевство на три месяца назад, когда о драконе еще слыхом не слыхивали. Король упивался обретенным вновь счастьем и покоем, но вскоре его начала глодать тревога. Чем ближе подходил день, когда должен был прилететь дракон, тем больше мрачнел король. Все чаще стали его посещать мучительные раздумья: сдержит ли ведьма свое обещание и какую цену ему придется заплатить? Перед прилетом дракона, когда ветви яблонь вновь клонились к земле под тяжестью плодов, король всю ночь напролет мерил шагами спальню. Утром он с затаенным ужасом выглянул в окно, но дракон так и не появился. Однако во дворе, где еще вчера гнулись ветви под тяжестью яблок, снова распустились белые цветы. Только теперь король осознал, на что обрек себя и своих подданных, и проклял собственную глупость. Из-за ведьмы им придется проживать одно и то же лето вновь и вновь, пока королевство приходит в упадок, погрязая в тоске и унынии. А все потому, что король не знал, как иначе спастись от дракона. *** Эту сказку я написала для выступления к Неделе запрещенных книг – так уж вышло, что я писательница, и выражать свои мысли мне проще всего через истории; иногда мне даже не нужно знать, что именно я хотела сказать, главное – передать мысль и ощущение. Но на этот раз я наверняка хотела сказать следующее: люди боятся драконов и готовы пойти на что угодно, лишь бы от избавиться от них. И совершенно зря. Разумеется, драконы очень опасны. Разумеется, они несут хаос и разрушения. Заведенный порядок вещей летит в тартарары, стоит на горизонте появиться хоть одному дракончику. Драконы похищают принцесс и вынуждают их взяться за швабру и поварешку – немыслимое дело в обычных обстоятельствах! Из-за драконов младшие сыновья и дровосеки берутся за проблемы, до которых раньше им и дела не было – идут спасать принцесс или на поиски счастья, например, – и за которые они ни за что не взялись бы по собственной воле. Драконы открывают новые горизонты… Но только ценой старых, привычных, безопасных порядков. Неудивительно, что многие так боятся драконов. Куда удивительнее другое – на что только не готовы пойти люди, лишь бы от них избавиться! Меня часто спрашивают: «Почему Вы пишите фэнтези?» Разумеется, эти люди никогда не открывали моих книг. Фэнтези для них – странный и пугающий жанр, выбивающийся за рамки благоразумной литературы. Иногда они выражаются откровеннее: «Почему вы пишите именно в жанре фэнтези? Он такой странный. Такой сложный. Эти книги совершенно оторваны от реальности!». Но в этом смысле «реальной» не может быть ни одна книга. Художественное произведение – это выдумка. Даже абсолютно реалистичный роман о порочной жизни наркоманов появился из головы автора. Любое произведение – это грандиозная игра «давай представим», когда читатель и писатель соглашаются на время чтения книги поверить, что Шерлок Холмс и доктор Ватсон – реальные люди, раскрывающие реальные преступления, или что Эбенезер Скрудж – реальный скряга, видевший реальных привидений. Фэнтези лишь чуть более очевидна как выдумка, вот и все. Думаю, настоящая проблема заключается в том, что книги опасны. Все книги. Даже самый плохонький роман вынуждает читателя использовать воображение – в конце концов, никто точно не знает, какого роста главный герой и какого именно цвета автомобиль героини. Любая книга заставляет читателя посмотреть на мир с иной точки зрения, и это замечательно; книги меняют представления и взгляды; читатели сочувствуют персонажам, с которыми никогда не встретятся в реальной жизни. А фэнтези – старейший и опаснейший жанр литературы из всех известных нам. Я не просто так называю фэнтези старейшим жанром; в конце концов, у всех народов есть мифы и сказки. И везде вновь и вновь появляются одни и те же прообразы – Мошенник, Обездоленный Герой, Злобные Дядья и Мачехи и многие, многие другие. Существует более 300 версий одной лишь «Золушки». Сказки живут в каждом из нас; самые старые и любимые, известные любому и узнаваемые с первых строк, начинаются со слов «Давным-давно…» или «В тридевятом царстве, в тридесятом государстве…». И современные романы в жанре фэнтези начинаются точно так же, ведь они вобрали в себя старые сказки – всех этих младших сыновей и прекрасных принцесс, дремучие леса и хрустальные дворцы, единорогов и драконов, магию и совершенно невероятный здравый смысл – и превратили их в сказки новые. При этом фэнтези – самый что ни на есть опаснейший литературный жанр, ведь он требует от читателя вообразить себе новый мир с нуля. И в этом мире возможно все: в странном магазинчике на углу вам могут продать драконье яйцо или микстуру невидимости; музыкант из вашей любимой рок-группы или ваш собеседник в чате может оказаться эльфом; эксцентричный джентльмен со второго этажа – превратиться в дракона или могущественного волшебника, а статуя в парке – ожить. Вы сможете увидеть Королеву Фей, преподающую в колледже, или дракона, сжигающего мусор на городской свалке. В этом мире могут быть две или три луны, либо их не будет вовсе; волшебники и маги могут направить историю в совершенно новое русло или спрятаться от чужих глаз. А может, и наоборот. Здесь возможно вообще все. А если все это возможно в книге, то человеку остается сделать лишь шаг, чтобы по-новому взглянуть на реальную жизнь и спросить: «Так почему дровосек не может жениться на принцессе – или дочери генерального директора? Почему это младшие сыновья не могут заняться живописью вместо того, чтобы управлять бизнесом своих отцов? И почему, ну почему же мужчины не могут помыть за собой посуду?» *** Фэнтези открывает перед нами новые возможности; это одна из причин, по которой я пишу именно в этом жанре. Я люблю фэнтези и всегда любила. Я выросла на историях Эдит Несбит и Эдварда Игера, Хрониках Нарнии и книгах о стране Оз, сказках братьев Гримм и Ганса Христиана Андерсена. Я познакомилась с творчеством Толкиена в старшей школе и с нетерпением ожидала каждой новой книги серии фэнтези ранних 70-х. Тогда-то я и узнала, что в свете пламени дракона все выглядит иначе. Обычные вещи становятся необыкновенными; старые проблемы трансформируются и становятся либо необычайно интересными, либо совершенно незначительными. Люди, оказывается, бесценны вне зависимости от их положения; герой никогда не сомневается, стоит ли отдавать волшебный меч, а иногда и золотую корону за жизнь воришки. И хотя чаще всего подобное поведение мы встречаем лишь в книгах, не стоит сбрасывать со счетов, что мы не забываем о прочитанном, едва закрыв книгу. Именно поэтому фэнтези так опасна. И именно поэтому фэнтези привлекает многих писателей. В фэнтези вы устанавливаете собственные правила… Но установив их единожды, вы должны неукоснительно им следовать. Писатель может создавать в фэнтези все, что возможно и в других жанрах, но используя фантастические элементы. Есть на свете и дарк-фэнтези – серия о Лорде Дарси Рендалла Гарретса, к примеру, – и историческое фэнтези – «Соловей» Кары Далки или моя собственная «Белоснежка и Алорозочка» – и фэнтези-вестерны, и романтические фэнтези, и даже рок-н-ролл фэнтези! Фэнтези строится на метафорах: магии, драконов и эльфов в настоящем мире не существует, они почти всегда являются символами. Иногда писатели умышленно используют это. Один из моих друзей-писателей представил магию как метафору безумства, другой – эффекта наркомании, третий – творческого духа. Я обычно не использую это преднамеренно в своих произведениях; мне потребовались многие годы, чтобы осознать, что в большинстве моих романов магия – метафора власти, власти изменять вещи по собственному усмотрению, которая в нашем мире становится иногда политической властью, иногда властью богатства, иногда – властью очарования, таланта, мастерства или острого ума. Но несомненно, я пишу фэнтези еще и потому, что мне не обязательно задумываться над тем, какую метафору использовать – они уже встроены в повествование. Вот только в фэнтези это действует некоторым людям на нервы: они не понимают метафор. Ведь даже метафорические драконы опасны и разрушительны, а большинству взрослых людей не нравится быть выбитыми из привычной колеи. А фэнтези может именно это и проделать с вами, незаметно подкравшись, ведь она «нереальна». Читая современный роман о вымирании странствующего голубя, люди уже настороже, почти готовы к нотации, потому-то им так легко игнорировать то, чего они не желают слышать. Но совсем иначе воспринимается фэнтези о том, как колдуны убивают единорогов из-за чудесных свойств их рога – тревожный колокольчик не звенит, ведь в воскресных газетах не ведутся горячие споры об убийствах волшебных созданий. Иногда гораздо легче показать читателям новый взгляд на вещи именно в фэнтези. К тому же метафоры куда более гибки, чем доводы в споре: один читатель увидит в этом метафору вымирающих видов, другой – смерть творчества или разума, третий – убийство религии наукой. И все мнения могут быть обоснованны и верны и одновременно бесконечно изменчивы, что обычно сбивает с толку людей, недолюбливающих драконов. Драконы в моей истории лишь метафора, как и все драконы на свете. Отчасти они являются метафорой изменений – беспокойных и разрушительных, но необходимых и даже неизбежных. Но в моих драконах сочетается и многое другое – творчество и чудо, так часто демонизируемые «чужие» в тщетной попытке заслонить их истинную сущность, а еще мощь новых идей и даже сила книги – ведь никто не мешает вам воспринять ее как притчу о цензуре. Мои слушатели найдут в этой истории тот образ, что окажется им наиболее близок, но он обязательно будет означать нечто могущественное, опасное, но по-своему необходимое. Дети, как мне кажется, куда лучше взрослых понимают фэнтези. Ко мне приходят письма от детей самых разных возрастов, и я пришла к достаточно очевидным выводам. Во-первых, для детей реальный мир такое же необъяснимое и непонятное место, как и воображаемые города и веси в сказках. И правила этого мира кажутся им такими же условностями, как и предупреждение крестной героя использовать скучный оловянный ковшик вместо прекрасного золотого. В то время как взрослым читателям нужно сначала принять правила нового мира как данность, что совсем не так просто, если смотреть на мир с фиксированной точки, дети легко и неосознанно пролетают этот этап. А во-вторых, дети даже сильнее взрослых ненавидят нотации… И способны гораздо скорее обнаружить их и тут же захлопнуть книгу навсегда. Но именно фэнтези легче всего ускользает от их пристальной проверки, отчасти потому, что большинство хороших книг этого жанра основаны на интересных историях, а отчасти оттого, что детям прекрасно известно замешательство и даже неодобрение, которое вызывает фэнтези у взрослых. И какой ребенок сумеет устоять? Все-таки большинство детей все еще считают реальный мир удивительным и волшебным местом, в отличие от многих взрослых, утративших ощущение присутствия чуда или же, как король из моей истории, скрывшихся от него. А все потому, что они боятся драконов. Но на самом деле скрыться от драконов навсегда невозможно. *** Скрывшееся от драконов королевство долгие годы жило одним и тем же летом. Не появлялось ничего нового – ни книг, ни идей, ни моды, ни уж тем более историй. Люди тосковали и печалились и не находили своей подавленности причин, а королевство чахло и загнивало изнутри. Вот какая участь ожидает тех, кто скрывается от драконов. И вот однажды по старой дороге, ведущей к королевству, пришел издалека странствующий бард. За все эти долгие и тоскливые годы никто не сумел пересечь границу, но барды смотрят на мир иначе и видят недоступное взору других. Вот и этот бард заметил небольшую щель между сейчас и тогда и немедленно проскользнул сквозь нее в королевство – ведь все барды чрезвычайно любопытны. Он был бардом, а потому поговорил и с дровосеком, и с младшим сыном купца, и с многими другими жителями королевства. Он был бардом и потому понял, что место это зачаровано, чтобы вновь и вновь проживать одно и то же лето. И обдумав это, он отправился ко дворцу короля мимо яблонь, ветви которых вновь сгибались под тяжестью плодов... – Твое королевство застряло во времени, оно живет лишь одним, давно не плодоносящим летом, – сообщил бард королю. – Я знаю, – вздохнул король. – Так значит, именно ты в этом виноват, ведь остальным и невдомек, что их заколдовали. Зачем же ты так поступил? Король объяснил, и бард лишь сокрушенно покачал головой. – Ну что ж, – сказал он, – теперь ты знаешь, к чему ведут попытки скрыться от драконов. Я могу разрушить колдовство; выбор за тобой. Но короля снедали сомнения. – Оставь все как есть, – наконец решил он. – Драконы слишком опасны и разрушительны, чтобы иметь их под боком. Бард лишь пожал плечами и оставил короля наедине с его думами. Но когда он покидал дворец, ему навстречу вышла принцесса. – Я слышала ваш разговор с моим отцом, – обратилась принцесса к барду. – Королевство действительно заколдовано? – Да, – не стал лукавить бард. – И вы можете разрушить колдовство? – Да. Но как только я его разрушу, тут же налетят драконы. И ничто больше не спасет вас от них. Принцесса вздрогнула, но лишь крепче поджала губы. – Так разрушьте это мерзкое колдовство, что бы ни говорил вам мой отец. Даже король не имеет права лишать счастья целое королевство. – Тогда призовите всех жителей на городскую площадь сегодня вечером, – попросил бард, – и пусть они слушают, а я — я буду играть. Принцесса сделала все, как сказал ей бард. И когда все жители до единого, от дровосека до принцессы, собрались на городской площади – все, кроме короля, – бард запел. Он пел о драконах и дровосеках, принцессах и младших сыновьях купцов; о трудолюбивых портняжках и рыцарях с сияющими мечами; о храбрых девушках, отправлявшихся в темные леса, чтобы спасти женихов, и о женщинах, сносивших семь пар железных башмаков в поисках своей мечты; об эльфах и единорогах, о волшебных кольцах и летающих коврах, о колдунах и хитрецах. Бард пел обо всех чудесных и волшебных вещах, которых лишилось королевство, когда спряталось от драконов. Бард пел всю ночь напролет, а люди слушали. И наконец на рассвете маленькая девочка робко спросила, может ли она рассказать свою историю. Бард улыбнулся и пригласил ее выйти вперед. Едва она закончила, вперед выступили и остальные, и вскоре бард умолк и лишь слушал все новые и новые истории. И когда взошло солнце, яблони вокруг все так же клонили ветви к земле под тяжестью плодов, а не белых цветов, а рассветные лучи сверкали на серебряных, изумрудных и золотых крыльях сотен драконов, заслонивших небо над королевством. И люди, поднявшие к небу изумленные взоры, увидели наконец то, о чем забыл, а может, чего никогда и не знал их король. Драконы были столь же опасны, сколь и прекрасны.