Часть 1

*** Как он здесь оказался? Джон и сам не смог бы объяснить. Сейчас под свист разрывающихся мин, он живет лишь настоящим. Прошлого и будущего у него давно уже нет. Как из мерзкого насильника он превратился в штурмовика? После того, как его арестовали за нападение на полицейского, если не считать нарушение УДО и изнасилование случайной попутчицы, которое благодаря его адвокату удалось замять, Джона осудили на тридцать лет заключения. Перед самой отправкой в тюрьму к нему зашёл «человек в черном», не санкционировано набиравший заключенных в рекруты для прохождения службы в одной из неблагополучных стран мира. Там надо было поддерживать порядок, а рук, как видно, не хватало. Долго убеждать Джона Тайлора не приходилось. В тюрьме его ждали, и он это знал. Несмотря на то, что он смог бы дать отпор, там совсем не любят насильников. Место у «параши» его не привлекало. А отдельной камеры для таких как он не предусмотрено. Частная военная компания приобретала в его лице надежного психопата, способного не расчувствоваться в первом бою. На этом и сошлись, ударив по рукам и освободившись от наручников навсегда. Сначала не было просто. Одно дело выслеживать «добычу», как он привык будучи сталкером. Другое, когда тебя неожиданно со всех сторон атакуют и пронизывают осколками, каприз которых ты не сможешь предугадать. Попадет ли снаряд в тебя или твоего товарища, который чуть дальше в окопе, такой же как ты бывший осужденный, но менее удачливый, не рассчитаешь. Договориться и переубедить стального убийцу невозможно. Воистину, длань Божья. Похоже расплата за сексуальное насилие над женщинами, которых Джон «любил» как умел, боясь привязанностей, и должна быть такой жестокой. Тем не менее насильника хранил его демон, темный попутчик, не позволяющий ему завести нормальные отношения с женщиной. Сейчас этот попутчик забился в дальний угол души и не высовывался. Да и некого ему было удивить своими душевными и плотскими изысками. В роте была парочка лесби, но связываться с ними было чревато. Такой ревностной опеки друг за дружкой он не встречал никогда. Был ещё трансвестит, опечаленный несоответствием внутреннего мира с телом, но Джон в нём ничего женственного не находил и, поэтому, как и многие, мастурбировал в коротких перерывах между боями на Анжелину Джоли. Быть штурмовиком ему понравилось. Особенно те моменты, когда зачищаешь населенный пункт. Забегаешь в полуразрушенный домишко, который и раньше не блистал роскошью, а там девочка оплакивает тела родителей. Хорошо, что Джон не ринулся спасать малышку первым. Мгновение, и его командир принимает на себя автоматную очередь из рук девятилетнего ребёнка. Джон прекращает беспорядочный обстрел выстрелом девчушке в лоб. — Плохая девочка, — его трясёт, неужели шок? Джон пытается не зарыдать в кулак. Командир и ещё четверо убиты, один корчится на земле, взывая о помощи. Джон отправляет друга в Вальгаллу, выстрелив, так же как и девочке, в голову, избегая смотреть в молящие глаза и вздрагивающие конечности. — Отче наш… Здесь он стал христианином, хотя «посмотреть Богу в глаза» не решился бы. Вряд ли он его простит. Всё в его безумной голове давно смешалось. Иисус, Будда, Один и его личный демон, заставивший оказаться в этом аду. Иногда он звонит дочери. Правда, все её знают как племянницу. Сестра однажды так надралась, что его, пятнадцатилетнего юношу, опекуншей которого считалась, взяла и совратила. Но об этом никто не должен узнать. Достаточно того, что его дочка не стала уродливой жертвой инцеста. Из неё выросла красивая добрая девочка, отличница. Теперь за неё он точно отрежет голову любому, даже не задумываясь о морали. На его шевроне изображение волка. Не то чтобы он его приобрел специально, просто снял с убитого приятеля, с которым спали бок о бок на сдвинутых кроватях в учебке и слушали музыку, разделив проводные наушники на двоих. А когда бокс не отапливался, эта их близость сохраняла тепло. Симбиоз. Конечно, приятель не был по натуре крутым волчарой, поэтому и погиб раньше всех. Джон остался единственным, кто уцелел из их выпуска. Тотем волка. Он прочитал об этом когда-то в интернете. Волки однолюбы, у своего логова не охотятся, ценят семью, заботятся о самке и потомстве. Жаль, что его самка так и не нашла его. Печалька. Но Тайлер не унывал. Тут унывать и некогда. «Птички» подлетают неожиданно, снайпер затаился на холме, подключаясь к их волне, от скуки начинает что-то напевать ему в ухо на своём тарабарском языке. Снайпер девушка? Интересно, как она выглядит? Нарушать приказ у них не принято. Свои же, не долго думая, прикончат на раз. Об этом все предупреждены с самого начала. Как и в плен сдаваться не имеет смысла. Тебя никто не обменяет. А если такое случится, то лучше вешайся сам. Адское пекло. Все черти хохочут на левым плече, а ангелы обгорели. Она снова запела. Выманивает его из укрытия? Джон хмыкнул. Кларк спит, прижавшись к стене полуразвалившейся лачуги. Никто не помешает ему сгонять в разведку. Только если мгновенный трибунал. Нет секса, нет охоты, пусть будет риск и адреналин. Джон давно рассчитал, где она может находиться. Он знал, что его можно легко засечь и, быстро перекатываясь от валуна к валуну, «обходя» её возможное поле зрения, добрался до «мертвой зоны», где очаровательно тупой снайпер врага не сможет его заметить. Тайлер прополз часть пути по-пластунски, приподнялся на корточки и достиг цели быстрее, чем его могли бы обнаружить. Снайпер, увлеченная пением, ни разу не фальшивит. Интересно, о чём её песня? Мгновение, и он заходит к её укрытию с тыла, как бы забавно это не звучало в отношении насильника. Бьёт прикладом по незащищенной каской части затылка. Песня обрывается. Джон перевернул её навзничь, стащил балаклаву, рассчитывая увидеть гриву длинных волос, но тёмный ежик короткой стрижки его обескураживает. Пацан? Нет, длинный маникюр, нарощенные ресницы и изящной формы брови выдают в снайпере девушку. Пока она приходит в себя, Джон деловито потрошит её рюкзак. Прокладки, печеньки, аптечка… И что девушек заставляет заключать контракт с дьяволом ? Ей тут не место, но попробуй скажи это феминистке или самонадеянной защитнице идеи. «Ага, лучше пусть за ней на гражданке охотятся такие как ты?» — услышал он голос собственной совести, с которой спорить сегодня не стал. Очнулась? Снайпер приоткрыла ярко-голубые, как небо, глаза. Джон разорвал обёртку печенья и захрустел откушенным кусочком, ухмыляясь и показывая ряд верхних острых зубов. — Ну что, красотка? Пошли в плен. Она дернулась в сторону, чтобы схватить оружие, но его рядом не оказалось. — Это ищешь? — Он потряс её винтовкой на своем плече. По выражению её глаз он понял, что девчонка знает английский. Прищурившись, он кивнул в сторону. — Пошли, не ломайся. Иначе я тебя сам сломаю. Она знала, что наёмник не шутит. Она знала, что штурмовиков набирают из головорезов. Как она могла так проколоться? Дура. Теперь её точно изнасилуют и разорвут на клочки эти псы. — Не изнасилуют, — успокоил её Джон, будто прочитав мысли. — Нельзя. У нас не церемонятся. Осуждены уже были, теперь только божий суд. Боюсь, и за твои печенюшки меня могут шмальнуть, если наябедничаешь. — Я тебе заплачу, отпусти, — надеясь на меркантильность наёмника, начала она его уговаривать на ломаном английском. — У меня много денег. — Чё ж ты тут тогда делаешь, раз такая богатая? Любишь убивать? — прищурился Джон. — Деньги желанны семейным. У меня нет семьи. Адреналин отвлекает от боли, лечит, правда? Ты это понимаешь. Парень бросил? Папик приставал? Аборт на поздней стадии, выкидыш? Что привело тебя сюда? — Тебя, что привело? Это моя земля, валил бы восвояси, — тихо произнесла пленница и стала медленно отползать от него. — Эй, ну-ка сюда, — он прицелился в её миловидную мордашку. Девушка вернулась на место. — Меня выкупили у моей страны для помощи твоей. Если честно не понимаю, чего вы с друг другом не ладите. А теперь без пафоса. Что тебе мужики сделали, что ты пошла их отстреливать? — Изнасиловали, — выпалила она с ненавистью. Джон задумался. — Но я всё-таки смогу тебя ублажить, если захочешь. Мне не принципиально, — решив выиграть время и подобрать момент, чтобы вырубить верзилу, поймавшего ее врасплох, произнесла она. — Нет, тут везде грязь и смрад. Но я бы не отказался остаться с тобой наедине где-нибудь в блиндаже. Как думаешь? Я точно справлюсь с этим лучше, чем наш капитан. — Он явно клюнул на предложение секса, но янки не так прост, как можно было подумать. В этот момент на позиции, где он только что должен был находиться, прозвучал взрыв. Остатки здания превратились в прах. Бедный Кларк! Джон, оцепенев от неожиданности, с приоткрытым ртом, ошарашено наблюдал за своей разгромленной позицией через прицел винтовки. — Ты, выходит, мне жизнь спасла? — прошептал он невнятно. Девушка хотела снова отползти и бежать, но он наступил ей на руку ногой в тяжелом берце. — Плохая девочка. Я буду скучать, если ты сбежишь… Валим! Увидев в небе фосфорные огни, он быстро сгреб её в охапку, путаясь в снятых с девушки амуниции и оружии, и потащил в ближайшее укрытие, которым для них явилась чья-то здоровенная нора. Скорее всего волчья. — Пусти, урод! — возмущалась девушка, смешав родные слова с английскими. Он затолкнул её в самую глубь норы и загородил собой проход наружу, стараясь защитить лицо её бронежилетом, снятым при обыске. Жгучие «капли» химоружия нещадно прожигали землю рядом с ними. Корни и верхушки деревьев вспыхивали как спички. — Вот суки! — вырвалось у него. — Сиди, не рыпайся, волк не придёт, он давно сбежал из этого ада со всем своим семейством. Съешь печеньку. Пленница, не обращая внимания на попытки наемника казаться весёлым, лихорадочно соображала, как его прикончить и свалить к своим. Но шансы были не велики. Рация осталась на том месте, где он её схватил. Связаться со своими не предоставлялось возможным уже по той причине, что до рации не только не добраться, даже придушив, рядом ухмыляющегося, янки, но просто потому, что она наверняка уже расплавлена. — Отвали! — толкнула она его в бок, возмущаясь теснотой укрытия. Но ответный удар локтем ей в переносицу заставил девушку заткнуться. Она буквально захлебывалась своей кровью, попадавшей из носоглотки прямиком в пищевод. — Я тебя не предупреждал, что не люблю дурочек? Если хочешь уцелеть, веди себя как леди. — Гондон, — прошептала она злобно. — Не время думать о сексе, милочка, может позже… У меня всегда есть на всякий случай парочка таких в кармане, — подмигнул он ей, окончательно подавив всякое желание пререкаться. Когда все улеглось, была уже глубокая ночь. В небе яркие звёзды удивлённо «таращились» на безумства людей. — Карат, Карат, я Лис, как слышно, прием, — батарейка его рации садилась, и нужно было срочно связаться со своими. — Черт, ты живой, братишка! — радостно заржал в эфире Карат. — Там всех накрыло. Сейчас чисто, давай на базу. — Окей, иду. — Джон взглянул на связанную девчонку с окровавленной рожей. Погорячился. Но она знала куда полезла. Здесь за жизнь и ломаного гроша не дают. Наивная. Пора было выдвигаться к своим, пока не пришли ее. — Отпусти, а? — простонала снайпер — Зачем я тебе? — Затем, что на твоей винтовке пятнадцать насечек . Так кто и как тебя изнасиловал? Путь долгий, рассказывай. — Хрен я перед тобой буду «бисер метать»! — не унималась она. — Библию вспомнила? — толкнул он ее прикладом в спину, пропуская впереди себя. — Топай вперед, будешь мины «собирать»! Не прошли они и мили, как Джон понял, что они заблудились и вышли к стану врага. Снайпер оживилась. — Стой, блядь! — прошипел он, но было поздно. Их заметили по тепловизору. — Пикнешь, убью. — Отпусти, я попрошу их, они меня послушают, скажем, что не ты, а я тебя взяла в плен, — умаляла девушка. Он долю секунды раздумывал, потом толкнул её: — Иди. — Ага, спасибо, я поговорю, они тебя не тронут, просто сдашься и всё. Он кивнул, отдавая ей всё оружие и рюкзак. Девушка побежала без оглядки. Джон отцепил припрятанную гранату, выдернул чеку и стал ждать, когда за ним придут забирать в плен. Прошло минут двадцать. Он сидел на сырой земле и жевал травинку. Послышались голоса. — Янки? — Да, братухи, я сдаюсь. Оружие вашей отдал. За меня выкуп дадут, — отозвался Джон. — Бля, все вы ссыкло, выходи на свет, — крикнул вражеский солдат. Джон поднял руки и пошел на них. Подойдя достаточно близко, остановился. Прищурившись на свет фонаря, дал себя осмотреть. Сжатую в его большой ладони гранату, не заметили. — Я же говорила, что тебя не тронут… — раздался голос снайпера из толпы солдат. — Ну ты дура, — отчаянно произнес Джон. — На фиг ты вернулась!       Сделав шаг на вперёд, прежде чем враги что-то поняли, он разжал ладонь. Но граната не взорвалась. Как и следовало ожидать, он не был желанным гостем ни в аду ни в раю. Зажмурившийся в ожидании смерти неудачник, услышал хохот своих врагов. Хотя, кто сказал, что они были врагами? Он воевал не за родную страну, а на работодателя. Джон открыл глаза, поднял руки вверх и улыбнувшись сказал: — Упс! Но за меня точно дадут выкуп. Её имя Мэри Барлоу. ***       Зря парни ему поверили. Корысть никогда не приводила к добру. Катя поняла это, когда кто-то в палатке накинул ей на голову мешок. Его запах она отличит из миллиона. Наверняка никого из её сослуживцев уже нет в живых. Американец выбрался из запертой землянки и перерезал всех так, как его учили такие же головорезы. Глухой удар по голове и девушка обмякла, даже не попытавшись сопротивляться. Первое, что она почувствовала — это ощущение тепла обнаженной кожи, согревающей ее ребра и бедра. Его рука круговыми движениями поглаживала ее живот. Первым желанием Кати было уползти прочь, но руки и ноги не сдвинулись с места ни на миллиметр. Она привязана к железной кровати с жесткой подушкой и таким же матрасом в своей же палатке. — Привет, соня, — Тайлер впиваясь зубами в ее кожу, оставлял засосы от шеи до подбородка. Катя глухо застонала, не открывая глаз, потому что он ей противен до невозможности. — Урод, — плюнула ему в лицо она. Рука, ласкавшая живот, устремилась к шее, сжав её ровно настолько, чтобы подавить ругательства. Джон оседлал ее, придавив своим обнаженным торсом. — Что ты там говорила про изнасилование? — С каждым его словом рука сжималась все сильнее и сильнее, перекрывая все, что могло бы осмелиться вылететь изо рта снайпера, пока она не начала задыхаться, извиваясь под ним. Его член упирался в ее промежность, всё ещё, к счастью, прикрытую трусиками. Гладкая, шёлковая ткань, она бы даже сказала приятная, с простым узором из сердечек ручной вышивки. — Не волнуйся, — Катя почти задохнулась, а Джон ослабил хватку, приблизившись губами к ее уху. — Ты больше не будешь браниться после того, как я трахну тебя, дура. — Пожалуйста, не надо. Ты… Не… — Катя попыталась это сказать насколько могла спокойнее, будто говорила с сумасшедшим. Возможно так оно и было. — Я возвращаю тебе твою жизнь, и за это буду трахать тебя, пока ты не забудешь свое имя, ладно, Кэйт? — Джон сдернул с нее трусики, не торопясь провёл двумя пальцами по ее влагалищу, проверяя, достаточно ли она мокрая, чтобы он не застрял на полпути. — Не надо! — разрыдалась она. — Пожалуйста. Несмотря на все усилия, она почувствовала, как ее тело начало реагировать, пизда стала скользкой от желания, а сердце разрывалось от отчаяния. Она распахнула глаза и увидела рядом с собой его рот, грудь, бедра, его член, налившийся кровью. И, возможно, в другой жизни он и она трахались бы, до тех пор, пока не перехватило дыхание, пока не смогли бы двигаться и говорить, но в этой жизни он даже не мужчина. Джон Тайлер воет на луну и охотится на таких глупых, любящих петь песни, сидя в засаде, девчонок. Его член скользнул внутрь без особых усилий, вызвав тихий стон из глубины его груди. — Вот и все, Кэйт, хорошая девочка. — Джон двинул вперёд бедрами один раз, затем второй, чтобы приноровиться прежде чем сделать то, что обещал, то, что у него получается лучше всего. Трахать её. — Пожалуйста. Я знаю, что ты не такой, как все … — Он не такой, он хуже и это его истинная сущность. И он засаживает ей все дальше и чаще, трахает ее, а Катя забывает свое имя, на самом деле она забывает все, черт возьми, что она когда-либо знала. Она чувствует его внутри себя и плачет. Это происходит снова. Там, где она поклялась мстить мужчинам, эти мужчины в его лице снова одержали над ней верх. — О, ты мокрая, не так ли? Ты балдеешь от меня? — Он положил руку ей на грудь. — Пожалуйста, о, Господи. — Умоляла она прекратить то, чего совсем не хотела прекращать. Освободиться, не от его рук, нет, освободится от накатившего сексуального напряжения. Ее тело знает это имя, его имя дикий зверь. Джон чертов Тайлер. Ее тело её не слушается и, прежде чем он сомкнёт на ней зубы, она кончает, ерзая по постели пятками ног. Но и он не сильно отстает: его бедра напрягаются, он издает звук похожий на её имя и изливается в неё. Уродливая версия любви Джона всегда неравная сделка. — Ты такая дура, — он наклоняется к ней, прижавшись слишком близко, так, что ничто не могло бы проскользнуть между ними. — Я буду трахать тебя, дура, снова и снова и это будет продолжаться и продолжаться, потому что ты мне нравишься, Кэйт, ты мне очень нравишься. Она всхлипнула, чувствуя его губы на влажной щеке. — Ты мне тоже нравишься, Джон Тайлер, — произнесла она она, — правда, очень нравишься… Но ты, что, всех убил? — Я же говорю, ты дура. Твои сослуживцы тебя мне продали, в счет будущего выкупа, увеличив его втрое. Они любезно покинули окрестность, предоставив мне возможность насладиться тобой. Можешь вопить. — Скоты, — она откинулась головой на подушку, закатив глаза. — Не отвлекайся… — усмехнулся наёмник, продолжив исследовать её связанное тело.