Часть 1

Запыхавшаяся и раскрасневшаяся Менди молниеносно пролетает между рыночными прилавками, как сумасшедшая. Редкие прохожие отпрыгивают от неё на несколько метров, только чтобы озадаченно посмотреть вслед – точно чокнутая. Неделя фестивалей только-только начинается. Многие лавки еще не открылись, но уже тут и там мелькают работники, выставляющие товар. Разноцветные и голые шатры проносятся перед глазами – она не обращает на них внимания. Народа не так много, чтобы кто-то пожаловался на Менди за несубординацию, потому девушка позволяет себе прибавить шаг, чтобы не отстать от цели. Чудом не врезавшись в поворот, следуя за громким хохотом и остатками ярких блёсток, она внезапно оказывается на развилке, ведущей в темный переулок. Дорожка из конфетти, переливающаяся на солнце разноцветными лучиками, вела прямиком в конец переулка – к проходу, занавешенному тёмными тканями, не вписывающемся в атмосферу общего праздника. Скорее всего, лавку, оставшуюся с прошлого праздника, так и не убрали, и она осталась гнить здесь среди мусора. Честер завёл её в какие-то трущобы – ну что за болван! Разве принцессе Конфет положено здесь находиться? Менди замирает. Она старается восстановить бешеное дыхание и раздумывает несколько секунд – возможно, ей стоит пойти обратно… Все-таки, правда, довольно глупо вот так гоняться за кем-то средь бела дня. Не побежит же она за ним по мусоркам? Но вдруг вдалеке противный хохот, преследующий её в кошмарах, замолкает. Сердце неприятно ëкает – а вдруг что-то… нет-нет, вероятно, этот шут просто убежал. Или хочет посмеяться над ней, заставив волноваться. Вот сейчас она зайдёт в шатёр и он, выпрыгнув из какого-нибудь тёмного угла, её напугает. Самая оптимальная идея – развернуться и пойти обратно. Сам потом придёт, с неё не убудет поколотить. Вот только… Мэнди делает неуверенный шаг вперёд, с отвращением разглядывая мусорные баки, стоящие по сторонам. Вон в том углу что-то увлеченно жрёт жирная крыса, а от того бака смердет неистовый запашок – девушка обходит его стороной. Она переступает невидимую чёрту, наступая за тень от козырька и неуверенно мнётся перед входом. – Честер, выходи! – пробует она, надеясь, что он действительно сейчас появится перед ней и они вместе пойдут обратно в Конфетное Королевство. Но отвечает ей только тишина – тёмная ткань покрывала жутко смотрит на Мэнди, гипнотизируя. Ну правда, что за глупость! Это же шатёр, он даже не настоящий! Она резво выпрямляется и резким движением одергивает подол в сторону, заходя внутрь. Подол падает, и помещение окутывает тьма. Мэнди ждет, когда на неё выпрыгнет Честер – уж лучше бы выпрыгнул! – но, сомнений нет, она тут одна. Справа что-то щёлкает, и Мэнди дёргается в сторону – длинный торшер мигает пару раз, перед тем как осветить помещение тусклым золотистым светом. Лампочка явно осталась в этом месте с лучших времен. Видимо, Честер пробежал слишком быстро, чтобы это древнее сооружение могло среагировать на его присутствие. Девушка боязливо сглатывает. Липкий страх окутывает тело, как сахарным сиропом. Он говорит ей бежать назад, но она, словно ему назло, медленно продвигается вперёд. Вокруг полно пыльной мебели – Мэнди едва удаётся разглядеть собственные ноги из-за слабого освещения. Шкафчики, скляночки, книжечки, предметы странного назначения. В конце шатра стоит прилавок, заваленный различными коробками. Мэнди покрепче перехватывает свой посох и поджимает плечи. Она просто хочет убедиться, что Честера тут нет, вот и всё. В конце концов, королевы своих шутов должны не только лупить, но и охранять. Какая из неё тогда королева, если она развернется и убежит, сверкая пятками? Под ногами вдруг резко хрустит что-то странное – Мэнди кричит и мгновенно отпрыгивает назад, роняя конфетный посох. Она с ужасом поджимает ногу, всматриваясь в подошву собственного ботинка. Фух, не поранилась! Девушка оглядывает пол уничижительным взглядом, мол «Даже тебе нельзя доверять». Она садится на корточки, подбирая посох, и невольно рассматривает находку. «Находкой» оказывается немного изогнутая золотая гравировка, покрытая грязью. Мэнди подбирает её и протирает пальцами: под слоем пыли аккуратными буквами выведено таинственное «ЗЕРКАЛО ИСТИНЫ». Девушка недоуменно хмурится и встаёт, оглядываясь по сторонам. Необычное место заглушает страх и пробуждает любопытство. Раз уж она здесь, то, возможно, среди забытых вещей найдёт что-то интересное? В конце концов, судя по состоянию шатра – не очень-то он кому и нужен. Более уверенными шагами Мэнди продвигается вглубь помещения, безо всякой жалости расталкивая по пути мусор и пустые, а может и не пустые, коробки, желая найти это самое «Зеркало истины». Проходит минута, две, но ничего хотя бы близко похожего на зеркало раздраженная Мэнди не находит. Она плюхается на одну из коробок, без интереса крутя в руке золотую гравировку – та забавно отражала тусклый свет торшера, играя с бликами. Переворачивая её то так, то эдак, в какой-то момент девушка заметила, что при особом положении вдалеке, в самом-самом углу шатра, появляется необычное свечение. Она аккуратно спрыгивает с коробки и, обходя препятствия, оказывается в самом заваленном углу – большая башня из коробок устремляется вверх, покрываясь длинными нитями паутины, под ногами почему-то валяются палочки и листья, а ноги неприятно продувает холодный ветер. Мэнди останавливается и пытается вглядеться: то, что раньше казалось ей частью шатра, на самом деле является тёмной тканью, очерчивающей силуэт прямоугольника. И действительно – если посмотреть вниз, в месте, неприкрытом тканью, блестит спрятанный кусочек зеркала. Она, не раздумывая, хватает накидку за края и сдергивает, мгновенно замирая. Дыхание на секунду останавливается, а сердце взбудоражено ëкает. Никогда еще в своей жизни Мэнди не видела таких красивых зеркал! Оно, будто одновременно переливаясь всеми цветами радуги, но в тоже время только одним цветом, завораживало. Сверху зеркала Менди заприметила небольшое отверстие – идеальное для того, чтобы вставить туда свою находку Она достаёт из кармана золотую гравировку, небрежно протирая её пальцами, и вставляет в щель над зеркалом. Несмотря на то, что прошло явно много времени с тех пор, как её вставляли в последний раз, гравировка входит, как влитая. Пару мгновений ничего не происходит – ощущается лишь лёгкий контраст холодного металла и тёплой кожи. Но вдруг становится слишком горячо – жжется! – и она резко одергивает запястья, отскакивая от зеркала. Менди убаюкивает руку, прижимая ту к груди и дуя на раненый палец. Через пару мгновений покраснение пропадает, но в голове у Менди возникают подозрительные сомнения. Она хмурит брови и переводит взгляд на зеркало – золотая гравировка невинно поблескивает, как будто так и надо. Как будто всегда так было, что гравировки, словно нагретые утюги, жгли людям пальцы. Только вот в этот раз зеркало, как бы глупо это не звучало, выглядит по-другому. Мэнди больше не смотрит на радужные переливы – теперь всё ее внимание обращено на собственное отражение, таинственным образом изменившее свою суть. Так сразу и не скажешь, что что-то не так, внешне всё осталось таким же – но пробираясь сквозь стеклянное слои потасканного зеркала, добираясь до основания и копая дальше, глубже, в таинственную неизвестность – вон там Мэнди чувствует, что что-то не так. Она не замечает, как, словно завороженная, подходит к зеркалу ближе. Тёплое дыхание остаётся на стеклянной поверхности тёплым паром, золотистые ресницы дрожат непонятно от чего. Мэнди вглядывается в знакомые черты лица, которые кажутся чужими. Смотрит на себя, но видит другого человека. Как будто то, что за ним – живое, но нечёткое, размазанное, подернутое мутной дымкой. Да что с этим местом не так?! Менди уже не кажется, что находиться здесь – хорошая идея. Разве нормальные предметы обихода оказывают на людей такое влияние? Девушка хочет развернуться, выбежать из шатра и бежать, бежать, бежать до тех пор, пока не окажется от этого места как можно дальше. Но тело, ватное, странное, не повинуется. Зеркало притягивает ее ближе, умоляет всмотреться, прикоснуться, потрогать… Её пальцы на холодной поверхности зеркала – Мэнди смотрит на них с неподдельным удивлением, будто не сама только что приложила руку к серебристому отражению. А затем, теряя опору, падает, не успев издать и звука. Бамс! Мэнди приземляется на грязный пол и выпускает сдерживаемый до этого испуганный вскрик. Коленки пронзает резкая боль – ветки и мелкие камни впиваются в нежную кожу, оставляя синяки. Конфетный посох отлетает в сторону. Не обращая внимания на боль, она с ужасом смотрит назад – там, где сейчас должна находиться комната, находится зеркало, смотрящее на девушку, будто с насмешкой. Мэнди неуверенно приподнимается на локтях, ошалело вглядываясь в перепуганные черты своего – или не своего? – лица, мерно отражающегося в зеркале. – Какого… – испуганное ругательство прерывается внезапным звуком чьих-то шагов, чуждых этому тихому месту. Перед тем, как отвернуться от зеркала, Менди успевает заметить одну деталь. Зеркальная гравировка, до этого момента отливающая золотом, изменилась… …став красной. Мэнди, выкидывая все сомнения в сторону, тянется за отброшенным Конфетным посохом. Тело, натренированное на Бойцовской арене, входит в привычное состояние «Бей или беги», в котором она не привыкла убегать. Ей не хватает пару мгновений – в своеобразное «логово», спрятанное от остальной части шатра всяким мусором и коробками, врывается запыханный и раскрасневшийся… Честер! Его грудная клетка неровно вздымается, оповещая о катастрофической нехватке воздуха. Он бегло оглядывает закоуток и натыкается взглядом на Мэнди – грязную, пыльную, растрепанную, с кровавыми коленками и оцарапанными пальцами, тянущуюся за собственным оружием, но, Храни Бравл, живую. Он в привычном жесте поднимает руки вверх, мало ли что, и на выдохе произносит отчаянное: – Мэнди! Та замирает с протянутой в сторону рукой. Пару мгновений они смотрят друг на друга в странной растерянности, прерываемой звуками чужого ошалелого дыхания. Честер, наконец, берёт себя в руки и подбегает к Мэнди, помогая ей встать. – Я думал, ты ушла – признается он, неловко почесывая голову, пока она отряхивает коленки. «Я думала, ты тоже», – хочется добавить Мэнди, но, вместо этого, она, подбирая посох и наставляя его на Честера, совершенно спокойным голосом говорит: – Честер, я тебя щас убью. Хрясь! Конфетный посох звонко бьет глупого шута по голове. Честер, прижимаясь руками к ноющему затылку, испуганно хлопает глазами. Мэнди наступает, пользуясь замешательством противника. Хрясь! Еще один удар по голове. Честер недовольно шипит и, наконец, читает ситуацию – сейчас ему будет… Ну, кхм, то самое. В третий раз он успешно отбегает, но девушка и не думает прекращать – она ведь дала слово! Обещания надо беречь. И так они бегают друг за другом по этому углу ещё несколько минут – роняя мусор, предметы и коробки. Мэнди, раскрасневшаяся от злости, недовольно кричит ему в спину, пытаясь отлупить посохом: – Я! Из-за тебя! В эту вонючую лачугу! Среди этого мусора! Упала! Поранилась! Тупая обезьяна! Животное! Честер, я тебя прибью!!! Они врезаются в гору коробок, и Честер, уже заливаясь смехом, успевает оттащить Менди, когда на неё, с этой мусорной горы, летит что-то тяжёлое. Он прижимает её к себе, смеясь, и до Мэнди, продолжающей лупасить его, куда придётся, как-то поздно доходит, что Честер еë обнимает. Она замирает, чувствуя его руки на своей талии, понимая, что они впервые так близко и Честера, кажется, это нисколько не беспокоит. Что на него нашло? Она неловко утыкается ладонями ему в грудь и отводит взгляд, пытаясь заставить себя, а, возможно, и его, думать, что румянец на её лице появился, потому что он её сильно-сильно бесит, а не… ну… из-за чего-то другого. Парень отпускает ее, растерянно вглядываясь в карие, почти что чёрные глаза. Зардевшаяся Мэнди смущается еще сильнее, понимая, что он ничего не понимает. Продолжая отводить взгляд, чувствуя, как теперь краснеют и уши, она пытается достучаться до него: – Честер, ну… Ты чего? Когда до него, наконец, доходит, Мэнди ждёт, что он, смутившись, начнёт оправдываться и нести всякий бред, пытаясь сменить тему. Но Честер шокирует её своей реакцией. Озадаченность сменяется пониманием, а понимание сменяется развязной усмешкой, какую Мэнди видит только тогда, когда Честер, обходя все её ухищрения, делает какую-нибудь гадость: – Да ладно тебе, Мэнди, тут ведь никого нет. Она давится негодованием и в защитном жесте прижимает посох к груди, наконец переводя взгляд на Честера. Тот, сложив руки на груди, с интересом смотрит за её реакцией, продолжая улыбаться. Когда это он стал таким смелым?! – Да какая разница, что тут никого нет! Тебе нельзя! – Значит, тебе можно? – спрашивает он с искренним любопытством так, что Мэнди хочется его прибить. – С ума сошёл! – она почти срывается на крик, – и тебя нельзя, и мне нельзя! Мы не… Я не… – ей не хочется договаривать, она надеется на то, что Честер догадается, что она имеет ввиду. Но тот, почему-то, снова извращает ее слова на какой-то свой лад. – Я знаю, что это нелегко принять, учитывая, какие отношения у нас были до этого… Мэнди, но я ведь люблю тебя, – он улыбается, а её сердце ухает куда-то вниз, – и ничего не могу с собой поделать. «Что, что, что, что», – крутится в её голове, пока она ошарашенно смотрит на Честера. Что он только что сказал? Какие у них отношения? Честер… Разве Честер мог такое сказать? Она переводит взгляд на зеркало, и страшная мысль, похожая на паразита, вцепляется в её голову спасением – разве её Честер мог такое сказать? – Послушай, – он хватает её за руку, мешая сконцентрироваться на появившейся в голове мысли, и притягивает ближе. Она пытается вырваться, – Мэнди! – он кричит, и она впервые видит серьезность в его вечно весёлых глазах, – да, иногда может показаться, что я специально действую тебе на нервы, порчу конфеты, создаю неприятности… Ты можешь думать, что я делаю это тебе назло, или потому что хочу тебя побесить, но я всегда, слышишь? Всегда буду любить тебя и волноваться о тебе, даже если по мне не будет видно. Потому что хочу привлечь твоё внимание, хочу, чтобы ты думала только обо мне. И я думал, что сказал это уже достаточно раз, но, раз ты не поняла, то я повторю это для тебя снова, и снова, и снова… Она неверяще смотрит на него и внезапное осознание того, что эти слова, посвящённые ей, ей не принадлежат, почему-то делает очень, очень больно. Мэнди прикрывает веки, чувствуя, как бешено бьётся сердце, как его руки нежно обхватывают её, сцепляя в замок, как слезливо становится в уголках глаз. Она должна объяснить ему, что он не прав, показать ему, что она не его Мэнди, что эти слова бессмысленны, что всё это – проделки треклятого зеркала. Она не успевает. Честер притягивает её ближе, обхватывает щеки в нежном захвате и решительно целует, обжигая губы. Мэнди обезоруженно опускает руки и, кажется, сейчас взорвётся – она мелко дрожит от прилива самых разных эмоций. Удивление, стеснение, раздражение, злость, испуг, разочарование, удовольствие смешиваются в ней подобием едкого коктейля, отравляющего все тело. «Это неправильно! Неправильно! Это не мой Честер!» Мэнди резко отталкивает парня и, прижимая руку ко рту, пьяно делает несколько шагов назад. Спотыкается, падает, и последнее, что видит перед собой – озадаченное лицо Другого Честера, замершее в удивлении. Бамс! Она грубо налетает спиной на зеркало, шлепаясь задницей об пол – теперь будут болеть не только коленки. Мэнди чувствует, как зеркало жалобно трясется. На голову ей падает тяжёлая железка и отскакивает в сторону. Чувствуя внезапную тошноту, она прикрывает голову в защитном жесте и, наконец, открывает глаза. Ничего не изменилось. Ну, насколько это возможно. Только Другой Честер какой-то слишком красный и взбалмошный, смотрит на неё со странным испугом в глазах. – Мэнди! Прости, я не… – он пытается подойти ближе, но девушка, уже готовая к странным действиям со стороны Двойника Честера, воинственно выставляет на него свой конфетный посох и зло, но всё ещё немного смущённо, кричит. – А ну-ка три шага назад! Опять целоваться полезешь, обезьяна немытая?! Так я тебе и позволила! Глаза его округляются, становясь размером с большие чайные блюдца, и Честер, действительно отходя на несколько шагов назад, немного заботливо спрашивает: – Мэнди, ты головой сильно ударилась? Ты чего несёшь? Сама же ко мне первая, ну… того самого… целоваться полезла. – Чего-о-о? – она еще сильнее заливается краской, – когда это я к тебе целоваться лезла?! Чтобы я? Тебя? Сама?! – она демонстративно хмыкает, и смешок этот имеет отголоски запоздалой истерики, – Честер, ты идиот! А кто говорил: «Да ладно тебе, тут ведь никого нет, ах, Мэнди я тебя так люблю, я тебе это столько раз еще могу сказать»… Я, что ли?! Несмотря на угрожающий, а то и немного неадекватный тон девушки, Честер заметно расслабляется, а к его лицу возвращается здоровый румянец. Мэнди, наверное, нанюхалась тут какой-то дряни, вот и вела себя странно. В любом случае, ясно было одно – целоваться она больше не полезет. Честер на её странные бредни отвечает ласково, будто разговаривает с психически больной: – Мэнди, тебе, наверное, память отшибло. Иначе объяснить ту чушь, которую ты несёшь, очень и очень трудно. Сама же только что говорила, как тебе было страшно тут одной, как хорошо, что я не ушёл… «Честер, ты дурак, но я всё равно тебя люблю?» – передразнивает он писклявым голоском, пародируя Мэнди, не в силах продолжать прятать ехидную улыбку. И вот тогда до девушки дошло – это же её Честер! Она заозиралась по сторонам, вспоминая, как ей на голову упало что-то тяжелое, ища глазами гравировку. Мэнди находит её рядом – та примирительно поблескивает золотом, успокаивая взволнованное сердце. Девушка умиротворенно выдыхает и злобно пихает железяку. Золотая гравировка с жалобным стуком отскакивает в другой угол, а в её голове появляется незамедлительная мысль – пора уносить отсюда ноги. Она незамедлительно поднимается, направляясь к Честеру – тот мгновенно напрягается, но не вырывается, когда Мэнди хватает его за руку и голосом, не терпящим возражений, говорит: – Пошли отсюда. Я тебе потом всё объясню. Они убегают из шатра, держась за руки – Мэнди настороженно продолжает оборачиваться назад, на шатëр, пока Честер задумчиво смотрит на их сцепленный замок рук. Шатëр остается позади. Немного позже. – Получается, по ту сторону зеркала я был в тебя, эээ, влюблён? И мы, типа, встречались? – как-то неуверенно тянет Честер, тщательно обдумывая рассказ Мэнди. – Получается, что так, – девушка откусывает большой кусок шоколадного штруделя и задумчиво устремляет свой взгляд в потолок, – мы поменялись с другой Мэнди местами, поэтому и возникла такая несуразица. Что вообще волшебное зеркало делает в подобном месте? «Королевский перекус» – не самое популярное кафе Старр Парка, оттого тут немного народу. Идеально место для того, чтобы обсудить весь пройденный опыт и заесть стресс сладостями… Только вот, настойчивые взгляды, преследующие Честера и Мэнди даже в кафе, до ужаса раздражают. «Это не свидание. И мы не пара», – зло думает Мэнди, принимаясь за следующую вкусняшку. Честер пожимает плечами, утыкаясь подбородком в сложенные на столе руки и устремляя свой взгляд на Мэнди. – Да какая разница. Мне интересно, почему по ту сторону зеркала мы были… ну… – Парой? – подсказывает девушка, откладывая штрудель, – у меня есть мысль. Раз это зеркало, то можно сделать вывод, что то, что находится за ним – отражает суть нашего положения вещей. Проще говоря там всё как у нас, только наоборот. – …Раз здесь мы друг-другу не нравимся, то там мы друг друга любим, – медленно проговаривает Честер, получая в ответ уверенный кивок Мэнди – это… ну, это логично. Допустим. Но ты сама сказала, что зеркало называется «Зеркало Истины». Не должно оно показывать, типа, истину? – Честер, ты идиот, – раздраженно вздыхает Мэнди, – это ведь зеркало. Зер-ка-ло, улавливаешь? Раз написано «Зеркало истины», то на самом деле это не зеркало истины, а зеркало, например, какого-нибудь вранья. К тому же, это легко проверить. Она наклоняется к Честеру ближе, чтобы, на всякий случай, никто не услышал, и спрашивает прямо в лоб: – Вот ты меня любишь? Честер быстро выпаливает в ответ: – Нет. А ты? – И я нет, – врёт Мэнди, возвращаясь на свое место. Пару мгновений стоит тишина. Затем парень откидывается на спинку стула и ехидно подмечает, поглядывая на неё краем глаза: – А ничего бы не произошло, если бы ты не стала искать себе приключений на задницу в этом тупом шатре. – А ничего бы не произошло, – в момент вспылила Мэнди, – если бы ты не побежал в этот тупой шатёр! – Ничего бы не произошло, если бы ты не погналась за мной! – Я бы не погналась за тобой, если бы ты не..! Сэнди аккуратно встаёт из-за своего стола и направляется к выходу. Он предпочитает молчать о том, о чем, видимо, некоторым людям еще не положено знать. Год назад… Тара решила выкинуть весь мусор. Мусор – это то, что лежит в их доме и обо что сонный Сэнди постоянно спотыкается, падая на пол. Своеобразной «свалкой» стал Тарин шатёр, хранящийся под ответственностью Старр Парка. То есть, Тара называет это шатром. Сэнди называет это сараем. Он со скепсисом крутит в руке своеобразный список вещей, написанный элегантным, красивым почерком. То есть не Тариным. Всякий бумажный хлам типа книжек, бумаг и старых журналов уже закинут в коробки и складывается в своеобразные кучки неожиданными помощниками. Литтлфуты вызвались подсобить, и Сэнди, вспоминая их семейную тягу к разрушениям, лишь крутит пальцем у виска, когда Тара довольно соглашается на данную безумную авантюру. Ему же остается отмечать предметы более важной категории. Когда они заканчивают с магическими шарами, то следующим по списку идут зеркала. Сэнди, увидев их количество, недоуменно обращается к Таре: – Эй, чего это тут так много зеркал? С названиями всякими тупыми… где ты их понабрала? – Зеркала – проводники в потусторонние миры, – назидательно говорит Тара, игнорируя колкость в голосе Сэнди, продолжая рыться в каком-то мусоре, – их магические свойства поражают воображение, потому как никто и никогда до сих пор не изучил зеркала настолько, чтобы быть полностью уверенным в их возможностях… Он прослушивает добрую половину из того, что она говорит, вчитываясь в названия волшебных артефактов. – Зеркало Возмездия? Что это? – Тебе лучше не знать, – как-то слишком серьёзно говорит Тара, вставая со своего места, – где оно? Дай мне сюда. Парень вытягивает маленькое зеркальцо из корзины с вещами и передаёт Таре. Та разбивает его, стукая об камень. Сэнди быстро меняет тему, с каким-то непонятным чувством глядя на разбитые осколки стекла. – Зеркало Желаний? Оно-то хоть что-то делает? – он достаёт из корзины прелестное зеркальце с розовой каёмочкой. Сзади шустро пролетает Нита, а за ней и её брат. Внезапно тот резко останавливается, глядя на зеркало в руках Сэнди. – Ничесе! Прикол! Чего это оно меня показывает, я же тут стою? – он слышит подозрительные звуки с другого конца шатра и убегает, крича, – Нита, это есть нельзя! Сэнди поворачивает голову обратно – действительно, на гладкой поверхности зеркала виднелось лицо Леона, скрытое капюшоном. Тара, подождав немного перед тем, как Литтлфут убежит, аккуратно сказала: – Показывает потенциальный любовный интерес. Проще говоря, того, кто тебе нравится. Сэнди предусмотрительно отодвигает зеркало подальше и обращает внимание на самый большой трофей Тариной коллекции зеркал, стоящий чуть дальше от них. – А… – он тыкает в него без интереса, просто чтобы убить скуку, – это… – Зеркало истины, – Тара выпрямляется, смотря в ту же сторону, что и Сэнди, – показывает искренность человеческих чувств, скрытых за пеленой людского обмана. – То есть? – Показывает истинные чувства людей, которые они прячут, – она отворачивается, начиная расгребать другую коробку, – конкретно это работает немного сложнее, чем другие. Не буду вдаваться в подробности, тебе это не интересно, – говорит Тара с укором, но Сэнди подмечает про себя, что она, в общем-то, права, – скажу только, что то, как люди ведут себя там, отражает их истинное отношение друг к другу. Может оказаться полезным, когда не знаешь, враг тебе кто-то, или друг. – Почему же ты выкидываешь всё это? – спрашивает Сэнди, и теперь ему действительно интересно. – Я пожила, Сэнди. Магия, тайны, волшебство – всё это замечательно. Но с возрастом приходит понимание, что искренность – вот оно, действительно, что важно. Некоторые события просто не нуждаются в том, чтобы их торопить, понимаешь? И Сэнди был с ней согласен. Конец!