Часть 1

Мне не забыть все свои же смерти. Я помню каждую и поныне: о них печально мне воет ветер, о них поёт мне трава полыни. И мне не счесть, сколько раз я падал, сражённый луком или секирой. Казалось, много ль больному надо? Закончить путь хоть однажды с миром. Да только многое очи жаждут то, что устами вкусить не смеешь: я не валяюсь — на поле падаль, я не болтаюсь с петлёй на шее, но отчего же тогда мне тошно? И отчего не струится в жилах то пламя адское, коим можно железо плавить? И конь ретивый не бьёт копытом на поле сечи /ковыль лишь жадно всё кости лижет/. Мне похваляться особо нечем: о мне не сложат десятки книжек и добродетель моя порочна. Омытый кровью, как рек водою, в десятой жизни — освоил порчу, в двадцатой — пал посредине боя. Я помню многое, что не важно: как быть синонимом слова «верность» лишь император окликнет: «Стража!», покуда взор застилает серость; Я помню песни богам Олимпа, и как судьбу мою пряли Мойры; Как бестиарий боролся с тигром, потехе отданный клеветою; Я помню море, я помню волны, что разбивали себя о камень, я помню кубки, что были полны, и песнь о нас, что тянули скальды; Я помню звёзды и помню бурю, жар, терпкий мускус боков волчицы; Я помню, верил когда-то: Сурья лучами солнца целует лица; Я помню раны от тетив лука, что бороздили собою пальцы, гремели нэцке на грани слуха давно ушедшего в ночь скитальца; Я помню, пальцы сжимали лютню, и лишь свобода была мне домом, ещё я помню, но как-то смутно, порез на горле — и тело в омут; Я был незрячим и был стихией, укрытой лишь человечьей кожей; Я был глухим, бороздящим мили, я помню тяжесть заплечных ножен; Я помню дух, что не заперт в клетке, враной кобылы глаза шальные, о том, как когти впивались в ветку, несли на крыльях ветров порывы. И я рождался всегда Единым, был неподвластным людской породе. Мне уготованы факел, вилы. «Но я вернусь вопреки природе» — устало губы сухие шепчут, и кровь стучит в голове там-тамом. Я помню, мех укрывает плечи, а духи слушают барабаны. Я помню пламя, в деревне крики: порой, животные человечней. И я снова прошу, чтобы тихо смог хоть раз опуститься в Вечность. Я, помню, яро молил о мире. Я помню ярость в глазах берсерка. Но в этот раз Судьба пошутила               и сотворила                      меня                            человеком.