Часть 7

Дом в Снежной был точно таким, каким они его оставили: пронизанным тишиной и застывшим в ожидании. Воздух был прохладен и неподвижен, но стоило Капитано разжечь камин, как по комнатам разлилось уютное тепло, растопив ледяное безмолвие. Пыль, осевшая на мебели за месяцы их отсутствия, казалась не признаком забвения, а скорее серебристым покрывалом, хранившим их покой. Алекс прошлась по знакомым комнатам, кончиками пальцев скользя по спинке кресла, по корешкам книг на полке. Здесь, в этих стенах, не было ни тревожной энергетики Натлана, ни давящего веселья придворных пиров, ни шепота за спиной. Здесь был только их мир. Их крепость. — Ничего не изменилось, — тихо произнесла она, обращаясь больше к себе, чем к нему. — А должно было? — его голос донесся с порога гостиной. Он стоял, прислонившись к косяку, и смотрел на нее тем пронзительным, но нежным взглядом, который, казалось, видел самую ее суть. — Это наш дом. Он ждал. Он подошел к ней и взял ее руки в свои. Его ладони, привыкшие сжимать рукоять меча, были удивительно нежны в этот момент. — Я обещал тебе покой, — сказал Капитано, и его слова звучали как клятва, запечатанная тишиной снегов за окном. — И мы его обрели. Первые дни пролетели в безмятежной тишине. Они не спешили никуда возвращаться. Утро начиналось с совместного завтрака у камина, день заполнялся неспешными делами: Алекс приводила в порядок библиотеку, Капитано — изучал донесения из Натлана, которые теперь приходили реже и не несли в себе прежней тревоги. Вечерами они подолгу гуляли по заснеженному саду, их пальцы были сплетены, а дыхание превращалось в облачка пара на морозном воздухе. Именно в один из таких вечеров, глядя на алый закат, окрашивающий снега в розовые тона, Алекс поняла, что рана в ее душе finalmente затянулась. Кошмары отступили, уступив место светлым снам. А в сердце вместо прежней ноющей пустоты поселилось прочное, как скала, чувство — уверенность. Уверенность в нем, в их будущем, в силе их любви, которая оказалась крепче любого проклятия. Она повернулась к нему, подняв лицо, по которому скользнула слеза, но это была слеза очищения, а не боли. — Я снова дома, — прошептала она. — По-настоящему. Капитано не сказал ничего в ответ. Он просто привлек ее к себе, и его объятие было самым красноречивым ответом на свете. Он был ее якорем, ее защитой, ее любовью. И она была его — его светом, его искуплением, его вечным пристанищем. И под бесшумно падающим с неба снегом, в безмолвии Снежной, они стояли, две половинки единого целого, нашедшие друг друга сквозь огонь и пепел. Их история не была закончена. Она только начиналась — новая, светлая глава, первая страница которой была чиста, как свежевыпавший снег. И они знали: что бы ни принесло будущее, они встретят это вместе. Всегда.