Часть 1, Забытый Христ

Тону́щие в мраке, горечи их Давно задушили, оставив одних, И дети рождаются в старых оковах, Растут средь озлобленных, сгорбленных во́лков. Это вечный, порочный, про́клятый цикл: Младенцы, невинные, жертвы злых игр, Хватают за нити и яростно рвут, Родителей шкуры с собой понесут. Себя поедая змеем слепым, Волки роптали иконам святым. И в центре безлюдья, плодом войны Вырос ребенок — противник судьбы. Светлой луною, багряной рекой, Он освещал все пороки звездой, Высокой, безгрешной; он ангела лик С иконы отсек, чтобы прошлое скрыть. Подобный Христосу, отважный архангел, За́весу мрака разрезал, как факел. Да хлеб как получит, всем по частям: «Ни четверть, ни крохи себе не отдам.» От меча и огня насовсем отказался, «Людям бы дать не отраву — лекарство. Я знаю, любовь от всего исцелит, Но где панацею смогу я найти?» Любовь была выше, выше пророка, А участь чужая к нему так жестока. Спасение, коего он так желал, Слезами лилось средь животных оскал. Скрываясь от света благого творца, Маску святого сорвали с лица. Увидев мальца, все голодные звери, Зубы лизнув, не жалели потери. Собравшись в гневную стаю одну «Пророка-лжеца» кричали, «распну!» Как дань богам, расплату, «для веха В жизни бездонной, где только звон эха.» Наш серафим не мешает зверью, Думает: «Я за грехи их умру. Если нет хлеба — моя плоть для вас, Съешьте, и кровью запейте тотчас.» Так и оставили на распутье, Свирепо истерзанного в самосуде, Ребенка, что круг страданий нарушил, И им же в благодарность был задушен. У одинокого, несчастного Христа, Не было Магдалены, не было хребта, Дева Мария за ним не смотрела, Распродали, без Иуды, его тело. И архангела, возомнившегося богом, Обличившего за ликом волка, Что шкуру агнца посмел надеть, Забыли, дабы временем стереть. …По истлевшему пророку, иль ребенку, Не скорбил никто ни громко, ни тихонько, Росла одна прорезанная мгла, Тянущая нити, наедаясь сполна.