Часть 3

"Всё ясно... ГРИФФИНДОР!!!" Эти слова влетели мне в голову то ли с радостью, то ли с тоской о маме. Изначально в зале стояла гробовая тишина, ну правда, а как бы вы отреагировали на то, что пришла какая-то девица, являвшаяся родственницей самого Гарри Поттера. Но тишина длилась не долго, через несколько секунд стол Гриффиндора встал и начал хлопать в ладоши с такой гордостью, что мне стало на мгновение приятно, но расслабляться нельзя, ведь в скором времени начнутся расспросы. Я пошла в сторону своего стола и присела рядом с Гарри, напротив меня сидели Рон и Гермиона, троица о чем-то оживленно болтала, а когда я села Гарри отвлекся на меня. - Я знаю твоё чувство, поэтому не стану докапываться с вопросами, когда будет время мы с тобой все обсудим, - произнес с улыбкой он и приобнял меня. - Спасибо. - ответила я. Гермиона мне тоже улыбнулась, а после положила мне в тарелку какой-то десерт, назвав его "самым вкусным из всех". Но потом посмотрев в сторону резко спросила: — А это кто? Я, Гарри и Рон посмотрели туда же, куда она. Первым мы увидели уже привычного профессора Дамблдора, сидевшего в центре длинного стола в своем золоченом кресле с высокой спинкой. На нем были темно-фиолетовая мантия с серебристыми звездами и такая же шляпа. Дамблдор склонил голову к сидевшей рядом женщине, которая что-то говорила ему на ухо. Она выглядела, подумала я, как чья-нибудь вечно незамужняя тетушка. Пухлая и приземистая, с короткими курчавыми мышино-каштановыми волосами, она повязала голову ужасающей ярко-розовой лентой под цвет пушистой вязаной кофточки, которую надела поверх мантии. Вот она чуть повернула голову, чтобы отпить, из кубка, и Гарри, как я поняла, узнал это бледное жабье лицо и выпуклые, с кожистыми мешками глаза. — Это же Амбридж! — Кто-кто? — спросила Гермиона. — Она была на разбирательстве моего дела, она работает у Фаджа! — Кофточка что надо! — ухмыльнулся Рон. — Работает у Фаджа... — нахмурившись, повторила Гермиона. — И что, в таком случае, она делает здесь? — Понятия не имею... - И это странно, человек из министерства в школе, еще и учитывая ситуацию с Гарри и Дамблдором в "Ежедневном пророке", не к добру это. - подытожила я. Мы оставили данный вопрос на потом и начали есть еду, которая выглядела ну очень аппетитно. После, когда я закончила есть, я осматривалась вокруг: все факультеты были дружны, веселы и это радовало. Мой взгляд не упустил и стол Слизерина, все сидят и с презрением отзываются о других ребятах, и только Драко сидел молча и, тыкая вилкой в тарелку, размышлял о чем-то, хотя его друзья пытались навести шумиху. Неужели он задумался над моими словами или я его задела... И будто поняв, что на него кто-то смотрит, он поднял взгляд и посмотрел в мою сторону. Он сразу встрепенулся и сделал самовлюбленный вид, а после окинул меня презрительным взглядом отвернулся к друзьям, включаясь в разговор. "Неужели ты настолько грубиян!? Просто не выносимо!" - подумала я. Когда ученики покончили с едой и гомон в зале опять сделался громче, Дамблдор вновь поднялся на ноги. Разговоры мгновенно умолкли. Все повернулись к директору. Гарри между тем ощущал приятную сонливость. Где-то наверху его ждала кровать с четырьмя столбиками, чудесно мягкая, теплая... — Теперь, когда мы начали переваривать этот великолепный ужин, я, как обычно в начале учебного года, прошу вашего внимания к нескольким кратким сообщениям, — сказал Дамблдор. — Первокурсники должны запомнить, что лес на территории школы — запретная зона для учеников. Некоторые из наших старших школьников, надеюсь, теперь уже это запомнили, - на эти слова Гарри, Рон и Гермиона обменялись ухмылками, а директор продолжил, - Мистер Филч, наш школьный смотритель, попросил меня — как он утверждает, в четыреста шестьдесят второй раз — напомнить вам, что в коридорах Хогвартса не разрешается применять волшебство. Действует и ряд других запретов, подробный перечень которых вывешен на двери кабинета мистера Филча. У нас два изменения в преподавательском составе. Мы рады вновь приветствовать здесь профессора Граббли-Дерг, которая будет вести занятия по уходу за магическими существами. Я также с удовольствием представляю вам профессора Амбридж, нашего нового преподавателя защиты от Темных искусств. И тут мы все вчетвером обменялись тревожными взглядами. Прекрасно! Человек из министерства стал учителем! Мечта каждого ученика! Значит, что-то происходит, и это что-то всех это скрывают. А Дамблдор продолжал: — Отбор в команды факультетов по квиддичу будет происходить... Он умолк и с недоумением посмотрел на профессора Амбридж. Поскольку стоя она была лишь ненамного выше, чем сидя, все не сразу поняли, почему Дамблдор перестал говорить. Но тут послышалось ее негромкое «кхе, кхе» и стало ясно, что она поднялась на ноги и намерена держать речь. Замешательство Дамблдора продлилось всего какую-нибудь секунду. Затем он проворно сел и уставил на профессора Амбридж пытливый взгляд, точно ничего на свете не желал сильнее, чем услышать ее выступление. — Благодарю вас, директор, — жеманно улыбаясь, начала Амбридж, — за добрые слова приветствия. Как приятно, доложу я вам, снова оказаться в Хогвартсе! — Она опять улыбнулась, обнажив очень острые зубы. — И увидеть столько обращенных ко мне счастливых маленьких лиц! Я с нетерпением жду знакомства с каждым из вас и убеждена, что мы станем очень хорошими друзьями! - Извините, но меня сейчас стошнит от такой напыщенности, где эти счастливые лица она увидела? - тихо произнесла я, и те, кто это услышал за столом, невольно улыбнулись. Амбридж села. Дамблдор похлопал. Педагоги последовали его примеру, но все же было заметно, что некоторые сомкнули ладони всего раз или два. После Дамблдор снова встал. — Благодарю вас, профессор Амбридж, за чрезвычайно содержательное выступление, — сказал он с легким поклоном. — Итак, я продолжу. Отбор в команды по квиддичу будет происходить... — Это точно, что содержательное, — вполголоса за­метила Гермиона. — Только не говори, что тебе понравилось, — тихо сказал Рон, повернув к Гермионе лоснящееся от сытости лицо. — Одна из самых занудных речей, какие я слышал. А ведь я рос с Перси. — «Содержательное» и «понравилось» — разные вещи, — сказала вместо Гермионы я. — Эта речь очень многое объясняет. — Правда? — удивился Гарри. — А по мне, так вода водой. — В этой воде растворено кое-что важное, — сумрачно проговорила Гермиона. — Да что ты, — с недоумением сказал Рон. — А я тебе скажу, что означает эта прекрасная речь, — сказала Гермиона зловеще. — Означает то, что Министерство вмешивается в дела Хогвартса. - И при этом, на прямую без какого либо разбора. Я думаю, что наступают не очень веселые времена, что-то происходит, и министерство не хочет нас в это посвящать. - поддержала я Гермиону. Тем временем все вокруг зашумели и засуетились. Дамблдор, пока они разговаривали, объявил торжество оконченным. Ученики начали вставать и двигаться к выходу. Гермиона взволнованно вскочила на ноги. — Рон, мы же должны показать первокурсникам дорогу! — Ах, да, — сказал Рон, который явно про это забыл. — Эй! Эй, вы! Мелкота! Я и Гарри прыснули от смеха, но сразу же замолкли, увидев серьезное лицо уже "нашей" подруги. — Рон! — А кто они, по-твоему? Великаны, что ли? — Может, они и маленькие, но не смей называть их мелкотой! Первокурсники! — властно крикнула Гермиона через стол. — Сюда, пожалуйста! Ребята ушли по своим делам с маленькими детьми, а Гарри вызвался мне помочь найти комнату и вход в гостиную Гриффиндора. - Так ты моя родственница? - Да.. - И как давно ты это знаешь? Почему не связалась со мной или еще с кем-нибудь? - Гарри, пойми, мою маму убил сам-знаешь-кто, и отцу, который пообещал сохранить меня в целостности и сохранности, ничего не оставалось как сбежать со мной и засесть ниже травы, при этом наговоря никому, я не знала, жив ли мой крестный или кто еще, для меня было большое удивление, когда отец рассказал мне обо всем в 7 лет, и я была рада, что хоть ты и Сириус остались живы, хоть я вас и не знала. Мы очень долго не появлялись в свет, сначала обучение на дому, после в Дурмстранге, а потом по причине, которую я тебе рассказала, я перевелась сюда. - Знаешь, Эн, я обещаю, что защищу тебя, и проведу с тобой столько времени вместе, что мы наверстаем упущенное время. - Спасибо, Гарри! Так дойдя до конца коридора, который вел к общей гостиной Гриффиндора, мы уперлись в портрет Полной Дамы. — Без пароля хода нет, — заявила она надменно. — Мимбулус мимблетония! — Верно, — сказала Полная Дама, и ее портрет повернулся в нашу сторону, как створка двери. За ним в стене открылся круглый проем, куда я и Гарри тут же влезли. Дин Томас, Симус Финниган и Невилл и другие ребята, пришедшие в общую гостиную факультета первыми, были заняты оклеиванием стен фотографиями. Перед тем как Гарри и я вошли, они разговаривали, но едва увидели нас — тут же умолкли. — Привет, — бросил он и, подойдя ко столу, отодвинул для меня стул, и я присела. — Здорово, Гарри, — сказал Дин, — Как каникулы, ничего? — Нормально, — ответил Гарри. — А у вас? Пока мальчики разговаривали я сидела молча, чувствуя, что сейчас что-то случится. — У меня более-менее, — ухмыльнулся Дин. — Уж точно лучше, чем у Симуса. Он сейчас как раз мне рассказывал. — А что случилось, Симус? — спросила уже я. Симус ответил не сразу. Он что-то замешкался, проверяя, ровно ли приклеен плакат с изображением команды по квиддичу «Кенмарские коршуны». Потом, не поворачиваясь лицом к Гарри, сказал: — Мать не хотела меня пускать. — Что? — Гарри замер. — Мать не хотела меня пускать в Хогвартс. Симус отвернулся наконец от плаката, по-прежнему не глядя на Гарри. — Но почему? — изумленно спросил Гарри. - В чем может быть причина не пускать ребёнка в Хогвартс? - переспросила я. — Ну, — сказал он с некой взвешенностью в голосе, — похоже, что... из-за Гарри. — Как так? — быстро спросил Гарри. Сердце у него забилось. У меня опять появилось ощущение — будто что-то на тебя надвигается. — Ну, — опять произнес Симус, все еще избегая взгляда Гарри и моего, — она... э... нет, дело не только в тебе, еще и в Дамблдоре... — Она что, верит россказням «Ежедневного пророка»? — спросил Гарри. — Думает, что я лжец, а Дамблдор старый дурак? Симус поднял на него взгляд. — Да, что-то в этом роде. Гарри ничего не сказал, но было понятно, что он был зол. Вдруг Симус спросил: — Слушай-ка... А что, собственно, случилось в тот вечер, когда... Когда погиб Седрик Диггори? - Слушай, не надо спрашивать о таком у Гарри, если есть вопросы, задавай своей маме, а та пусть в "Ежедневном пророке" прочитает! - тут уже вспылила я. - Не смей так говорить о моей матери! Ты вообще еще никто! Думаешь раз поступила сюда, так тебя все приняли? Симус с этими словами подошел ко мне ближе, я же в свою очередь встала и достала палочку, сказав: - Даже не думай мне угрожать, иначе я применю Оскауси, и ты никогда не откроешь свой рот в мою сторону и в сторону Гарри, так как у тебя его не будет! - обратилась я к нему, а когда он выдохнул и отошел, я обратилась ко всем, кто находился в общей гостиной, среди них были уже Рон и Гермиона, - Я не знаю, что тут происходило до моего прихода, но то, что Сам-знаете-кто возродился, правда. Многие Магические школы, уже закрылись, а там, где училась я, потихоньку появляются странные люди. Оглянитесь! Из Азкабана сбежали все бывшие Пожиратели Смерти, и виной тому не Сириус Блэк! А нам сюда, в обычную школу волшебства, присылают людей из министерства, а зачем? А затем, чтобы мы не болтали попусту правду, ведь Министерству это не выгодно! Поэтому, я искренне верю Гарри и его словам. - Мы тоже ему верим, - произнес Рон, и Гермиона кивнула в знак согласия с ним. - Моя бабушка говорит, что это все чушь! — крикнул Невилл фальцетом. — Она говорит, это с «Пророком» неладно, а не с Дамблдором. Она даже подписку аннулировала. Мы верим Гарри, — бесхитростно сказал Невилл. - Хорошо, - сдался Симус, - я верю тебе Гарри, прости, что наехал. И ты, Энрика, прости! - Ничего, а теперь вы как хотите, а я хочу спать, день был тяжёлым, - И с этими словами я пошла с Гермионой в нашу комнату.