I. Глава 1.2 Смертельный яд

В эту минуту в комнату вернулся Чи Юнь и со стуком поставил перед Чуньцзы глиняный чайник, в котором плескался холодный чай. Тан Лицы вновь прикрыл глаза. — Пей! — ледяным тоном потребовал Чи Юнь. Чуньцзы нерешительно оглянулась на Тан Лицы, но тот лишь мягко улыбнулся: — Никто не умеет заваривать чай лучше Чи Юня. Попробуйте, госпожа. Говорят, что чай успокаивает душу. Считайте, что Чи Юнь таким способом приносит вам извинения. Чи Юнь возвел глаза к потолку и презрительно фыркнул. Отказываться было неудобно. Чуньцзы робко сделала глоток и выдавила улыбку: — Хорошо сказано, господин Тан. Однако меня ждут неотложные дела, поэтому вынуждена попрощаться. Простите за вторжение. Еще раз отхлебнув странного на вкус холодного чая, Чжун Чуньцзы подхватила чашку и поспешила в соседнюю гостевую комнату, где закрыла за собой дверь.

* * *

— Умеешь ты притворяться добрым господином, — саркастически заметил Чи Юнь, когда девушка скрылась. — Тем не менее, юная дева и в самом деле попробовала твоего гениально заваренного чая. Я думал, что это смягчит твое сердце. Чи Юнь фыркнул. — Не забывай, что ты первым вывел меня из себя. — Помолчав, он продолжал: — Итак, Ши Тинхэ убил Цзян Чэна. Раз Цзян Чэн направлялся к озеру Сяоянь, чтобы повидаться с девчонкой и искать помощи этого бессмертного старика, Сюэ Сяньцзы — значит, в Яньмэни точно знают о пилюлях Девяти Сердец. — Чтобы разобраться в истории с пилюлями, лучше следовать за Чжун Чуньцзы, а не ловить призраков в Яньмэни, — ответил Тан Лицы и свел брови. — Единственная загвоздка… — Он стиснул одеяло, прикрывающее живот, и поморщился от боли. Чи Юнь шагнул вперед. — Прошло уже три с лишним года, а твои боли в животе так и не прекратились. От этих столичных врачей никакого проку! Тан Лицы примирительно улыбнулся. — Три года назад я говорил, что ты достоин большего — и оказался прав. Кроме того, я предупреждал, что моя болезнь никуда не денется — и, как видишь, тоже не ошибся. — Ты намекаешь, что умеешь предсказывать будущее? — хмыкнул Чи Юнь. — Вот именно, — подтвердил Тан Лицы. — Если бы ты не был прикован к постели, я бы уже ехал в Яньмэнь, вместо того чтобы выслушивать твои бредни! — с негодованием воскликнул Чи Юнь. — Значит, ты все-таки решил отправиться в Яньмэнь? — не переставая улыбаться, спросил Тан Лицы. — Я допустил всего одну ошибку, и Ши Тинхэ порубил Цзян Чэна на куски, — ледяным голосом напомнил Чи Юнь. — Пилюля Девяти Сердец — это не игрушки, нельзя просто так взять и отступить. Для меня такой поступок будет равносилен пощечине — и уничтожит мою репутацию. — Раз решился — дерзай. У меня есть другие дела, — ответил Тан Лицы. Чи Юнь смерил его недоверчивым взглядом. — Я всерьез начинаю думать, что ты нарочно изображаешь болезнь, чтобы поиздеваться надо мной. Тан Лицы закашлялся, прикрыв рот ладонью. — Если я скажу, что это не так, ты ведь мне не поверишь. — Послушай, ты, седой лисий демон! — потеряв остатки терпения, взорвался Чи Юнь. — Глаза бы мои тебя не видели ни в этой, ни в следующих жизнях! Не понимаю, как я терпел тебя целых полгода и до сих пор не скончался от одного только расстройства! Выпалив эту тираду, Чи Юнь вихрем вылетел из комнаты — только рукава мелькнули. Тан Лицы прикрыл глаза и сложил руки поверх одеяла — сама безмятежность. Громкие крики Чи Юня разбудили, но не испугали ребенка. Открыв глаза, он принялся играть с прядью длинных волос Тан Лицы и так увлекся игрой, что больше ни на что не обращал внимания. Во дворе ласково пригревало солнце, знаменуя начало весны. В комнате стоял полумрак — лишь редкие лучи пробивались сквозь оконные ставни, золотя шелковистые седые волосы Тан Лицы.

* * *

Сбежав со странным чаем в соседнюю комнату, Чжун Чуньцзы постепенно оттаяла. Хотя Чи Юнь вел себя грубо, он не причинил ей никакого вреда. В конце концов, они друг другу чужаки, просто их дороги временно пересеклись. Ни к чему принимать обидные слова близко к сердцу. Закрыв дверь, девушка поднесла чашку к губам и сделала глоток. Значит, Ши Тинхэ убил Цзян Чэна. А Чи Юнь, в свою очередь, убил Ши Тинхэ. Цепочка убийств, скорее всего, связана с ядом, который выпил Ши Тинхэ. Чуньцзы понимала, что эти события грозят хаосом в цзянху, но никак не могла на них сосредоточиться. На задворках сознания вертелась одна и та же мысль: что если бы господин Ваньюй проникся участием к бедам этого мира? Возможно, тогда он нашел бы способ что-нибудь изменить. Допив чай, Чунцзы вздохнула. За стеной послышалось воркование ребенка, и девушка на мгновение задумалась: зачем Тан Лицы, приемному сыну тестя самого императора, понадобилось скитаться по цзянху, таская за собой младенца? Честное слово, этот мир полон загадок.

* * *

Двое просто одетых людей в плетеных башмаках зашли в «Приют для бессмертных путешественников». Похлопав по плечу полусонную на вид хозяйку постоялого двора, они затворились в последней гостевой комнате. — Как мы и думали, Чи Юнь уже уехал, — сказал один из новых постояльцев. — Он бросил Чжун Чуньцзы и держит путь обратно в Яньмэнь. — Раз так, значит, отрави девчонку — и дело с концом, — усмехнулся его напарник. — Привезем ее голову в качестве доказательства, и на этом наше задание завершено. Пока они разговаривали, хозяйка за дверью мягко завалилась на бок, словно во сне.

* * *

Тем временем Чжун Чуньцзы у себя в комнате собралась с мыслями и села писать учителю подробное письмо. Со слов молодого разбойника она описала пилюли Девяти Сердец и попросила учителя вмешаться. Она предлагала встретиться через месяц в Яньмэни, если Сюэ Сяньцзы согласен помочь. Вот только Чуньцзы сомневалась, что учитель прочтет письмо, а тем более на него ответит. Сюэ Сяньцзы еще своевольнее Чи Юня — неизвестно, как он себя поведет. И хотя она писала наставнику, мыслями неизменно возвращалась к господину из дворца Било. Жаль, что нельзя обратиться за помощью к нему. В глубине души Чуньцзы понимала, что лелеет пустые фантазии, но бороться с ними не могла. Внезапно кто-то постучал в окно: — Госпожа, окажите услугу? Чжун Чуньцзы подняла глаза. Снаружи улыбался молодой человек в коричневой одежде. Вот он мягко толкнул оконную створку, и та поддалась. Мгновенно повеяло опасностью. Рука девушки метнулась к мечу и почти вынула его из ножен, но в комнату уже проник цветочный аромат, от которого у Чуньцзы помутилось в голове. Последним инстинктивным движением девушка схватила со стола чернильный камень и запустила им в окно. Камень с глухим стуком упал, разбрызгав по полу чернила. В комнату скользнул Хуа Уянь. — Жаль губить столь прекрасный цветок, — вздохнул он, ласково погладив тыльной стороной ладони нежную щеку девушки. Из-за окна немедленно откликнулись: — Если не можешь сам, дай мне. Хуа Уянь вынул из кармана маленькую нефритовую бутылочку. — Задержи дыхание, — велел он своему сообщнику, Цао Уфану — и тот тут же скрылся из виду. Хуа Уянь открыл бутыль, и полупрозрачный зеленый туман быстро заполнил комнату. Цветы на столе мгновенно засохли, кровать и стулья стали с шипением обугливаться. Лицо Чжун Чуньцзы приобрело зеленовато-лиловый оттенок. Постепенно начали вянуть и листья за окном. Вдруг в соседней комнате пронзительно заверещал ребенок. Вздрогнув, Хуа Уянь торопливо закрыл бутыль. Почти в ту же секунду на улице вскрикнул Цао Уфан, и в окно с шумом ворвалась струя водяного пара, омыв комнату. Туман сразу прибился к полу и превратился в странную зеленую жидкость, которая, куда бы ни стекала, прожигала все на пути. Хуа Уянь побледнел. Какой же невероятной силой надо обладать, чтобы с расстояния направить поток сквозь оконную раму? Но самое главное, кто мог с одного взгляда понять, что его технику «Потерянные в пьяных мечтах» хоть и нельзя обратить вспять, но можно растворить с помощью обычной воды? Цао Уфан, в свою очередь, лишь мельком заметил серый силуэт, выскочивший из соседней комнаты. Человек был едва одет, с растрепанными волосами, как будто только что встал с постели. Больше Цао Уфан ничего не успел разобрать: его окатило потоком воды. Последовавший за тем удар уложил его на землю, так что Цао Уфан не мог ни двинуться, ни вымолвить хоть слово. Выглянув в окно, Хуа Уянь рассмеялся: — В обмен на жизнь напарника, — крикнул он человеку в сером, — даю противоядие! Жизнь за жизнь! Из комнаты вылетел белый флакон. Незнакомец в сером ловко поймал его и насмешливо улыбнулся: — Верное решение. Не успел Цао Уфан опомниться, как сообщник подхватил его, одним прыжком преодолел расстояние в три чжана и по крышам умчался прочь. — Как я и говорил — лучше оставаться здесь, чем гоняться за призраками в Яньмэни, — покачал головой человек в сером. — Жаль только, что никто меня не слушает. Он зашел в комнату, открыл бутыль с противоядием и бросил щепотку порошка на пол — зеленая жидкость тут же истлела. Затем аккуратно приподнял голову Чжун Чуньцзы и дал девушке того же порошка.

* * *

Очнувшись, Чуньцзы обнаружила, что ее с любопытством разглядывают чьи-то круглые блестящие глаза. Сперва она пришла в ужас, а потом сообразила, что на нее с любопытством смотрит обыкновенный маленький ребенок, которому нет и года. Как она здесь оказалась? Разве ее не отравили страшным ядом? Чуньцзы резко села, но голова сразу закружилась. К счастью, девушка вовремя схватилась за кровать, чтобы не упасть. — Госпожа, вы едва не погибли от опасного яда. Вам нужен отдых — лучше не вставайте, — посоветовал кто-то спокойно. Чуньцзы повернула голову: на стуле рядом с кроватью сидел молодой человек с совершенно седыми волосами, собранными на затылке в узел. Она не сразу поняла, что это Тан Лицы. «Неужели меня спас молодой господин Тан?» — удивилась она. Странно, что Тан Лицы, при его молодости и высоком положении, сумел ее спасти, в то время как сама Чуньцзы оказалась совершенно беспомощной. К тому же, разве он не прикован к постели? Тан Лицы уже переоделся. Прежде на нем было ночное одеяние, не подходящее для приема гостей. Теперь он облачился в элегантное светло-розовое ханьфу из лучшего шелка, что так шло к безупречным чертам его лица. Чуньцзы заинтересовал серебряный браслет на его запястье. Само по себе серебро — не самый благородный материал, но браслет отличался тонкой работой. На нем проступали детально прорисованные пейзажи разных времен года, птицы и даже фигурки женщин за вышивкой. Украшение явно не имело цены — и добавляло молодому человеку таинственности. — Вы видели смерть Ши Тинхэ. Неудивительно, что обитель Фэнлю хочет заставить вас замолчать, — продолжал Тан Лицы. — В конце концов, о пилюле Девяти Сердец не стоит болтать на каждом углу. — Обитель Фэнлю? — переспросила Чуньцзы. Тан Лицы кивнул. — Именно ее хозяева распространяют эти пилюли. Кроме Ши Тинхэ, их жертвами стали Западный Ветер Фэн Чуаньсян и Железное Перо Вэнь Жуйци. — Фэн Чуаньсян умер? — ахнула Чжун Чуньцзы. Что за горестная весть! Все знали честного и искусного воина Фэн Чуаньсяна. Зачем ему понадобилось губить себя этим смертоносным ядом? Тан Лицы взял со стола чашку. — Бродячая Тень Ван Юй убил жену Фэн Чуаньсяна — Сяо Эмэй. В погоне за местью Фэн Чуаньсян выпил запретное снадобье. Когда же он отомстил, яд стал расползаться по его телу и перекинулся на его лучшего друга — Железное Перо Вэнь Жуйци. После этого они приняли решение покончить с собой. — Когда все это случилось? — потрясенно спросила Чжун Чуньцзы. Тан Лицы протянул девушке чашку прозрачного чая. — Примерно две недели назад. Пожалуйста, угощайтесь. Все еще растерянная, Чуньцзы молча приняла чашку. Скользнув по ней взглядом, она поняла, что держит в руках редчайшее произведение искусства. Чашка была изящно расписана морскими волнами и облаками — настоящее сокровище, созданное из фарфора. — Как вы узнали о смерти Фэн Чуаньсяна? — спросила девушка. — Получил весточку из Яньмэни, — пояснил молодой человек. — Из Яньмэни? То есть об этом рассказал Вестовой Гусь Цзян Чэн? Тан Лицы кивнул. — Ши Тинхэ преследовал Цзян Чэна, но не подозревал, что у него самого есть хвост: Чи Юнь шел за ними по пятам и подслушал их разговор на озере Сяоянь. Оказывается, именно Ши Тинхэ дал Фэн Чуаньсяну сгубивший его яд. Фэн Чуаньсян выпил пилюлю, не подозревая, что его ждет смерть — симптомы проявились уже после того, как он убил Ван Юя. Тогда Ши Тинхэ попробовал вымогать у него деньги, чтобы продать еще одну пилюлю Девяти Сердец. Фэн Чуаньсян отказался. Он скрылся, а потом нашел убежище в доме своего друга Вэнь Жуйци. К сожалению, Вэнь Жуйци вскоре тоже заразился. Узнав, что лекарства нет, друзья решили принести себя в жертву. Они перерезали жизненные меридианы и умерли. Трогательное самопожертвование. — Вот что значит — люди чести, — вздохнула Чжун Чуньцзы. — Цзян Чэн тоже был другом Фэнь Чуаньсяна, — продолжал Тан Лицы, — и решил, что не успокоится, пока не узнает причину его смерти. След привел его к Ши Тинхэ. Скорее всего, он хотел, чтобы вы передали эти сведения своему знаменитому учителю Сюэ Сяньцзы. И, может быть, надеялся, что Сюэ Сяньцзы попросит помощи у Лунного Золотого Целителя Шуи Допо, и тот найдет противоядие. Но увы, Цзян Чэн умер от руки Ши Тинхэ и не успел с вами встретиться. Чи Юнь не ожидал, что Ши Тинхэ обнажит меч, и не успел вмешаться. А теперь он помчался в Яньмэнь, в ярости от того, что не смог спасти Цзян Чэна. Чуньцзы опустила голову. — Но ведь Чи Юнь и раньше знал о пилюлях Девяти Сердец… — Совершенно верно, — с легкой улыбкой подтвердил Тан Лицы. — Чи Юнь знал о пилюлях Девяти Сердец задолго до того, как заварилась эта каша. Я сам ему о них рассказал. — Вы?! — Чуньцзы даже подпрыгнула на кровати. Ребенок, в восторге от прыжка девушки, с лепетом схватился за ее рукав и засмеялся, энергично суча ножками. — Фэнфэн, — укорил его Тан Лицы. Услышав свое имя, мальчик пристыженно отпустил рукав и зарылся в постель. Чуньцзы растроганно смотрела, как ребенок прячет голову под одеялом. — Это ваш сын? Он такой милый. — Не мой, а друга, но, надо сказать, очень послушный, — ответил Тан Лицы. Он помолчал, а потом заговорил снова: — А что касается пилюль Девяти Сердец, то впервые о них стало известно еще до Нового года. Но такие вещи не обсуждают с посторонними. Чжун Чуньцзы с возросшим интересом посмотрела на молодого человека. Его необыкновенная красота притягивала взгляд, даже шрам через левую бровь ее не портил. Почти незаметный, он уходил вверх и скрывался под волосами — очевидно, это был след от опасного ранения, случившегося несколько лет назад. — Господин Тан, вас ведь приняли в королевскую семью?.. Скажите, почему вы уехали из столицы и скитаетесь по цзянху? Не боитесь, что родственники станут вас разыскивать? — Подобные вопросы я тем более не обсуждаю с чужаками, — ушел от ответа Тан Лицы. Смутившись, Чуньцзы уткнулась носом в чай. До чего же скрытный человек! Уже второй раз он называет ее чужачкой. Конечно, если подумать, она и в самом деле посторонняя, но слышать такое обидно. С тех пор как Чуньцзы стала ученицей Сюэ Сяньцзы, люди привыкли ей доверять. Еще ни разу с ней не разговаривали так отчужденно. — Вы еще не оправились от яда. Я оплатил аренду комнаты на ближайшие восемь дней. Если угодно, оставайтесь здесь до выздоровления. — С этими словами Тан Лицы поднял Фэнфэна с кровати. — Меня ждут дела, поэтому вынужден попрощаться. — А что с хозяйкой гостиницы? — спохватилась Чуньцзы. — Если она мертва, как я здесь останусь? — Ее просто усыпили, — ответил Тан Лицы, — День поспит и очнется. Отдыхайте. А если все же встретите своего знаменитого учителя Сюэ Сяньцзы — передавайте ему от меня привет. Удивленная Чуньцзы попыталась встать с постели. — Вы знаете моего учителя? Если господин Тан — старый друг Сюэ Сяньцзы, значит, он годится ей в дяди? Быть того не может! Тан Лицы лишь улыбнулся и молча вышел за дверь.

* * *

В укромных садах Цзяннани, где скрывалось обширное поместье, цвели цветы и щебетали птицы. Перед красными воротами стоял молодой человек в синем одеянии и, озабоченно хмурясь, смотрел в небо. — Герой Гу, — вздохнул пожилой старейшина с черной бородой, выходя из ворот, — не пора ли забыть про Чи Юня? Вряд ли он сегодня придет. Вы уже второй день его высматриваете. Молодой человек в синем покачал головой. — Чи Юнь — искусный воин, он непредсказуем. Пока я не узнаю, что ему нужно в Яньмэни, я не смогу спать спокойно. Разговаривая, они услышали приближающийся топот копыт. Молодой человек в синем обернулся. К ним мчалась крапчатая белая лошадь; пятна на ее крупе по форме напоминали цветки сливы. Всадница — Чжун Чуньцзы — в сиреневых одеждах, развевающихся на ветру, непринужденно держалась в седле. Увидев молодого человека, она натянула поводья, конь встал на дыбы. Всадница рассмеялась и грациозно спрыгнула с лошади, словно лепесток, принесенный ветром. — Как здоровье, братец? — весело поздоровалась она. Молодой человек в синем, носящий имя Гу Ситань, приветливо поклонился. — Рад встрече, сестрица, — ответил он, проводя девушку в ворота. — Жив и здоров, как видишь. Позволь представить тебе господина Цзян Фэйюя, — он указал на своего старшего спутника. — Он глава школы Яньмэнь и отец Вестового Гуся Цзян Чэна. По лицу Чжун Чуньцзы промелькнула тень. — Дядя Цзян, — поклонилась она. Цзян Фэйюй пригладил бороду. — Молодая госпожа хорошо воспитана и родом из уважаемой семьи. Мой мальчик пропал на два месяца с тех пор, как встречался с вами в последний раз. Не знаете ли вы, где он сейчас? Чуньцзы замялась. — Цзян Чэн… встретил свою смерть у озера Сяоянь, — наконец печально ответила она и сжала губы. — Его убил Ши Тинхэ. Цзян Фэйюй поник. — Неужели Чи Юнь говорил правду? — неверяще пробормотал он. — Разве Чи Юнь уже приехал в Яньмэнь? — удивилась Чуньцзы. — Не только приехал, — вмешался молодой человек в синем. — Он ворвался без спроса в зал Янгао, перевернул все вверх дном, украл кое-что из частной переписки и обвинил Ши Тинхэ в смерти Цзян Чэна. Он даже заявил, что кто-то из школы Яньмэнь мог сговориться с Ши Тинхэ и направить его по следам Цзян Чэна к озеру Сяоянь. Есть ли в его речах хоть слово правды? Гу Ситань подался вперед и посмотрел девушке в глаза. — Сестрица, о Ши Тинхэ идет добрая слава. Можно ли верить Чи Юню на слово? — По-моему, Чи Юнь хоть и разбойник, но заслуживает доверия, — честно ответила Чуньцзы. — Я не встречала Цзян Чэна у озера Сяоянь, но труп Ши Тинхэ видела собственными глазами. — Труп Ши Тинхэ? — изумленно переспросил Гу Ситань. — Но Ши Тинхэ так мастерски владел боевыми искусствами, что сумел победить самого Юй Цифэна! И несмотря на это его так легко убили? — Он был обсыпан багровыми пятнами, а это явный признак серьезного отравления, — сказала Чуньцзы. — По словам Чи Юня, для того, чтобы усилить боевые навыки, Ши Тинхэ употреблял ядовитое снадобье и только благодаря этому справился с Юй Цифэном. Яд постепенно его ослабил, поэтому он не смог дать Чи Юню отпор и умер от его руки. Цзян Фэйюй помрачнел. — Ши Тинхэ отравился сам или ему помог Чи Юнь? Молодой человек в синем покачал головой. — Никогда не слышал, чтобы Чи Юнь пользовался ядами. Иначе бы он попытался отравить меня во вчерашней стычке. А он просто отступил, вместо того, чтобы драться до конца. — Может, Чи Юнь и странный, но я ему верю. — Чжун Чуньцзы опустила глаза. — Кроме того, он мне помог. Если бы он сам отравил Ши Тинхэ, то мог бы легко убить и меня, как свидетельницу преступления. А вместо этого спас меня от смерти. …она решила не упоминать о Тан Лицы и солгать, что героический поступок совершил Чи Юнь. Чи Юнь и его молодой хозяин в равной мере интриговали Чуньцзы, а раз они так тесно связаны, то все равно, кого из них назвать. — Он тебя спас? — удивился Гу Ситань. — А почему не рассказал нам о своем подвиге? «Потому что и сам о нем не знает», мысленно хмыкнула Чуньцзы. — Просто он… — Когда это я тебя спасал? — вдруг прозвучал сверху холодный голос. — Хватит молоть чепуху, девчонка, и приписывать мне чужие заслуги! Чжун Чуньцзы вздрогнула и покраснела. Ну что за невезение! Всю жизнь говорить правду — и вдруг попасть впросак! Теперь любое оправдание прозвучит глупо. Гу Ситань и Цзян Фэйюй подняли головы: на красных воротах, скрестив ноги, сидел Чи Юнь в неизменной белой одежде. — Будь моя воля, — высокомерно бросил Чи Юнь, — я бы уже стер Яньмэнь с лица земли! Это не труднее, чем прихлопнуть комара. Думаете, стал бы я терять с вами время, если бы и в самом деле отравил Ши Тинхэ? Прикончил бы одним ударом — и вся недолга. — Значит, Цзян Чэн и вправду мертв? — дрогнувшим голосом спросил Цзян Фэйюй. — Мертвее мертвого, — подтвердил Чи Юнь. — Я понимаю, что для вас это горькая пилюля, но тут уж ничего не поделаешь. Цзян Фэйюй пошатнулся, и молодой человек в синем его поддержал. Но Гу Ситань явно терзался сомнениями. Заметив его недоверие, Чи Юнь надменно бросил: — Все вы, святоши, одинаковые. Если не верите моим словам, послушайте другого человека — может, тогда убедитесь сами. — Это кого же? Привлеченные спором, к воротам подтянулись другие люди школы Яньмэнь. Их возглавлял величавый воин в зеленом ханьфу, опоясанный мечом. При виде Чи Юня, беспечно примостившегося на воротах, воин нахмурился. — Если ты друг, то спускайся сюда и беседуй с подобающей вежливостью. Чи Юнь беззаботно взглянул на облака. — А если я не хочу? Что тогда? Вспыхнув от гнева, воин в зеленом обнажил меч. — Я смотрю, у тебя нет никакого уважения к школе Яньмэнь! Думаешь, можно приходить и уходить, когда вздумается? — А разве нет? — парировал Чи Юнь. Воин затрясся от возмущения: — Ах ты наглец!.. Чуньцзы не знала, смеяться или плакать. Она и сама побывала жертвой острого языка Чи Юня. А Железному Гусю Пу Чжунцюю, известному на всю школу Яньмэнь своим непрошибаемым упрямством, приходилось совсем туго. — Полегче, старик, — продолжал Чи Юнь. — Я даже отсюда вижу, как ты дрожишь. Значит, твое слабое место — это ноги. В настоящей схватке тебя легко будет опрокинуть на землю. Пу Чжунцюй растерялся. Он и сам знал, что слаб ногами, и вся его сила — в руках. Багровый от ярости, он стиснул рукоять меча, распаляя себя, чтобы проучить наглеца. — Чи Юнь, долго ты еще собираешься там сидеть? — спросил кто-то спокойно из-за ворот. — Кроме того, разве так в цзянху принято разговаривать со старшими? Взбудораженной толпе старейшин и учеников Яньмэни показалось, что они слышат знамение свыше. Каждое слово разило не в бровь, а в глаз. Лучше они и сами не смогли бы сказать. — Ну а как я, по-твоему, должен разговаривать? — фыркнул Чи Юнь со своего насеста. — Скромно, уважительно и с улыбкой, — пояснил его собеседник из-за ворот. — Неудивительно, что тебя выставили из Яньмэни вместо того, чтобы пригласить на чай. Гу Ситань оставил Цзян Фэйюя, все еще оплакивающего сына, вышел вперед и распахнул ворота. Перед ними стоял красивый молодой человек в ничем не примечательной одежде, с ребенком на руках. Гу Ситань видел его впервые, хотя и знал всех героев цзянху наперечет. — Чи Юнь? — с улыбкой обратился к разбойнику таинственный гость. Гу Ситаня обдало легким ветерком — Чи Юнь ловко спрыгнул на землю и отряхнулся. — Ладно, твоя взяла, — сдался он и, указав прочим на гостя у ворот, нехотя сообщил: — Этого человека зовут Тан Лицы. Названное имя ни о чем не говорило Гу Ситаню. Чуньцзы торопливо шагнула вперед и пояснила: — Молодой господин Тан — приемный сын императорского тестя. Эта новость заметно встревожила Цзян Фэйюя. — Что привело к нам такую высокопоставленную особу? Прижав к себе Фэнфэна, Тан Лицы зашел в ворота. Чжун Чуньцзы представила ему остальных: — Это молодой герой Гу, известный как Благородный Цинси, а это дядя Цзян Фэйюй — глава школы Яньмэнь. Рядом — дядя Пу Чжунцюй, которого знают под именем Железный Гусь. Тан Лицы приветливо кивнул: — К сожалению, я не могу поздороваться со старшими как подобает. Примите мои извинения. Оглядев молодого гостя с младенцем на руках, Пу Чжунцюй мысленно окрестил его белой вороной. Знатен он или нет — не имело значения. В мире боевых искусств лучше держаться от таких подальше. Отвечать Железный Гусь не стал, только буркнул что-то себе под нос. — Молодой господин Тан, в Яньмэни редко бывают такие знатные люди, как вы. Вас привело сюда срочное дело? — спросил Гу Ситань. — Ничего срочного, — покачал головой Тан Лицы. — Я выехал из столицы по неотложным делам, но есть один вопрос, который мне нужно обсудить со школой Яньмэнь. — Он взглянул на Чи Юня. — Простите, что явился без предупреждения: мой посланник мог наделать лишнего шума, и я счел необходимым лично извиниться за причиненные им неудобства. Чи Юнь возмущенно уставился на хозяина, но Тан Лицы хранил безмятежность, делая вид, будто наслаждается теплым весенним днем. — Яньмэнь — всего лишь скромная обитель, — прохладно заметил Пу Чжуньцюй. — Мы не привыкли принимать таких важных гостей как вы, молодой господин. Что за вопрос вас интересует? — Цзян Чэн выяснил, что смерть Фэн Чуаньсяна связана с Ши Тинхэ. Он приезжал к озеру Сяоянь, чтобы встретиться с девой Чжун. Кто еще в Яньмэни мог об этом знать? — Об этом знали я и глава школы. — неприязненно отозвался Пу Чжуньцюй. — Уж не хотите ли вы сказать, что кто-то из нас спутался с ядом? — Вся эта история стоила Цзян Чэну жизни. Вам не кажется, что это серьезный повод для волнения? — вежливо улыбнулся Тан Лицы. — В деле замешаны Ши Тинхэ, Чи Юнь и дева Чжун — то есть знаменитый герой, мастер боевых искусств из теневого мира цзянху и ученица прославленного Сюэ Сяньцзы. Иначе говоря, здесь все очень сложно и запутанно. Яньмэнь окажет большую услугу миру боевых искусств, если прольет свет на эту загадку. Пу Чжуньцюй ошеломленно молчал. Цзян Фэйюю стало заметно не по себе. — Молодой господин Тан прав, — подняв голову, поддержал он. — Цзян Чэн ввязался в эту затею из-за смерти друга, но при чем тут Чи… То есть, вы-то, господин, как туда попали? Чи Юнь вздрогнул и переглянулся с Тан Лицы. Тот вздохнул и спросил: — Уважаемые господа когда-нибудь слышали о госпоже Бай, которую еще называют Минъюэ Тяньи, и о том, как она исчезла из дома? — Кое-что слышали… — замялся Цзян Фэйюй. — Бай Сучэ обручена с Чи Юнем, хотя они еще не поженились, — пояснил Тан Лицы. — Семья Бай у Чи Юня в долгу. Господин Бай Юмин предложил Бай Сучэ Чи Юню в жены в благодарность за то, что тот спас ему жизнь. Однако нареченные успели встретиться лишь раз или два, после чего Бай Сучэ таинственно покинула дом. Это случилось уже больше года назад. Чи Юнь выяснил, что ее исчезновение могло быть связано с ядом. Объяснение Тан Лицы приободрило Цзян Фэйюя. — Если так, то я сегодня же опрошу всех учеников, — объявил он. — Надо разобраться, кто разболтал о встрече Цзян Чэна с барышней Чжун у озера Сяоянь. Если бы не этот предатель, Цзян Чэн был бы еще жив! Тан Лицы кивнул. Цзян Фэйюй пригласил гостя в дом и распорядился подать чаю. А Чуньцзы все не могла успокоиться, вспоминая, как соврала о своем спасителе. Она припомнила слова Тан Лицы о том, что со старшими надо разговаривать «скромно, уважительно и с улыбкой» и невольно улыбнулась. А ведь и правда сработало! Будь мягким и вежливым, как Тан Лицы — и получишь приглашение на чай. Она украдкой покосилась на Чи Юня — к потехе зевак из Яньмэни дерзкий разбойник послушно шел за Тан Лицы и помогал ему с Фэнфэном.

* * *

Несколько дней спустя в Яньмэнь примчался даос Цинхэ из Удана и с глубокой скорбью сообщил о гибели Ши Тинхэ. Кроме того, по его словам, сразу несколько школ боевых искусств обнаружили, что ученики принимают некий наркотик, и, что самое страшное, этот наркотик приводит к неизлечимой и заразной болезни. Цзян Фэйюй спросил, знает ли об этом глава Союза боевых искусств — Цзяннань Фэн. Даос ответил, что с тех пор, как Вэй Бэйинь разрушил обитель в горах Цзяннань, глава скрылся в неизвестном направлении вдвоем с сыном, и никто до сих пор не знает, где они, и что с ними случилось. Хуже того, после смерти Бай Нанчжу, Глаз Неба Юй Сюй, Сереброволосый Жун Инь и чудодейственный целитель Ци Ян, судя по всему, пустились на поиски давно потерянного молодого мастера Шэньсяна. И вряд ли в обозримом будущем смогут помочь. Все, кто слышал эти новости, со вздохом вспоминали далекие, как сон, события прошлых лет — битву Ли Линъяна, осаду Шан Сюаня и то, что случилось с Бай Нанчжу. Теперь, когда герои разбрелись по всему свету, казалось, что эпоха их былой славы ушла безвозвратно. Все важные лица цзянху собрались в Яньмэни обсудить смерть Ши Тинхэ, и только о Сюэ Сяньцзы, как ни странно, по прежнему не было ни слуху ни духу. Чжун Чуньцзы лишь вздыхала — скорее всего, учитель счел ее срочное письмо пустяковым и выкинул его из головы. А Чи Юнь и Тан Лицы, пока суд да дело, расположились в гостевых покоях Яньмэни. Их будто бы не интересовали споры старейшин и причины смерти Ши Тинхэ.