Часть 6

Приятная музыка плавала по небольшой комнате. Она то фонтаном взмывала вверх, то падала и журчала ручейком. Длинные мозолистые пальцы быстро перебирали струны банджо. Их обладатель стремительно входил в состояние астрала. И перед прикрытыми глазами уже прытко скакали бесстрашные ковбои на конях, мчащиеся по высушенной пыльной земле, безумные родео и Западная Америка в таком духе, в каком её любили показывать в фильмах про Дикий Запад. Так случалось каждый раз, стоило Кириллу взять в руки инструмент. И даже тоненькая фигура преподавателя, сидевшего рядом и время от времени поправлявшего квадратные очки, переставала в такие моменты напрягать. Парень просто всецело отдавался музыке. — Так-с, сударь, прервитесь. — Николай Савич сделал элегантный и несколько нервный взмах рукой. — Вы снова забываетесь и не попадаете в тональность. Выйдите наконец из своих фантазий, прошу вас! — растягивая слова в своей привычной манере произнёс он. — Играйте заново. Я вас не отпущу, пока не сыграете мне этот отрывок чисто. Весь такой чопорный, чрезмерно щепетильный, он частенько выводил Кирилла из равновесия, в особенности тогда, когда насильно выдёргивал своего подопечного из приятного состояния небытия. С ним парню совсем не хотелось идти на контакт, но вынужден был терпеть. Хотя иногда так и горел желанием сказать пару «ласковых». Но со всеми педагогами Кирилл старался держаться ровно и сдержанно. Чтобы никто из них не смог докопаться до того, что Кирилл, по их мнению, неправильно реагирует на «жизненно важные наставления». Меньше эмоций — меньше проблем в учёбе — принцип, которому придерживался парень со старшей школы. — Хорошо, — сухо и со сквозящей раздражённостью ответил Кирилл педагогу. Давно выученная реакция. И всё по накатанной. Снова льётся музыка, снова педагог не доволен. В таких мучениях Кирилл провёл ещё пол часа. А когда Николай Савич его, наконец, оставил, парень моментально прислонил инструмент к стулу, на котором сидел и с неимоверно тяжёлым вздохом откинулся на спинку. Руки тряпками повисли с двух сторон, голова упала на деревянную дощечку. Взглянув на него, можно было бы подумать, что он несколько дней без продыху косил траву или таскал вёдра с водой. В целом, Кирилл именно так себя и ощущал после занятий с этим педагогом. В кабинете повисла приятная тишина. Он незаинтересованным взглядом наблюдал за летающей в воздухе пылью, которая так отчётливо была видна в ярком свете лучей, падающих с окна. Сладкая истома разливалась по телу. За открытыми створками на университетском дворе сплошным шумом звучали голоса студентов. Они старались поймать последние жаркие деньки, поэтому между парами всегда выходили подышать на улицу. Внезапный вскрик заставил вздрогнуть и остепениться. За ним послышался следующий, а далее долгий поток нецензурной брани. Со второго этажа Кириллу хорошо были слышны все едкие слова, произнесённые женским, отнюдь не незнакомым голосом. Кирилл подсочил к окну и свесился почти по пояс. И перед глазами предстала картина маслом: прямо под окнами преподской собралась небольшая компания людей, которые окружили двух девушек. Первая мысль, которая пришла к Кириллу в голову — «там Ева». Она стояла неподвижно в середине круга и изо всех сил старалась казаться холодной и отрешённой, пока Лика беспощадно плевалась в неё желчью. У девушки выходило из ряда вон плохо, для Кирилла её маска сразу раскололась пополам. Парень, чуя, что вот-вот завяжется драка, мигом слетел со второго этажа и выбежал во двор. Надо было как можно скорее остановить их. Не хватало ещё того, чтобы педагоги всё это увидели из окон. Тогда будет уже поздно. — Спрашиваю последний раз: какого лешего ты с ним вчера разъезжала на байке? Отвечай, стерва! — всё лицо Лики перекосила страшная гримаса, а в глазах бушевала чистая, как хрусталь, ярость. Она медленно ступала к Еве, цокая неизменными каблуками. — Что здесь происходит? — Кирилл, может хоть ты мне, наконец, объяснишь, почему эта, — она повернулась к Еве и окинула ту с ног до головы презрительным взглядом, — серая мышь сидела позавчера с тобой в клубе, а потом и на байке разъезжала? — А вот это уже не твоё дело. — грубо ответил он. И подошёл к Еве, чтобы, обнимая её за плечо рукой, отвести подальше от окон педагогов. Он отнюдь не горел сейчас желанием выяснять, от куда Лика была осведомлена об их с Евой знакомстве. Давно уж догадывается, что девушка время от времени следит за ним. Но Кирилл старается не заострять внимание на этой догадке, не бежит выяснять отношения. Просто мирится. — Ты как? Не пострадала? — заботливо обратился он к девушке, которая молча следовала за ним. Она слегка подрагивала и была явно напугана. — Ещё бы чуть-чуть и она бы точно с меня скальпель сняла… или как минимум пару клочков волос точно бы выдрала, — тихим голосом ответила Ева. — До этого, слава Богу, не дошло. Советую тебе остерегаться её. Она помешалась на мне и вот уже третий год всех девушек, которые когда-либо проявляли ко мне интерес, она затравливала и запугивала так, что потом те шугались при виде меня. Страшно представить, на что Лика готова была сейчас пойти, раз узнала о нашей встрече. — Просто ведьма. — Не то слово! — хохотнул Кирилл. Они не спеша подошли к баскетбольному полю и сели на верхние трибуны, прячась в тени козырьков. Прошло много времени, когда они собрались расходиться. Всё это время, сидя на трибунах, молодые люди обсуждали всё на свете. Начиная с вредных преподователей в универе и заканчивая постыдными давними историями. Щебетали, словно давние друзья, которые несколько месяцев не виделись. Солнце жарило, как ненормальное, а им было весело. И так Кириллу было хорошо от её заливистого смеха, от блестящих глаз с подрагивающими длинными ресницами, от розовевших время от времени щёк, что он стал невольно кидать беглые взгляды на немного пухлые губы. Но Кирилл, из уважения к девушке, не позволял себе погружаться в фантазии. Лишь мечтал, чтобы этот вечер был бесконечным. Чтобы как можно дольше не расставаться с ней. С неё было так тепло и уютно, что Кирилл ещё при самой первой встрече понял: она — именно та, кого столько лет ждал и не бегал за другими юбками. Она не была похожа ни на одну из его поклонниц, что вечно за ним по пятам таскаются, пытаясь всеми способами привлечь внимание своего кумира. Она просто наслаждается собой, наслаждается своей жизнью и пленяет своей неподдельной искренностью. Но даже такие приятные моменты подчинены общему течению времени и когда-нибудь должны закончится. Когда Ева ему с улыбкой помахала рукой и скрылась в жёлтом брюхе автобуса, Кирилл мыслями находился ещё там, на трибунах баскетбольного поля. Собственно, туда он и вынужден был сейчас вернуться на вечерню тренировку. Вскоре стали подтягиваться и другие участники команды. Тренер, как всегда, опаздывал, поэтому парни самостоятельно приступили к разминке. До самого конца тренировки Кирилл не мог выкинуть из головы образ той прекрасной, что покинула его. Но брошенное на прощанье «до завтра» теплилось в груди надеждой. У него появился ещё один стимул играть. В баскетбол он пришёл довольно-таки поздно по меркам большого спорта. Когда мальчику было девять, отец заявил, что его сын на столько слаб и худ, что больше походит на девчонку, поэтому его просто немедленно, без отлагательств, следует отдать куда-нибудь, где сделают из него «настоящего мужика». Но вот незадача: куда бы они не приходили, ото всюду их выставляли ща дверь, мол, «ваш сын уже большой, не мучайтесь и лучше сразу отдайте его в танцы — там только таких и ждут». Но отец был твёрд в своём намерении и до последнего не опускал руки. И не зря. В баскетбольном клубе в то время был сильный недобор, поэтому, как только мужчина затащил в спортзал своё несчастное чадо и выложил тренеру всё, как есть, мальчика без раздумий приняли. Отец ликовал. По такому случаю он не поскупился и закатил вечеринку на заднем дворе их маленького скромного частного дома. Кирилл же его радость не разделял. Он уже догадывался, что ему придётся проводить всё свободное время на поле с мячом в руках, хотя мог бы с игровым джойстиком. И это ни сколь не приводило в восторг. Но мальчик смирился. Вскоре, ему стало даже немного нравится. А потом, через лет семь, баскетбол въелся под кожу так, что без него парень уже не чувствовал себя живым. Но музыку он любил больше. Поэтому отец позволил поступить в этот университет лишь тогда, когда взял с сына слово, что Кирилл вступит в местную команду и продолжит тренировки. И он продолжил. Раде отца. А теперь и ради ещё одного человека. И вот отыграна последняя игра. Поле медленно пустеет. Тренер раздаёт указания и рекомендации и сам его покидает. Уходят и Андрей, Егор, Дже Хва. Но Кирилл не уходит. Он вновь берёт в руки мяч и снова и снова забрасывает его в кольцо. До тех пор, пока пальцы в кровь не разотрутся. Пока ноги не будут ныть от нестерпимой усталости и боли. Он решил, что станет ещё сильнее. Выносливее. Резче. Ради её внимания. Через несколько месяцев намечается краевой матч, и он позвал туда Еву. Она должна смотреть только на его игру. Кирилл верит, что добьётся этого. Он будет изнурять себя дополнительными тренировками, ну и пусть. Он не станет жалеть своё тело.

^^^

День клонился к вечеру, когда Ева подошла к стеклянной ветрине маленького магазинчика. Предзакатное солнце стелило причудливые тени на асфальт и на фасады домов. Оно метко стреляло лучами прямо в лицо, заставляя девушку жмуриться и морщить острый носик, вызывая слабую улыбку. Придя домой в приподнятом настроении после случившегося в универе, Ева с досадой поняла, что в холодильнике мышь повесилась. Пришлось идти в магазин. Она медленно проходила мимо полок с продуктами, изредка наклонялась, чтобы лучше рассмотреть, но мысли далеко утекали подальше от супермаркета. Она прокручивала как на повторе весь сегодняшний день, и на душе становилось приятно. Внимание со стороны Кирилла ей несомненно нравилось, и даже в какой-то мере льстило. Затем всплыли кадры их первой встречи, ночь на пляже… — Опачки! Ева, ты что ли? — в двух метрах от девушки возвышался Егор. Хоть и при первой встрече Кирилл обозвал его «полторашкой с кепкой», парень таковым не являлся. Просто был самую малость ниже, чем остальные парни из их компании. — Какими судьбами ты в этом районе? — Привет. Да я живу тут недалеко, — она махнула рукой в неопределённом направлении. Парень многозначительно промычал. — А мы вот очередную тусовку хотим закатить. И меня за пивом погнали. Ева только сейчас заметила большую тяжёлую коробку в его руках. — Может, заскочишь к нам? И подругу захвати с собой. С которой ты в прошлый раз в клубе была. -Илиаду что ли? Ну, то есть Ли. — Да, да, именно. Кстати… дай её номерок, пожалуйста, — немного тише и с мольбой в глазах сказал парень. Ева сперва недоверчиво сощурилась, как бы силясь узнать его истинные намерения, помолчала, а потом растянула губы в ехидной улыбке. — Что, понравилась? Егор громко сглотнул. Было видно, что парень слегка смущён. — Ла-а-а-дно, вижу же, да. На, записывай. — девушка протянула ему свой телефон с номером подруги на дисплее, заставляя парня тут же опустить ящик с лязгающими, брякающими бутылками и судорожно схватиться за свой собственный. — В общем, я, наверное, не приду. Знаешь, не особо-то люблю шумные вечеринки и пьянки. В прошлый раз ради Ли в клуб пошла. А её саму ты можешь лично позвать. Я уверена, обрадуется очень. Номер теперь у тебя есть. Только можно я тебя попрошу проследить, чтобы она не пила много? А мне домой уже надо — есть хочу. — Ева на прощанье подняла ладошку и направилась к кассе. Но на пол пути обернулась, чтобы обронить: — Смотрите, чтобы вас из общаги такими темпами не выгнали. — И скрылась меж стеллажей.