Арка XVI. 6 курс, Исполненное предсказание. Глава 110. Башня молний

Это был последний год для Кэти Белл в Хогвартсе. Последний год для студентов седьмого курса. Выпускной для семикурсников всегда проводился за день до последнего учебного дня. В этот день Большой зал был наполнен звуками тихого смеха, громких разговоров и плача. Кэти Белл стискивала в объятиях каждого члена квиддичной команды, не обращая внимания на мокрое от слез лицо, и красный нос. Весь месяц девушка смотрела на кубок квиддича в башне Гриффиндора и ее дух наполнялся невероятной гордостью. Для нее этот год был незабываем. Она помнила все — как она узнала, что Гарри стал капитаном (и как она была горда за него), как она прошла вновь отбор и попала в команду честно, своими силами. Она также помнила веселый Хэллоуин, уроки профессора Леандроса, усиленные уроки с профессором Снейпом, интересные лекции от профессора Монфор. Она с теплотой будет вспоминать внимание и заботу Макгонагалл, ее любимого декана. Будет она помнить и о том, как ее прокляли, и как она лечилась. Она всегда будет благодарна за помощь Мастеров и профессора Снейпа, за внимание Гарри, Гермионы и Рона. За поддержку директора Дамблдора. За приятные дни в теплице профессора Спраут, и увлекательные уроки профессора Флитвика. Кэти даже будет помнить вечно недовольного и противного Филча. Сразу после ЖАБА — она побежала прощаться с каждым призраком, с которым успела подружиться за все эти семь лет. И сердечно поблагодарила Почти Безголового Ника — он частенько помогал маленькой Кэти, когда она терялась в большом замке, или не могла найти путь в классы. С каждым “прощайте” — она с болью и нежностью отпускала любимый замок; с каждым “спасибо за все” — она проливала слезы, зная, что будет тосковать; с каждым “я ухожу” — она осознавала, что детство оставалось именно здесь. Кэти Белл ценила свою жизнь, жизни других, красоту мира, радости и печали — потому-что пережила ужасное проклятие, стоившее ей жизни. Этот год научил ее многому. И она была ему благодарна. Поэтому, когда в последний день ей пришлось видеть, как вспыхивает злодейский огонь в любимых коридорах, а с неба падает ее гордость, ее капитан. Кэти Белл боялась, что этот год в Хогвартсе может стать последним не только для неё. ***

29 июня, 1997 года

СОВ и ЖАБА сданы. Кубок школы в руках Гриффиндора, как и кубок квиддича. Выпускной для седьмых курсов прошел очень весело, но только в начале. Через час все выпускники и их младшие друзья уже громко плакали, обнимая друг друга. Даже слизеринцы. В такой день никого не волновало из какого ты факультета, обиды или мелкая вражда. Гарри было тяжелее всех — выпускница Кэти сжимала его в объятиях дольше всех. И вела себя так, будто разница у них не в один год, а как минимум в три года. — Я помню тебя еще совсем маленьким! — ревела Кэти. — Да, да, — похлопывал ее по спине Гарри. — Кэти! Ты меня задушишь! Школьная газета посвятила выпускникам весь выпуск — там были и колдофото, и небольшие заметки о каждом семикурснике, и о друзьях, парах, командах, достижениях и смешных моментах. Вечером провели торжественную часть. На нее, все выпускники пришли в остроконечных шляпах, в застегнутых, по всем правилам, школьных мантиях, и с волнением ожидали главной части выпускного. — А теперь, — с мягкой улыбкой произнес директор Дамблдор, — я с гордостью вручаю каждому из вас магический свиток выпускника, свидетельствующий о завершении обучения в школе чародейства и волшебства Хогвартс. Весь зал громко захлопал. Как и во время первого курса, в первый день Хогвартса — профессор Макгонагалл вышла с длинным свитком с именами. Но если с первокурсниками, преподавательница выглядела строгой, то сейчас — каждый мог ощутить ее грусть и гордость за каждого студента. — Белби, Маркус! — зачитала первое имя профессор Макгонагалл. Со стола когтевранцев вышел высокий рослый парень, и с улыбкой принял из рук директора Дамблдора свиток, а после этого он подошел к своему декану. Профессор Флитвик похлопал Маркуса по руке, Маркус встал на колено перед деканом, и декан Когтеврана торжественно приколол золотистый значок на мантию ученика. — Белл, Кэти! — громкий голос профессора Макгонагалл прошелся по Большому залу, отчего у многих пошли мурашки. Кэти Белл встала со стола Гриффиндора, и быстро подошла к директору Дамблдору, взяла свиток, а после встала перед своим деканом, и тут же заплакала. — Ох, милая, не плачь, — Макгонагалл обняла свою выпускницу, и утешая ее, аккуратно приколола золотистый значок на мантию Кэти. — Я тобой горжусь, Кэти. — Спасибо, — прошептала Кэти и еще раз обняв декана, вернулась к своему стола. Макгонагалл смахнула слезы, и продолжила читать: — Кармайкл, Эдди! — Картер, Диана — Чанг, Чжоу! — Эджкомб, Мариетта! — Хейвуд, Джейн — Макгрудер, Томас! Каждый выпускник выходил со своих столов, в длинных школьных мантиях, чистых и аккуратных, с цветной каймой своего факультета; в остроконечной шляпе; и возвращался с золотистым значком выпускника и магическим свитком. Кэти Белл раскрыла свой свиток, под настойчивые просьбы подруг и команды. Она провела рукой по пергаменту, свиток мерцал под светом свечей, как-будто на него легла пыльца звезд. Перевязанный алой лентой — цветом факультета Гриффиндор, и знакомой сургутной печатью. Гарри ощутил необыкновенное чувство ностальгии и тоски, увидев эту печать — именно ее он помнил, на том судьбоносном письме, который он получил летом 1991 года. На печати был выгравирован герб Хогвартса, а ниже в свете свечей, золотистыми чернилами, девиз школы: “Draco dormiens nunquam titillandus” — “Никогда не щекочи спящего дракона”. Когда Кэти раскрыла свиток, на нем появились светящиеся надписи:

Хогвартс

Школа Чародейства и Волшебства

Свидетельство о завершении магического обучения

Настоящим подтверждается, что

Кэти Белл,

ученица Гриффиндора,

с честью и упорством завершила семилетний курс обучения в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс.

Кэти снова заплакала, в свитке даже были указаны ее достижения за все семь лет учебы, и благодарность школы за ее усердие и храбрость. А в самом конце — подпись всех ее учителей, среди которых золотом сияли подписи Урсы и Ронвальда. После раздачи свитков и значков, директор Дамблдор призвал всех хорошо покушать и начался пир. Во время которого, все ходили от одного стола к другому, в основном расписывая свою мантию и остроконечные шляпы — некоторые смельчаки даже выбегали к преподавательским столам, и просили профессоров подписать их шляпы своей палочкой. Вместо обычных чернил, подпись волшебной палочкой долговечна и никогда не блекнет. Это было одним из глубинных пожеланий и надежд преподавателей, что жизнь их выпускников будет сиять еще долго, как и эта волшебная подпись. ***

30 июня, 1997 года

— Вы все собрали? — строго спросила староста Гриффиндора из седьмого курса, без стука войдя в комнату Гарри и его соседей. — Ааа! Джонатан! — заорали Симус и Рон, заметив за спиной старосты-мальчика, старосту девочку из седьмого курса. — Мы же переодеваемся! — А кто сказал вам спать до обеда? — закричал староста. Гарри вздохнул. Вчерашний душевный выпускной так быстро закончился — еще утром, во время завтрака, Гарри заметил, что ни один выпускник не ходил с грустным лицом, как было вчера. Словно вчерашний вечер был лишь сном. Каждый обсуждал свои будущие планы — будет ли кто продолжать академическое обучение, или пойдет работать в Министерство, у кого-то родители работали в других странах, и они собирались туда на практику. — И вообще, Рональд! — прикрикнул староста. — Это и твоя задача, проверить каждого студента. Поезд отходит завтра в полдень. Ты должен проверить, чтобы никто ничего не забыл! — Да, да, я иду, — буркнул Рон, и вышел из комнаты. *** После обеда, Гарри встретил усталых Рона и Гермиону — они помогали младшекурсникам собирать свои вещи. Всю дорогу до комнаты Урсы и Ронвальда, Рон жаловался на нерасторопных первокурсников и ленивых старост с пятого курса. — Они еще учатся, — защитила их Гермиона. — Сказала бы ты себе тоже самое? — задал довольно справедливый вопрос Рон. Гермиона задумалась и промолчала. Все знали — такой безответственности она себе никогда бы не простила. По дороге они встретились с Нимфадорой и двумя членами Ордена Феникса. Изредка они видели, как авроры из Ордена Феникса патрулируют в школе, и не особо удивились их появлению. Но Гарри приметил, что Нимфадора выглядела чуть радостнее, чем раньше, и была полна энергии. Она даже громко поприветствовала их, и побежала дальше, словно она не патрулировала, а пробегала марафон внутри школы. Ребята проводили ее взглядом и весело хмыкнули. У Урсы и Ронвальда ничего не поменялось — в отличии от студентов, они проведут еще одну неделю в Хогвартсе, заканчивая все свои преподавательские дела. А после уже могут быть свободны. Этим летом они собираются активно помочь Ордену Феникса и Вальпургиевым рыцарям в поисках логова черных магов. — Чумные крысы — знаете их? — спросила Урса. — “Черная смерть”? — уточнила Гермиона. — Да! — Что за “Черная смерть”? — спросил Рон. — Вторая в истории пандемия чумы, прошла в четырнадцатом веке, — объяснила Гермиона. — Но при чем тут черные маги? — В те времена жил один род черных магов, — начал Ронвальд, — их прозвали “Чумные крысы”. Они растили крыс как личных питомцев, и использовали для передачи заболеваний в больших магловских и магических поселениях. Чума, устроенная ими, унесла с собой жизнь всей магловской деревни, под присмотром Блэков. Из-за чего Блэки начали на них охоту, и истребили, ясное дело. — Они снова появились, — вспомнил рассказы Сириуса Гарри. — Да, — недовольно ответила Урса. — И не только. Нам словно не хватало одних гарпий. — Собирается черномагический зоопарк, — посмеялся Ронвальд, но быстро прекратил смеяться, когда над камином начал звенеть медный колокольчик. Урса и Ронвальд тут же вскочили со своих мест, схватили колокольчик и переглянулись. — Что случилось? — спросила Гермиона. Мастера выглядели опьяненными счастьем. — Гарри и Том! — заговорила Урса счастливо, сжимая в объятиях колокольчик. — Мы оставили там сигнальные чары, чтобы, если кто выйдет из портала или из пространственной расщелины, мы тут же узнаем! — взволнованно закричал Ронвальд. — Скажите Дамблдору, что мы скоро вернемся! Не успели трио сказать и слова, как те исчезли в зеленом пламени внутри камина, оставив их одних в собственной гостиной. Гарри только потом понял, что произошло, и вмиг его лицо расплылось в радостной улыбке. — Адриан вернулся! Он скоро будет здесь! — закричал Гарри, и поспешил на выход. — Я расскажу об этом профессору Дамблдору. Рон и Гермиона помахали другу рукой, и переглянулись. — А нам что делать? — спросил Рон, взяв со стола булочку с кремом. — Тут еще столько всего осталось, жалко оставлять. — А тебе бы только покушать, — сказала Гермиона. Рон уже набил себе рот булочкой и честно кивнул подруге. *** Гарри побежал в кабинет директора, но никого там не встретил — даже Фоукс не отдыхал в своем гнездышке. На столе директора Гарри заметил одинокий фиал с воспоминаниями и лишь на секунду удивился, но быстро позабыв об этом — достал карту Мародеров и нашел директора в Астрономической башне. Гарри тыкнул пальцем по Рону и Гермионе, которые все еще сидели в гостиной Ронвальда и Урсы, посмотрел на точки с членами Ордена Солнца, гуляющими группами в разных частях замка. Профессор Макгонагалл в своем кабинете принимала многих выпускников, возможно раздавала советы или они просто пришли к ней, чтобы поболтать. А Сивилла Трелони шаталась из стороны в сторону на седьмом этаже, снова пьяная наверное. В этом месяце она пила больше, чем в прошлом, и даже отменила личные уроки Рона. Но друг не особо жаловался, утверждая, что у него еще есть целый год дополнительных уроков во время седьмого курса. Гарри быстро поднялся на Астрономическую башню и убрал карту мародеров. Директор стоял у стены башни и смотрел вдаль. Некогда чистое с утра голубое небо покрылось серыми, тяжелыми облаками, и по всей башне гулял ветер. — Погода портится, — сказал Дамблдор, обернувшись и улыбнулся Гарри. — Ты уже собрал свои вещи, Гарри? — Почти, — признался Гарри, встав рядом с учителем и посмотрел на облака, в воздухе чувствовался аромат предстоящей грозы. — Лето, а такая ужасная погода. — Грозы с молниями часто возникают после жарких дней. — Урса и Ронвальд ушли, — сказал Гарри. — Адриан и Лорд Слизерин вышли из портала, ну, оттуда, где они все это время были. — Хорошие новости, — улыбнулся Дамблдор и поднял голову к небу. — Надеюсь, эта погода не следствие чего-то ужасного. — Почему вы так думаете? — удивился Гарри. — Просто гроза. — Нет, в ней чувствуется что-то зловещее, гневное, древнее, — прошептал Дамблдор, и достал из кармана мантии Бузинную палочку, все также внутри хрустального футляра. — Возможно, она понадобится нам для защиты. Но я не хочу ее использовать. Дамблдор тяжело вздохнул. Гарри посмотрел на палочку и спросил: — Я всегда хотел узнать — почему вы держите ее в футляре, но не пользуетесь? — Потому-что твой предок не захотел ее забирать, — ответил Дамблдор с обидой, — сказал, что она вернется к Певереллам, когда придет время. — В какое время? — Вероятно, он имел ввиду, когда я умру. — Адриан сказал такое? — поразился Гарри. — Нет, Лорд Слизерин, — посмеялся Дамблдор. — Он пошутил. Они не хотят мне смерти, Гарри. Ты возможно не знаешь, но Урса и Ронвальд частенько приходили ко мне выпить чаю и поболтать по душам этой весной. Им одиноко без друзей, без семьи из родного мира. — Это потому, что вы — Дамблдор? — угадал Гарри. — Они рассказывали мне, что их Дамблдор для них как… — Дедушка — да, — тепло улыбнулся Дамблдор. — Я даже завидую тому мне в их мире. Они так его защищают и любят. Так доверяют и верят. Что даже готовы проводить время со мной, только потому, что я это он из этого мира. Но вначале, Гарри, я видел, с каким разочарованием и недовольством, они смотрели на меня. Даже ругали и подозревали. Но они поверили в меня. Дали мне второй шанс. — Вполне в вашем стиле, сэр, — улыбнулся Гарри. — Хагрид часто говорил, что вы хороший человек и даете людям второй шанс. — Ох, Гарри, не смущай меня, — улыбнулся Дамблдор, потирая уши. — Я весь раскраснеюсь от такой похвалы, — и тихо посмеялся вместе с Гарри. — В любом случае, Мастера доверились мне и тогда, наверное, первый раз в жизни, я почувствовал, как огромный камень упал с моих плеч. Гарри внимательно слушал директора, поставив локти на стену башни. — Урса даже отругала меня, сказала, что я взял на себя слишком много ответственности, которую не должен нести ни один человек, особенно в одиночку. Ронвальд взял на себя общение с Министерством, вместе с Лордом Слизерином. Адриан помог мне выставить лучшую защиту школы от внешних опасностей, благодаря своему родству с Салазаром Слизерином. А Урса взяла на себя половину моих школьных дел. Я так им благодарен за все. — Но вы сильно не завидуйте тому Дамблдору, сэр, — сказал Гарри. — У вас, в этом мире, есть я, есть Орден Феникса и вся школа. Мы тоже вас любим, доверяем и можем помочь. Дамблдор счастливо посмеялся и погладил Гарри по голове. А потом, директор открыл хрустальный футляр, и Гарри увидел, как Бузинная палочка внутри затрепетала. Но Директор не сразу взял ее, его рука дрожала. — Вам страшно? Не бойтесь, сэр. Это же просто палочка. — Я и не боюсь, Гарри, — поднял на него глаза Дамблдор, и голос его окреп: — Я ведь с тобой. — Но тогда почему… Какие ваши слабости знает Бузинная палочка? — уточнил Гарри. — Вы поэтому не хотите ею пользоваться. — Она знает одну мою слабость, — признался директор, глядя на палочку, но думая о чем-то другом. — С ней у меня связано воспоминание об одном человеке. И палочка — единственное, что у меня от него осталось. — Поэтому! — вдруг понял Гарри. — Поэтому то вы и не сошли с ума или не умерли. — Да, — согласился Дамблдор. — Месть, власть, сила, смерть, или бессмертие — она не могла очаровать меня этим. И использовала одно лишь воспоминание. Коварная палочка. Не хочешь ее забрать? — Что-то не хочется, сэр, — покачал головой Гарри, и достал свою, нежно погладив ее. — Я люблю свою палочку. В ней перо Фоукса. — Да, верно, — вспомнил директор. — Прекрасная палочка. — Дуэль? — зеленые глаза Гарри блеснули озорным огнем, указывая на Бузинную палочку. — Хорошо, — подмигнул Дамблдор, со вздохом взяв палочку в руки, и убрал футляр обратно в карман своей пестрой мантии. — Щиплет. Какая вредная. — Да ладно вам! — посмеялся Гарри, и замолк, когда на небе взревел гром и вспыхнула молния. Слишком близко к башне. — Вау! Вот это молния! Вы видели? Совсем близко! Дамблдор подозрительно уставился на небо, поднимая Бузинную палочку, он провел ее в воздухе и что-то зашептал. Гарри понял, что он проверял защитные чары вокруг замка. — Все работает. Странная была молния. Директор неожиданно вздрогнул и резко обернулся к двери. — Что случилось? — в панике спросил Гарри. — Сигнальные чары Хогвартса… — Где?! — Гарри тут же посмотрел назад, за территорию школы. — Тут никого! Никого нет! Где? — Внутри. Дверь стремительно распахнулась, и кто-то выскочил из нее с криком: — Экспеллиармус! Дамблдор закрыл своим телом Гарри, и ощутил, как Бузинная палочка вдруг с невероятной силой вырвалась из его руки и улетела за стену башни. Гарри посмотрел вниз, но ничего не увидел. Дамблдор посмотрел на человека, который его обезоружил и сказал: — Добрый вечер, Сивилла. Гарри резко выпрямился и вышел из-за спины директора, с ужасом глядя на сгорбленную фигуру преподавателя по прорицаниям. Все в том же серебристом одеянии, она стояла бледная, как полотно, ничем не отличаясь от школьных призраков, и вся дрожала. Но ее руки крепко держали серую, длинную палочку. Сивилла не сразу заметила Гарри, вцепившись взглядом в Дамблдора, как утопающий за спасательный круг. — Альбус… — прохрипела женщина. — Сивилла, — вздохнул Дамблдор. — Это ты. — Да… — Ты знала, что я буду здесь. Конечно знала, такая сильная прорицательница как ты, знает все наперед. Гарри молчал, не в силах дышать. Рука с палочкой дрожала. Он не мог поверить. И не понимал. Зачем Трелони это делает? Что тут происходит? Но Дамблдор кажется все понял, или уже знал. Потому-что старый директор не казался удивленным, только грустным, обеспокоенным и чуть разочарованным. — Ожерелье и яд в вине Слизнорта — ваших рук дело? — спросил Дамблдор. Лицо прорицательницы скривилось, будто она готова была тотчас разрыдаться. Дамблдор посмотрел на нее с мягкой решимостью и сказал: — Мы все должны сделать выбор между тем, что правильно, и тем, что легко. — Я сделала неправильный выбор… — Но вы можете все изменить. Пока не поздно, — тихо добавил он. — Нет, — прохрипела Сивилла, все также держа палочку, направленной на директора. — Моя мама… моя любимая мамочка… Бабушка сказала, она сказала… она сказала, что убьет ее… — Если вы не убьете меня? — Да! — заплакала Сивилла. — И я должна вас убить, директор. Но я не хочу… Не хочу делать вам больно. Хогвартс — мой дом. И я так вам благодарна за все, директор. За все. Но… — Тогда зачем же вы впустили в свой дом плохих людей? — спросил строго Дамблдор. Сивилла шмыгнула носом, растерянно глядя на директора. — Каких людей? Дамблдор задумался о чем-то и спросил: — Что вам еще сказали сделать, кроме моего убийства? — Зачем вы задаете такие странные вопросы? — Трелони была на грани истерики. — Ответьте же! — Ну… починить какой-то шкаф, — сказала Сивилла, и начала отвечать, будто не она тут стоит с палочкой, пытаясь убить Дамблдора, а как студентка на экзамене. — Еще в прошлом году мне сказали, чтобы я нашла какой-то шкаф в одной комнате. Я не могла ее найти. Но оказалось, что это была та самая комната, где я прятала свои бутылки, — неожиданно счастливо сказала Сивилла. — Я нашла тот шкаф, и делала все, что мне сказали. Но у меня не всегда получалось. Я ходила туда только по ночам. — Выручай-Комната, — догадался Гарри. — Кто здесь?! — взвизгнула Сивилла, и из ее палочки резко вылетела красная вспышка, и ударила по стене, в нескольких сантиметрах от лица Гарри. — Гарри Поттер?! Что ты здесь делаешь?! — А вы что делаете?! — разозлился Гарри, выходя вперед. — Хотите убить директора! — Гарри навел на нее палочку, и Сивилла начала качать головой, опуская свою. — Нет-нет-нет-нет, — затараторила она. — Я не хочу. Просто… просто я должна. — Зачем вы учили Рона… Ах! Что ты хотела сделать с моим другом?! Что ты сделала?! — заорал Гарри, готовый накинуться на нее, но директор остановил его. — Я бы никогда ему не навредила! — закричала Сивилла обижено. — Мне нравится Рональд. Он мой единственный ученик! Я просто надеялась, надеялась… — Что в школе останется прорицатель, который сможет нам помочь? — догадался Дамблдор и посмотрел на нее. Сивилла вся сжалась. — Да… — призналась она. — И я появилась перед тобой у той комнаты, чтобы… чтобы… Гарри подозрительно уставился на нее. — Что?! — Чтобы ты подумал, что я там делала… — Это вы так намекали мне, что занимаетесь непонятными вещами в Выручай-Комнате?! — взбесился Гарри. — Что за бред?! Сивилла вдруг разрыдалась, обнимая себя за плечи. — Не кричи на меня. Я очень старалась… Гарри в шоке смотрел на слабую прорицательницу, ее глаза за большими очками наполнились слезами, она растеряла всю свою храбрость, и уже давно опустила свою палочку. — Мы теряем время! — разозлился Гарри. — Кто-то ворвался в школу! Гарри достал монету Ордена Солнца, и отправил послание, пока Сивилла не выпрямилась и не уставилась куда-то вверх. Она смотрела на облака, где снова сверкнула молния. — Сивилла, — прошептал Дамблдор, делая шаг к ней. — Я помогу вам, обещаю. Вы мне верите? Но Сивилла посмотрела на Гарри и сказала: — Я не хотела… Гарри посмотрел на нее с недовольством. — Я из-за вас поругался с Волан-де-Мортом! А вы человек черных магов! Он был прав!!! — Я не хотела этого. Скажи Рону, что я была честна с ним. Я еще столькому не научила его. Но он умный мальчик. И добрый. Он такой хороший мальчик. — Тогда скажите, сколько человек вы привели? — спросил Гарри. — Но я никого не приводила. — Я догадываюсь, что тот шкаф, который вы починили — был Исчезательным шкафом. Но их должно быть двое, — сказал Дамблдор. — В один входят, из другого выходят. — Тогда… — в ужасе прошептала Сивилла, и посмотрела на Гарри. — Ты должен бежать! Гарри, беги! Спрячься! Они придут за тобой! Дамблдор посмотрел на дверь. — Гарри, мантия с тобой? — Да. — Надевай. Быстро! Гарри только успел накинуть на себя мантию-невидимку, как тут на лестнице загремели шаги, в башню ворвались пятеро в серых мантиях. Один из них оттолкнул Сивиллу в сторону, и ведьма упала на пол. Из строя вышел грузный колдун, со странно перекошенным ртом одышливо захихикал. — Дамблдора приперли к стенке! Дам­блдор без волшебной палочки, Дамблдор в одиночестве! — Добрый вечер, дамы и господа, — спокойно произнес Дамблдор, словно приветствуя гостя, явившегося на чашку чая. — Не представитесь? Мне право неудобно, что вы все знаете мои имена, а я, к сожалению нет. В башню вошли пять черных магов в серых мантиях — грузный колдун, три высокие, костлявые ведьмы, похожие друг на друга как капли воды, видно трио близняшек, и бледнолицый, низкий колдун. Одна из близняшек издала сердитый смешок. — Что, думаете, шуточки помогут вам и на смер­тном одре? — глумливо поинтересовалась она. — Шуточки? Нет-нет, это всего лишь проявление воспитанности, — ответил Дамблдор. — Давай, действуй, — сказал крупный, поджарый мужчина с всклокоченной седой шевелюрой и уса­ми, серая мантия черных магов была ему тесновата. Такого голоса, как у него, Гарри слышать еще не доводилось: не голос, а скрипучий лай. Гар­ри ощущал исходивший от мужчины густой запах грязи, пота и, сомневаться не приходилось, крови. Пальцы его нечистых рук украшали длинные, жел­тые ногти. — Это вы, Фенрир? — спросил Дамблдор. — Я самый, — проскрежетал мужчина. — Что, рады нашей встрече, Дамблдор? — Нет, этого я не сказал бы... Фенрир Сивый улыбнулся, показав заостренные зубы. Кровь стекала по его подбородку, он медлен­но, непристойно облизывался. — Вы же знаете, как я люблю малых деток, Дам­блдор. — Следует ли понимать это так, что вы нападае­те теперь и не при полной луне? Весьма необычно... Ваш вкус к человеческой плоти раз в месяц удовлет­ворить уже невозможно? — Совершенно верно, — подтвердил Сивый. — Вас это шокирует, Дамблдор? Пугает? — Ну, не стану притворяться, некоторое отвраще­ние мне это внушает, — ответил Дамблдор. — И, при­знаюсь, я немного удивлен вашим визитом в школу. Но, чего и следовало ожидать от черных магов… — Я не знала, что он явится… — прошептала Сивилла, дрожа от ужаса и смотрела на Дамблдора полными вины и страха глазами. На Сивого она не смотрела. — Не мог же я упустить возможность побывать в Хогвартсе, Дамблдор, — проскрежетал Сивый, игнорируя Сивиллу. — Здесь столько еще не порванных глоток... Вкусня­тина, вкуснятина... И он, оскалясь на Дамблдора, поковырял желтым ногтем в передних зубах. — А на десерт я мог бы пустить вас, Дамблдор. — Ты этого не сделаешь, — холодно просвистел четвертый черный маг, колдун с бледным, вытянутым как у крысы, лицом. — У нас приказ. Это должна сделать Сивилла. Давай, Сивилла, и побыстрее. Однако решимости в Трелони не было и следа. Она с ужасом смотрела в лицо Дамблдора, тот не мог скрыть своего беспокойства за Трелони. — Ну же, Сивилла, поторапливайся! — зло пропищал бледнолицый. Однако рука Сивиллы тряслась так сильно, что она не могла толком прицелиться. — Давайте-ка я, — прорычал Сивый и шагнул к Дамблдору растопырив руки и оскалив зубы. — Я же сказал — нет! — хрипло взвизгнул бледнолицый; блеснул свет, и оборотня отбросило в сторону, он ударился о стену и застыл у нее, пошатываясь, гнев­но тараща глаза. — Действуй же, Сивилла, или отойди и дай сделать это одному из нас…! — визгливо вскрикнула одна из близняшек, но в этот миг дверь башни опять резко распах­нулась и на пороге ее возникла высокая женщина. Светло-русые кудри обрамляли лицо с острыми скулами и тонким, чуть загнутым (будто клюв) носом. У нее были страшные прозрачные глаза, которыми она с ненавистью и отвращением посмотрела на Сивиллу. Гарри мог сходу понять — это гарпия. Все в ней выдавало ее хищную натуру убийцы — жесткая походка, будто она ступала по земле не человеческими ногами, а когтистыми лапами огромной птицы. У нее были гибкие пальцы с длинными черными ногтями. Гарри на секунду показалось, что она сейчас трансформирует руку, и оторвет Сивилле голову, и в страхе за прорицательницу, из его палочки полился свет. Но Агнес ничего ей не сделала и прошла мимо, переведя взгляд на Дамблдора. — У нас тут заминка, Агнес, — сказал бледнолицый мужчина. — Твоя сестренка, видать, не способна… — Заткнись, — холодно произнесла она и мужчина тут же замолчал, опустив голову. — Агнес… — прошептала Сивилла, опустив голову и палочку перед сестрой. — Ничтожество, — прошипела женщина, и в ту же секунду напала на Дамблдора. Но казавшийся до этого слабым волшебник легко отразил заклинание одним движением руки достал из кармана другую палочку — ту, которую он использовал весь этот год. Свою родную палочку. Вместе с Агнес в драку с Дамблдором вступили остальные черные маги, кроме Сивиллы. Трое тут же обратились в гарпий, и судя по тому, что они не использовали свой голос — они были еще не настолько сильны. Мужчина с крысиным лицом выпустил из своей мантии десятки черных крыс, и те побежали на директора. Но Дамблдору не пришлось с ними разбираться, за спиной директора вспыхнуло пламя, и из него вылетел Фоукс. Феникс Дамблдора встал на защиту своего человека, и за минуту разобрался сразу с дюжиной крыс, но те продолжали появляться из мантии крысиного мага. Нет, Гарри понял — это был черный маг из рода “Чумных крыс” — враги Блэков. Гарпии одним скопом напали на Дамблдора, и Гарри хотел было присоединиться, но застыл, благоговейно смотря, с какой легкостью Дамблдор парировал все смертельные заклинания, направленные на него; и с такой же легкостью отвечал им своими заклинаниями, сбивающими черных магов с ног. Гарри решил не показываться, и помогал учителю, кидая легкие чары, которые мешали черным магам полноценно драться с директором Хогвартса. Благодаря этому, никто так и не понял, что кроме Дамблдора, Трелони и черных магов, в башне есть еще один человек. В какой-то момент, Дамблдор отошел от края башни. — Убейте его! — заорала Агнес, отвернулась и схватила за плечо Сивиллу, отводя подальше от места битвы, ближе к краю башни. — Где палочка Дамблдора? Где Посох Смерти? — Она… она… — нервно забормотала Сивилла, указывая влево. — Она улетела за стену, за башню. Она где-то внизу. Она должна быть внизу. Агнес счастливо улыбнулась и дрожащим от предвкушения голосом спросила: — Ты обезоружила Дамблдора? — Да, — кивнула Сивилла. — Это прекрасно, Сивилла. Прекрасно. Ты такая молодец. Гарри подозрительно уставился на Агнес и подошел ближе. — Ты больше не нужна, — улыбнулась Агнес. — Что…? — поразилась Сивилла. Гарри посмотрел в лицо Агнес — она с мгновение вглядывалась в Сивиллу, острые черты ее лица казались осветились счастьем, будто она долго ждала этого момента, и невероятной ненавистью, которую она не могла скрыть и даже не старалась. Агнес, подняв палочку, направила ее на Сивиллу. — Авада Кедавра! Струя зеленого пламени вырвалась из волшебной палочки Агнес Бабенберг и ударила Сивиллу Трелони прямо в грудь. Гарри онемел от ужаса и протянул к ней руку, заторможенно глядя, как ее подбросило в воздух. На долю секунды прорицательница зависла под тяжелыми тучами, разрываемыми молниями — и Гарри надеялся, что успеет схватить ее за руку, — но потом, как тряпичная кукла, она медленно перевалилась спиной че­рез стену башни и исчезла.