ГЛАВА ПЕРВАЯ Всё только начинается

На величественный замок волшебной Школы опустилась ясная, щедрая на звёзды ночь. Даже слишком ясная и слишком щедрая, по мнению Эвтиды, которая тайком пробиралась по замку, стараясь казаться как можно незаметнее. Да, конечно, на ней была её верная, доставшаяся ей от бабушки с дедушкой мантия-невидимка, которая надёжно прятала её от всех, вот только было у неё свойство барахлить в самый неподходящий момент, частично, а иногда и полностью раскрывая свою владелицу непрошенному взору. Конечно, Эва была красива, даже очень, поэтому она не сомневалась, что её золотистые с тёплой ореховой окантовкой глаза в сочетании с бархатной кожей цвета сандалового дерева вместе с мягкими изгибами её тонкой, как смуглая тростинка, фигуры стали бы усладой для этого взора, вот только не для него они предназначались! «Как говорится, не для тебя ягодка росла», - ухмыльнулась Эва, смахивая с лица длинные, слегка волнистые шоколадные волосы, собранные в густой высокий хвост, которые непослушной копной пытались перекрыть ей обзор, и представляя себе смущённого её внезапным появлением прямо из воздуха парнишку, который неловко краснеет и пытается найти подходящие слова, чтобы заговорить с той, кем до той поры мог лишь в отдалении восхищаться, а теперь ему посчастливился такой шанс. И, естественно, в тот самый миг, когда он решится заговорить, по классике жанра мантия снова заработает, и волшебница исчезнет прямо у него из под носа, оставив его гадать, сон то был или явь. По хорошему эту мантию давно было пора заменить, только вот расставаться с ней Эва была не готова - слишком много хороших, согревающих всё внутри родным теплом воспоминаний было связано с этой старой, местами потрёпанной и залатанной-перелатанной мантии, которая напоминала ей о доме. Поэтому по коридорам Эвтида кралась особенно осторожно, помня об особенностях своей окутывающей волшебством невидимости помощницы, и полагаясь не только и не столько на неё, а на свои навыки скрытности. А то мало ли кому вздумается пройтись где не надо да засунуть нос не в своё дело, увидев её загадочный силуэт в лунном свете, заглядывающем в широкие окна... Вы не подумайте, школьный замок всегда был добр к ней и веял защитой, теплом и домашним уютом, ведь каждый его уголок был пропитан таким родным египетским колоритом! Особенность волшебной Школы заключалась в том, что антураж и внешний вид Школы для учеников из разных культур был разным, для представителей разных культур Школа выглядела по-своему, наполняясь колоритом самой культуры. Для египтян Школа походила на смесь большого-пребольшого многоярусного дворцового комплекса и пирамиды с маленькими ответвлениями смежных пирамид, где повсюду были расписанные яркой краской колонны и настенные росписи с изображениями важных сцен египетского волшебного общества. Из окон замка можно было увидеть волшебную реку, так напоминающую Нил, а сама Школа была как оазис в пустыне, а вокруг барханы песка и знойный, горячий ветер, который любил временами шаловливо заглядывать в открытые школьные окна, сыпя колючим песком в глаза зазевавшихся учеников. Величественный же вход в волшебную Школу испокон веков охранялся гигантским каменным сфинксом, который оживал и принюхивался к проходящим мимо волшебникам, по запаху их волшебства определяя, можно ли им вообще тут находиться или нет. Нужно ли говорить, что нарушителям порядка в лапы ему лучше было не попадаться, а то потом проблем не оберёшься? Поэтому неудивительно, что, прогуливаясь по территории Школы тогда, когда все порядочные ученики уже давно сладко спали по своим кроваткам, Эве не то, чтобы было особо боязно, просто попадись она кому на глаза, пришлось бы объясняться да оправдываться, а ей этого совсем не хотелось, так как тогда пришлось бы выдумывать да выкручиваться, а там гляди и в неприятность какую ненароком можно влезть... Неее, ей такого точно не нужно, спасибо. Поэтому её шаги, как всегда, были привычно тихими и крадущимися, мягко ступающими по мощёному камнем полу, который, как песок в пустыне, днём был тёплым, даже обжигающе жарким, а ночью таким холодным, утратившим согревающее дневное тепло. Эвтида без происшествий уже почти добралась до перехода в пирамиду своего факультета, где смогла бы с облегчением выдохнуть, развалившись на уютной, мягкой подушке у успокаивающе потрескивающего очага, как ей навстречу вышел просто чудесный кот. Она никогда ещё не встречала настолько прелестного создания: его длинная, густо-пушистая белоснежная шёрстка мягко искрилась в лунном свете, а внимательные светлые зеленовато-янтарные глазки с любопытством смотрели прямо на неё, в её глубокие, наполненные искренним восхищением, золотистые глаза. - Египетская сила, какой красавчик! - не смогла сдержать рвущегося наружу восторга Эва: животинок она любила, особенно таких прелестных котиков с мудрыми-премудрыми глазками, которые, казалось, знали всё на свете. - Подождите-ка, неужели ты меня видишь? - тихо спросила она, приседая на корточки и приветливо протягивая этому чуду смуглую руку. Кот важно, немного вальяжно и в то же время с большой охотой подошёл к ней и тыкнулся в её хрупкую ладонь тёплым влажным носиком, призывая приласкать его, что Эва с радостью и сделала: ещё бы, кто в здравом уме откажется от такого счастья погладить шелковистую, мягкую шёрстку, нежно почесать пушистые, ухоженные щёчки, слушая, как воздух наполняется довольным мурчанием кайфующего от общения с тобой кота? - Хм, кажется, о тебе я уже слышала, - ласково проворковала шезмочка, увлечённая почёсыванием пушистого пузика, которое этот чудесный кот доверчиво открыл ей, вальяжно развалившись перед ней и перевернувшись на спинку, и тем самым одарив её небывалой честью, ведь совсем не каждому коты позволяют прикоснуться к своей самой чувствительной и уязвимой части, - припоминаю, друзья на днях сказывали, есть у того беленького господина, что поступил в нашу волшебратуру, белоснежный кот, который никого не оставит равнодушным... Она прикинула ту сцену, что они сейчас из себя представляли: - И насколько же правы они были, перед тобой просто невозможно устоять! Вон я даже сама не заметила, как на пол присела, чтобы быть к тебе ближе, благо моё волшебство согревает эти холоднющие, как ночной песок пустыни, каменные полы, которые могли отморозить мне всё, что только можно, а точнее совсем нельзя морозить! - она тихонько похихикала над своими же словами, прикрывая рот широким рукавом мантии: всё же это было не совсем подходящее место для подобного веселья. Котик приоткрыл зажмуренные от удовольствия глазки, чтобы хитро посмотреть на неё, чему это там она смеётся? А получив новую порцию ласк, тут же снова прикрыл их и раскрылся ещё больше, предоставляя ей уникальную возможность забыться в его пушистостях. Рядом с этим чудом Эва потеряла счёт времени и позабыла всё на свете: и мечты о своём будущем в мире тёмных искусств, и мысли о первых заказах, которые были уже не за горами, и все свои переживания о том, как бы её не поймали за чем не надо... Из этого блаженного состояния тисканья ласкового котика её вернули тихие, раздавшиеся совсем близко шаги, которые она в последний момент уловила краем уха. Шезмочка машинально подняла взгляд, продолжая руками зарываться в мягкую шёрстку, и встретилась глазами с никем иным, как потомственным шезмуловцем, а по совместительству хозяином милого котика, которого она так бессовестно тискала всё это время... **** За пару дней до этого Наступил первый день школьного года, который заспанной Эве так не хотелось начинать. Ещё бы, ведь она была одной из немногих, кто в конце прошлого учебного года получил уникальное предложение перейти на особую программу египетской волшебной Школы и провести всё лето за изучением тайного направления волшебства: тёмного искусства проникновения в чужие сны, чувства, потаённые мысли, желания, переживания - искусства шезму, а после выпуска получить элитную, а главное щедро оплачиваемую работу на очень важных людей. Тогда перспектива обрести тайные знания и стать частью секретной части волшебного общества, о которой ведали только избранные, а вдобавок почти полностью откосить от обычной школьной программы и экзаменов, показалась ей настолько заманчивой, что она сразу же согласилась, уже в красках представляя, как отдыхает себе в удовольствие, пока остальные ученики корпят над учебными свитками да исписанными папирусами, суматошно повторяя пройденную программу... Кто же знал, что на этой особой программе её завалят учёбой ещё больше и она часами, часами! заслуженного летнего отдыха будет просиживать в учебном зале, грызя гранит науки и с тоской посматривая на прекрасную, солнечную погоду за окном, которой ей теперь было не суждено вдоволь наслаждаться! И вот теперь начинался последний учебный год в волшебной Школе, ну как начинался, по её ощущениям ещё тот год не закончился, ведь она училась всё лето, так что последний курс для неё не начинался, а плавно перетекал из летних мучений, а ведь ей было всего семнадцать лет, она была ещё так молода для всего этого... С тяжёлым вздохом Эва перекатилась на спину.. и чуть не свалилась с кровати, случайно оказавшись на самом краю и вовремя ухватившись за изящный, расписанный картинками да иероглифами прикроватный столбик, который так удачно помог ей удержать равновесие. - Египетские страсти, что за день! - возмутилась шезмочка, выпутываясь из шторок, окружавших её ложе полупозрачной дымкой и мягко обвившихся вокруг неё во время спасения от падения. - Хотя нужно признать, такой способ пробуждения достаточно бодрит... - протянула она, сладко и в то же время лениво потягиваясь, и неохотно выпрыгнула из такого желанного плена уютной постели, обещая вернуться в неё как можно скорее. Сборы на занятия не заняли много времени, и вот она уже полусидит-полулежит на своём любимом месте в Комнате тайных знаний, где постигали тёмные искусства поколение за поколением шезму, успев как раз вовремя к самому началу занятий, но пропустив такой желанный в это сонное утро завтрак... Нужно ли говорить, что в волшебной Школе, где бок о бок учатся шезму - волшебники, практикующие тёмные искусства, и охотники на них - будущие шезмуловцы, смысл жизни которых состоит в том, чтобы защитить мир от злых умыслов пронырливых шезму, только ловцы могли получать знания открыто, а вот тем, кто хотел постичь тёмные искусства, приходилось постоянно скрываться и обучаться тайно? Ну и конечно же, их учебный зал был надёжно скрыт: найти вход в их тайное логово, как и саму комнату в её существовании могли только посвящённые шезму, коим был дарован древний узор из египетских иероглифов, Узор шезму, который ровными рядами оплетал их запястья и проявлялся как ключ в нужный момент, открывая доступ в чудесную комнату - что уж говорить, хранить свои секреты шезму умели. Когда Эвтида впервые попала в Комнату тайных знаний, она запереживала, как шезму вообще могли учиться в просторном зале-пирамиде, который был щедро наполнен слегка приглушённым солнечным светом, весело падающим из полупрозрачных песочных стен, если они были у всех на виду?! Но её тревоги были напрасны: подоспевший как раз вовремя молодой шезму, с которым ей предстояло тесно общаться ближайшие годы, пояснил, что волшебство надёжно скрывает их делишки и увидеть их снаружи ну никак нельзя, даже если очень постараться и сильно захотеть. А вот то, что убранство учебного зала было таким же, как и во всей египетской Школе, разве что темы настенных росписей слегка отличались, возмутило её до глубины души: они же шезму, шезму!, те, кто проникает в самые глубины и не знает границ, как они могли сидеть на таких же волшебных полуподушках-полуциновках, которые имели свойство перевоплощаться в ответ на поведение сидящего, а точнее мягкой подушкой стелиться под внимательно слушающим наставника учеником, а вот под теми, кто отвлекается, да и слушает вполуха, превращаться в жёсткую циновку, на которой жутко неудобно, да что уж говорить, просто невозможно удобно сидеть, как и все остальные?! Благо хоть рядом с этим египетским чудом-юдом были письменные столики, обычно заставленные свитками папируса, тростниковыми кисточками с едва заметно закруглёнными жёсткими кончиками да изящными расписанными флакончиками с приятно пахнущими волшебными чернилами - всё это добро можно было легко пододвинуть, а так на них хоть полежать можно! Но вы не переживайте, за долгие годы ещё дошезмовской учёбы любящая комфорт Эвтида научилась подшаманивать себе мягкую подушку, хитрым волшебным узором замаскировав её под обычную полуподушку-полуциновку, которая только принимала надлежащий ей вид, при этом всегда сохраняя свои уютные свойства и позволяя своей владелице удобно расположиться, как она того и желала. Эх, если бы ещё она могла превратиться во что-нибудь вкусненькое, чем можно было бы перекусить, когда с вечера во рту ни росинки не было, тогда ей вообще цены бы не было!.. Её хмурый вид и недовольное урчание пустого желудка не остались незамеченными - к ней ловко подсел Рэймсс и прошептал бархатным голосом с лёгкой хрипотцой ей на ушко: - Неужели сон настолько важнее еды для прелестной дамы? - этот харизматичный шезму с глубоким, манящим, загадочным взглядом тёмно-карих, почти чёрных раскосых глаз, в глубине которых смеялись таящиеся там секреты и тайны, хорошо её знал: ещё бы, они всё лето провели бок о бок! - Не важнее, - хитро усмехнулась шезмочка, смотря на то, как красиво переливаются в весёлом солнечном свете его прямые каштановые волосы длиной по плечи, небрежно приглаженные и привычным жестом отброшенные назад, - просто на всё времени не хватило, а не явись я сегодня вовремя на занятия, твой брат бы меня по головке не погладил! Она недовольно покосилась на их наставника, который неторопливо раскладывал учебные свитки, готовясь к занятию, в который раз недоумевая, как эти двое вообще могли быть родными братьями, ведь они совсем непохожи, ни внутри, ни снаружи... Вы сами посудите: Высокий, изящно, даже утончённо сложенный Рэймсс был настоящим метисом: наполовину египтянин, наполовину англичанин, тёмными глазами он пошёл в маму-египтянку, а светлым цветом кожи и манерами аристократа-джентльмена в папу-англичанина - тогда как при взгляде на его старшего брата Реммао на ум приходили лишь два слова: типичный египтянин. Во всех смыслах этого слова. Рэймсс бархатно рассмеялся, а его соблазнительно тёплая улыбка вторилась в его манящих глазах: - Ну, гладить тебя по твоей прелестной головке ему и не нужно: для этого у тебя есть я, - он нежно заправил ей за ушко выбившуюся из её непослушной шоколадной гривы прядь волос, - а я - тот, кто кое-что для тебя припас с завтрака... Заслышав эти сладкие слова, словно мёд ласкавшие её слух, Эвтида шустро приподнялась со столика, на котором на сложенных в своеобразную подушку руках всё это время покоилась её головушка, при виде харизматичного шезму, протягивающего ей её любимые лакомства, её золотистые глаза засветились счастливым светом, а в воображение приходило только одно описание того, что открылось её взору: - Египетский соблазн! - с чувством воскликнула она и потянулась всем телом за угощением. Кто бы устоял перед тем, чтобы уплести пару-тройку вкусняшек до того, как шезму-наставник заведёт свою нудную лекцию? Точно не изнывающая от утреннего зова покушать Эва! - Тц-тц-тц, - лениво покачивая головой, поцокала Дия, до этого молча наблюдавшая развернувшуюся перед ней сцену - она была третей и последней ученицей шезму, которую отобрали в этом году, - сколько времени не проходит, а Эва всё о том же, - она, как обычно, вредничала, хотя на самом деле хорошо относилась к Эве и даже заглядывалась на её брата-двойняшку Исмана. Эвтида отмахнулась от неё и промычала что-то неразборчивое в ответ, слишком занята была посланным великодушными египетскими богами завтраком, которые выбрали своим щедрым посланцем очаровательного шезму, манящего своим загадочным взором. - Итак, да начнётся урок, - постучал свёрнутым в свиток папирусом по своему учительскому столу их наставник Реммао, привлекая их внимание и направляя его на постижение тёмного искусства шезму. **** С того утра уже успели пройти пара дней, и даже наступила ночь, но было то, что оставалось неизменным: любовь Эвтиды побродить по волшебному замку, не в совсем подходящее время не в совсем подходящих местах теряясь в своих мыслях и раскладывая их по полочкам,.. по возможности, конечно. Ей всегда так лучше думалось, да и, откровенно говоря, она была совсем не против захватить попутно чего-нибудь вкусненького с кухни и полакомиться в укромном месте или даже по пути. Жаль только, что постоянно приходилось скрываться да прятаться, тогда как очень хотелось просто свободно бродить по волшебной Школе, не заботясь ни о чём. «Но такова участь шезму, ничего не поделаешь», - мысленно вздохнула она и не заметила, как обронила глянцево блестящую обёртку, в которую для удобства положила прихваченную еду, и та мягко скользнула на пол и тихо скрылась в тени... Её мысли занимала догадка, пришедшая ей накануне: по Школе уже давно ходили слухи о том, что на особой программе тайно обучают элитный отряд шезмуловцев, а потому само содержание программы и сами занятия тщательно отобранных учеников сохранялись в строжайшем секрете. Теперь, когда Эва была частью этой самой особой программы, эти перешёптывания обрели для неё совершенно другой смысл, ведь она прекрасно знала, кто кого чему именно учит на ней. Она не была глупа и отлично понимала, что это были очень удобные для юных шезму слухи, которые не просто отводили от них подозрения, так ещё и прививали почтительное к ним отношение, укрепляя их позицию в подрастающем волшебном обществе, а это всегда было на руку тем, кто был рождён, чтобы жить в тени. Вот только кем были так ловко придуманы эти удобно пущенные слухи: их наставником или же кем-то, кто стоит намного выше и в предвкушении потирает ручки, готовясь сорвать терпеливо посаженные им плоды, как только урожай созреет и будет готов? Этим кем-то мог быть кто угодно, ведь волшебная Школа находилась меж времени и пространства и объединяла в себе множество волшебных школ, которые существовали одновременно и обучали представителей разных волшебных культур, для которых волшебство имело своё наполнение и свой смысл. Эвтида ухмыльнулась подумав о таком разнообразии под одной крышей: ученики из разных культур могли учиться в одной волшебной Школе и всё равно изучали разное. Но суть волшебства одна, поэтому по сути и волшебная Школа одна, по наполнению классы и предметы разные - у волшебной Школы множество проявлений и при этом это всё та же Школа. А вот кушали, спали и проводили досуг ученики разных культур все вместе по факультетам… может стоит присмотреться во время обеда, вдруг кто-то ведёт себя подозрительно?.. Хм... есть же ещё те, кто после окончания Школы поступил в волшебратуру... В любом случае все эти слухи работали на её благо, а значит волноваться было не о чем. Ну, кроме того, чтобы не попасться кому на глаза в неположенном месте в неположенное время, всё же слухи слухами, а привлекать ненужное внимание к будущим шезму и их школьных делам ей совсем не хотелось... Кто же знал, что именно этой прекрасной ночью она так нелепо попадётся, утратив бдительность и забыв обо всём на свете, зарывшись в мягкой шёрстке ласкового котейки? Смотря в удивлённые голубые глаза потомственного шезмуловца, Эвтида осознала, как же глубоко она заблуждалась, когда думала, что для неё эта ночь заканчивалась, ведь, похоже, этой звёздной ночью всё только начиналось...