Глава 1 Оливия

Наши дни Гул голосов, звон бокалов, запах шампанского и чьих-то слишком дорогих духов — всё сливалось в один беспорядочный шум. Нью-Йорк знал, как устраивать вечеринки, и я знала, как на них выглядеть. Чёрный кружевной топ, короткая, черная мини юбка, пиджак поверх — будто броня, за которой прячется то, что я больше не позволяю никому тронуть. Каблуки-шпильки стучали по мраморному полу в такт музыке, а мягкие локоны спадали на плечи, пахли жасмином. Я смеялась с подругой, когда вдруг почувствовала чье то присутствие, чей-то взгляд — настойчивый, тяжёлый. Медленно обернулась. Он стоял в нескольких метрах от меня. Чёрный костюм, безупречно сидящий на плечах, тот же холодный прищур. Только теперь во взгляде было что-то другое. Не мальчишеское, Опасное. Он стоял в метре от меня. Шум вечеринки будто стих. Только свет от люстр отражался в его глазах — таких же тёмных, как раньше. Человек из прошлого. Тот, кто убил во мне доверие, разрушил веру в людей. Тот, кто однажды забрал мою гордость, сердце и оставил за собой пустоту, из которой я строила себя заново. Я не знала, что сказать. Просто смотрела. А он — всё так же спокойно, без тени эмоций, произнёс: — Привет. Моё сердце на миг остановилось. Сколько лет прошло? Пять? Шесть? Я клялась, что никогда больше не встречу его. Что судьба не настолько жестока. Но вот он — стоит передо мной, такой же холодный, уверенный, будто не прошло ни дня. А я снова чувствую себя той самой наивной девчонкой, которой он однажды разбил душу. «Не показывай, что тебе больно. Не дай ему увидеть, что он всё ещё способен что-то значить», — прошептал внутренний голос. Я натянула улыбку, опустила взгляд на бокал и едва слышно произнесла: — Привет... __________ Когда солнце светило дольше Когда мне было девять, лето казалось бесконечным. С утра до вечера я бегала по двору в растянутой футболке, вся в траве и пыли, и думала, что жизнь всегда будет вот такой — лёгкой, шумной и весёлой. Наш дом стоял на окраине города, а за ним начинались холмы и поле, уходящее к реке. По соседству жили Картеры — наши друзья. Наши родители дружили задолго до нашего рождения: папа с мистером Картером вместе учились, вместе открывали свой первый автосервис, потом вместе его потеряли и всё равно как-то смеялись. Мама всегда говорила: — Если вдруг мир рухнет, я побегу к Картером. Там и свет, и смех, и спасение. И действительно — у Картеров всегда было шумно. Миссис Картер, точнее тетя Агнес— женщина с бесконечной энергией, могла одновременно жарить блины, разговаривать по телефону и ругать своих сыновей за то, что они вымазали собаку краской. А сыновья... Дилан и Зейн. Близнецы. Сначала я никак не могла их различить. Они были одинаковыми — одна и та же улыбка, те же глаза, даже родинки на щеке я путала. Только позже я научилась понимать, кто есть кто. У Дилана всё время были взъерошенные волосы, он вечно где-то бегал, кричал, смеялся. Зейн — наоборот. Мог часами сидеть на заборе, болтать ногами и смотреть, как облака плывут над крышами. Мы все вместе росли — я, Дилан и Зейн. Иногда к нам присоединялись другие ребята с улицы, но чаще всего нас было трое. И это было лучшее время в мире. Тот день я запомнила особенно. Стояло такое солнце, что воздух дрожал от жары, а пыль на дороге блестела, будто золото. Мама вывесила на верёвке бельё, а папа чинил велосипед. Я сидела на крыльце и ела мороженое, когда через забор перелез Дилан. — Лив! — крикнул он, едва не уронив кроссовок. — Быстро одевайся, идём на миссию! — Какую ещё миссию? — спросила я, облизывая пальцы. — Секретную! — Дилан с загадочным видом подмигнул. — Мы с Зейном разведали, что на пустыре за старой фермой кто-то построил шалаш. — И? — Это, наверное, территория ребят с верхней улицы! Мы должны проверить! — А зачем? — Потому что это наша улица! — сказал он с пафосом. Через пять минут я уже стояла у ворот в шортах и кепке. Зейн ждал нас у дороги, с палкой в руке — как будто с мечом. — Мы пойдём туда втроём, — сказал он серьёзно. — Но если встретим чужаков — прячемся. — Или нападаем! — выкрикнул Дилан. — Нет, Дилан, — вздохнул Зейн, — мы просто посмотрим и уйдём. Мы двинулись по тропинке, ведущей за ферму. Там пахло сеном и пылью, а где-то вдалеке жужжали пчёлы. Мы шли колонной: Дилан впереди, я в середине, Зейн замыкал. Когда добрались до пустыря, действительно увидели шалаш — небрежный, но довольно большой. — Ого! — выдохнула я. — Настоящая крепость! — Наша теперь, — уверенно заявил Дилан и полез внутрь. Он вылез через минуту, с пауком в волосах и криком: — Там паутина! Фу! Мы хохотали так громко, что на шум прибежала собака мистера Хейза, и нам пришлось спасаться бегством через огороды. Я тогда поцарапала колено, Дилан потерял кепку, а Зейн — свою палку-меч. Но зато, когда мы прибежали обратно, уставшие и грязные, тетя Агнес стояла у калитки с кувшином лимонада. — Ну и вид у вас! — сказала она, качая головой. — Три разбойника. — Мы разведчики! — гордо заявил Дилан. — Тогда марш умываться, разведчики. Вечером мы сидели у Картеров во дворе. Папы что-то жарили на гриле, мамы болтали и смеялись. Дилан крутил в руках фонарик, а Зейн наблюдала за папами. Я сидела на крыльце, ела мороженое и смотрела, как папа с дядей Эдмондом ставят гриль. — Лив, — сказал папа, садясь рядом, — ты счастлива, да? — Ага. Почему? — Просто иногда люди взрослеют и забывают, как это — быть счастливыми просто так. Без причин. Я кивнула, хотя не до конца понимала. Тогда я не знала, что он говорит о чём-то важном. А потом папа добавил: — Запомни это лето. Оно не повторится. Эти слова он повторял каждый год. — Завтра построим свой домик, — предложил Дилан. — Где? — На дубе! Видел какой огромный? — Он старый, — сказала я. — Вдруг упадёт? — Не упадёт! Мы прибьём доски! — А если не сможем? — Тогда попросим пап. Они же всё могут! Так и сделали. На следующий день папы достали старые доски, молотки и гвозди. Папа смеялся, говоря, что строить "секретную базу" — это почти как возводить дом. — Главное — надёжный фундамент! — говорил он, пока мы носились вокруг с краской и верёвками. Зейн аккуратно вымерял расстояния, а Дилан бил молотком, куда попало. В итоге получилось криво, но зато своё. Когда всё было готово, мы залезли наверх и принесли туда подушки, книги, старую карту и даже коробку с печеньем. Там, под крышей из досок, казалось, что мир — огромный, но безопасный. Мы придумали, что теперь это будет наш "отряд Тени". Я рисовала эмблему — три стрелы, направленные в разные стороны, а Дилан писал "вход только по паролю". Паролем, конечно, никто не пользовался, потому что забывали его каждые два дня. Жизнь тогда шла в ритме солнечных дней. Папы вместе ходили на рыбалку, мамы устраивали чаепития, мы гоняли на велосипедах по улице, пока не зажигались фонари. Иногда казалось, что так будет всегда. Особенно я любила вечера. Когда жар спадает, а в воздухе пахнет дымом от мангала, и где-то вдалеке стрекочут сверчки. Мы сидели на веранде, ели арбуз, и мама вытирала мне сок с подбородка, ворча, что я "совсем дикарка". Папа рассказывал истории о том, как они с дядей Эдмундом строили свою первую машину, а тот смеялся и говорил, что без него она бы развалилась на первом километре. — Дружба, — говорил папа, — это когда ты знаешь, что тебя подстрахуют, даже если ты сам всё испортил. Я тогда не понимала, но теперь — да. ⸻ Осенью пошли дожди. Мы уже не бегали босиком, но всё равно встречались после школы. Играли в прятки, строили плот на реке (он утонул через десять минут, но сам факт был важен). Мы лепили снежных монстров зимой, устраивали битвы снежками, катались с горки до позднего вечера. Однажды мама сказала: — Вы с ребятами как братья и сестра. — Я тогда гордо ответила: — Только я не сестра, я командир. И Дилан с Зейном не стали спорить. ⸻ Теперь, когда я вспоминаю то время, вижу не лица — а ощущение. Смех, солнце, запах травы. Звуки молотков, когда папы строили наш домик. Плеск воды на речке. Мамин голос, зовущий домой. И где-то рядом — два мальчишки, которые были частью моей жизни так же естественно, как утро и вечер. Мы не думали, что когда-нибудь всё это закончится. Что мы вырастем, разъедемся, что станем другими. Мы просто жили. И, наверное, именно это и было счастьем.