Часть 1

      Эоны — самые могущественные существа этой вселенной. Их возможности выходят за грань понимания обычных людей и даже любых долгоживущих видов. Сколько всего эонов — неизвестно, но наиболее изучены восемнадцать из них. Каждый из них связан со своим путём и имеет свою уникальную историю. Кто-то уже мёртв, о ком-то ничего не известно, а кто-то предпочитает сеять хаос как Нанук, Яоши или Аха.       У всего есть своё начало и свой конец. В том числе и у эонов. Среди них есть тот, кто является их прародителем, Предвечным и Изначальным существом. Самый могущественный из всех, способный поставить остальных на колени. Своего рода «отец», про которого все давным давно позабыли.       Он настолько древний, что даже эоны, которых Он в своё время породил, уже не помнят о Нём. Даже среди них Он считается лишь сказкой, отжившей своей век.       Однако «позабытый» не значит «несуществующий». У него нет имени или пути, нет последователей или учеников. У него нет ничего, кроме невообразимой скуки, которая медленно сводит с ума.       Казалось бы, существование Его бесцельно и бесполезно. Но именно Он является опорой вселенной, благодаря которой она до сих пор не уничтожена.       Многие тысячелетия назад, когда Он был молод, Он любил спускаться к смертным в причудливых оболочках. Любил веселиться среди них и узнавать новое. Теперь же Он давно позабыл о том, какие радости Ему это приносило.       Меланхолия могла бы проглотить Его окончательно, если бы смертные не умудрились случайно пробудить в нём интерес.       Используя семя разрушения малыша Нанука, они попытались создать для него идеальный живой сосуд, обладающий своим самосознанием и волей.       Это было достаточно любопытно, чтобы Он решил дать этому эксперименту шанс на существование.       Отколов от своей сути щедрый кусочек, Он вложил его вместо души в сосуд и принялся ждать. Следующие пару-тройку веков обещали быть интересными.       Сосуд был назван Келусом. Имя его означало «небо», и эта шутка, даже невольный каламбур, приводила Его в восторг, который, казалось, был давно позабыт.       Сосуд, на удивление, не отрастил себе несколько лишних конечностей, как это бывало с прямыми воплощениями Его. Все оболочки, которые Он создавал для своих путешествий, всегда имели нехарактерные черты: две дополнительные руки, три ноги или пучок крыльев.       Келус же был идеальным сосудом. Настолько идеальным, что Он был им очарован. Был готов с гордостью назвать этот сосуд своим лучшим творением, потеснив на этом пьедестале всех прочих эонов.       Келус стал его лекарством от скуки, любимой игрушкой и драгоценным творением.       И Он был рад. * * *       Если бы вы спросили Келуса о его прошлой жизни, жизни до того как он стал вместилищем Стелларона, он ничего бы не смог ответить. В его памяти была лишь Кафка и ничего больше. Удивительно, что он вообще мог вспомнить своё имя.       Хотя, это, скорее всего, была заслуга той самой Кафки, а не его собственная.       Но если Келус что и знал, так это то, что он был опасен. И речь сейчас даже не об опухоли миров, вовсе нет. При всей своей наивности, Келус не был глупым и прекрасно понимал, что сила, которая бежит в его золотой крови, может с лёгкостью уничтожить вселенную. Или создать парочку новых миров.       Разрушение не удивительно, это привилегия Стелларона, который на такое легко способен.       Но созидание? Это диаметрально противоположно тому, что несёт в себе опухоль миров. Эта сила явно не является частью того, что поселилась в его теле и сделала знаменитым.       Эта сила была настолько огромной и невообразимой, что порой даже предсказывала небольшие кусочки будущего. Именно благодаря ей интуиция первопроходца была на недостижимой для других высоте.       И она была его скрытой силой, козырем, который прятался в рукаве, чтобы в один прекрасный миг спасти всем жизни.       Об этой части своих способностей Келус никому не рассказывал: ни Вельту, который знает, казалось, обо всем; ни Химеко, нежной и доброй как родная мать; ни Дань Хэну, который всегда готов прийти на помощь, какой бы трудной не была просьба; ни даже проницательной Пом-Пом, умеющей смотреть в глубь чужих сердец.       Каждый раз, когда он просто задумывался о том, чтобы раскрыть секрет, что-то, спрятанное в душе, его останавливало. И Келус смирился с этим.       Некоторые секреты должны до последнего оставаться секретами.