Часть 1

Усатый Папаша, закинувшись алкогольным компотом, почесал лоб табельным оружием. В обезьяннике сидел его знакомый Кораллолайм и плакал навзрыд оттого, что его поймали на горячем. То ли младенцев в рабство продавал, то ли еще чего, но вид у него был устрашающий. Гыгыкнув, Папаша все же пошел в камеру. — Ну че? — усевшись рядом, спросил Усатый. Кораллолайм посмотрел на своего пленителя затравленно и стал выкладывать все как на духу, что попался на продаже так называемого «Обстрашина» в особо крупных размерах. Усатый похехекал и погрозил соседушке пальцем, мол нечего свою больную практику переносить на здоровые головы. — Супругу просто убрать хотел свою он, получил в итоге младенца страшного а! — в ужасе воскликнул Кораллололайм. — Чаго? — хрипанул Усатый. Такого в деле не было, хотя он все равно его не читал. Ему было противно размышлять о подробностях работы в любое свободное время, поэтому он просто всегда входил в эту воду как морж зимой в прорубь. Кораллолайм заплакал. Папаша был готов разразиться запрещенным рэпом, потому что в деле окажется еще больше участников. — Не хотел я, отпусти, — произнес Кораллолайм и вздрогнул. Папаша, понимая, что сегодня ему не отоспаться, достал из носка листок бумаги и карандаш. — Давай подробнее, может, потом мою новую звезду обмоем. Кораллолайм смахнул слезы и начал рассказывать: — Топоркса чуть дальше актер живет один. С супругой. Хотел он так избавиться нее от, что «Обстрашина» передозировку устроить решил. — И? — чеша репу, спросил Папаша. Кораллолайм, поскольку не железный и вообще феечка нежная, опять зарыдал. — Связи используя, сюда меня сдал, жена ведь родила просто урода, а не окочурилась. — Прикольно… — почесался Папаша, оставшееся время занимаясь тем, что выяснял фамилию Вудхаус и прочее нечто. Поскольку время по-прежнему словно замерло и не двигалось с места, говоря о том, что рабочее время еще не закончилось, Папаша завел машину и направился на окраину Топорска, чтобы поймать актеришку. Пьяным водить получалось через раз. Семью эту он быстро нашел и сразу столкнулся с кислой мордой Вудхауса. — С новым годом, пошел в жопу, — поздоровался Папаша и, показав удостоверение, ввалился в хату. — В чем дело? — широко раскрыв глаза, удивился Гай. Усатый между тем проверил комнату роженицы, где та нянчила самое настоящее чудовище, завернутое в пеленку, которое только можно представить. Усатый перекрестился, стараясь не задерживаться на этих впечатлениях и повернулся в сторону Хэя. — Да вот птичка напела, будто бы вы «Обстрашином» затариваетесь. — Ничего подобного… — задрожал Гай. Папаша утер усы и решил брать быка за рога: — Тогда я с вашей супругой пообщаюсь. У «Обстрашина» такие последствия, что по-любому всплывут доказюлички. Гай стиснул зубы и побледнел. Усатый меж тем представился Розмари и начал задавать наводящие вопросы: — Во время вынашивания дитя были ли у вас потребности обжираться как свиноматке? Розмари удивилась, но кивнула. — А у отродья вашего глаза больше в красный или желтый отливают? Розмари даже ахнула. Папаша, начиная ухмыляться как полковник, которому им никогда не стать, набрал номер лаборатории, чтобы в конце концов основательно дознаться правды и посмотрел на Хэя, который нес ему библию сатаны, шепча как можно тише: — Мы принадлежим к культу. Вы не понимаете, что делаете. Папаша, посмотрев еще раз на отродье, загоготал, а потом покрутил у виска: — Придурошным хочешь заделаться? Я сатаной года три как развелся, в общем готовься для КПЗ. Гай сник. А Усатый еще раз закинулся алкогольным компотом. Глаза его уже закрывались, когда подоспели коллеги. И в его сне вокруг него кружили звездочки «Космо-Старс».