Глава 1: Манеки-нэко

Dance with me the gallowdance Станцуй со мной танец висельника, As long as we're not hanging Пока мы ещё не висим в петле. As long as we still can, my love Пока мы ещё можем, любовь моя. We both know the string is always ready Мы оба знаем, что верёвка наготове. «Gallowdance» — Lebanon Hanover. «...По предварительным данным, в результате инцидента погибли тринадцать человек, ещё трое ранены и доставлены в больницу в тяжёлом состоянии. Правоохранительные органы оцепили территорию и проводят необходимые следственные мероприятия. Причины и обстоятельства случившегося пока не установлены. Полиция призывает всех, кто стал очевидцем случившегося или обладает какой-либо информацией, которая может помочь в расследовании, обратиться в правоохранительные органы...» Из динамиков телевизора, висящего на стене, доносился монотонный голос ведущего новостей, лишённый каких-либо эмоций, несмотря на тяжесть слов, которые он озвучивал. И других людей, слишком занятых своими делами, казалось, это тоже не беспокоило. Это кафе было обычным маленьким заведением, интерьер которого не менялся с момента его открытия десятилетия назад. Блеклые стены были украшены старыми фотографиями Йокогамы, и на некоторых из них был изображён город, совсем не похожий на тот, что был за его стенами сейчас. Запах свежезаваренного кофе и вкусной выпечки витал в воздухе, слышался тихий гул разговоров немногочисленных посетителей, и где-то вдалеке играла ненавязчивая фоновая музыка. В этот довольно пасмурный вечер людей было не так много, тем более, что выходные закончились и наступили будни, а само кафе находилось у входа в небольшой прогулочный парк, который не пользовался особой популярностью. Одним из тех, кто решил отдохнуть здесь, невзирая на всё вышесказанное, был молодой парень, сидящий за столиком в гордом одиночестве. На первый взгляд – обычный студент, учитывая, что одет он был в обычный чёрный костюм тройку; в таком обычно ходят на собеседования или на экзамены, если не брать в счёт длинное чёрное пальто и кроссовки, но это были мелочи. Самое главное, что неизбежно выделяло его из толпы – это повязки, обмотанные вокруг шеи, а также та, что закрывала правый глаз. Опершись подбородком на левую руку, Дазай выглядел весьма скучающим, сдувая свои растрёпанные волосы, цвета каштана, с глаз, параллельно постукивая ногой по полу. Уголки его губ были слегка приподняты, намекая на мимолётную улыбку, когда он отпил свой любимый чай из чашки, мельком взглянул на экран телевизора, который удачно был направлен прямо в его сторону. Мужчина с экрана продолжал рассказывать о деталях преступления, пока репортёры с операторами производили съёмку прямо с места событий, показывая оцеплённый полицией небезызвестный отель, находящийся в самом оживлённом районе города... Не удивительно, что там снова что-то случилось. Эта ситуация, хоть и была кровожадной, но достаточно обыденной для этих краёв, однако кое-какие детали привлекли внимание Дазая, а вследствие и «Марyбоши» – организации, частью которой он был. Список жертв, который мимолётом озвучили ещё в начале телепрограммы, вызывал неоднозначную реакцию среди его знакомых. И если для других людей это были просто несчастные люди, оказавшиеся не в том месте, не в то время, то парень прекрасно знал, кем они являлись на самом деле. Парочка были его коллегами чуть ниже рангом, один из которых был командиром одного из разведывательных подразделений, ещё несколько человек с союзной с ними организации, тоже не последние люди в подполье. Трое с правительства, двое полицейских, остальные гражданские, кажется, бизнесмены... Довольно интересный состав, даже подозрительный, но не из-за этого ему поручили заняться этим делом. Командир подразделения, как упоминалось ранее, был одной из тех жертв, кому удалось выжить. Правда, с довольно неприятным и глубоким порезом бока, чуть ниже печени, к его счастью, не зацепившим ничего жизненно важного. Удивительное стечение обстоятельств, учитывая его большой послужной список, физическую подготовку и что самое главное, то, что он был энхансером – обладал способностью, позволяющей ему свободно проходить сквозь стены, как призраку. Значит, что-то застало врасплох тех, кто там находился и это «что-то» было достаточно сильным, чтобы удержать и успеть убить десяток человек в мгновение ока. А по рассказам самого командира, имя которого Дазай не удосужился запомнить, это было действительно занимательно. Потеря сразу стольких важных лиц в один вечер определённо вызовет переполох во всей Йокогаме, если не всей Японии... Но он знал, что полиция не раскроет этот инцидент, слишком занятая защитой собственных интересов, чтобы заботиться о правде. Подробности дела засекречены, убийца пока не найден и все имена жертв сегодняшней «акции быстрого безболезненного умерщвления» изменены, оставшись лишь далёким воспоминанием о трагедии, каменным надгробием среди сотни таких же... Тихая вибрация на столе заставила парня вырваться из его мыслей, и отвести взгляд от телевизора. Экран его телефона ненадолго загорелся, показывая, что время едва перевалило за шесть вечера, а также входящее сообщение от неизвестного номера. Точнее – геолокация, точка в полукилометре отсюда... Контакт не был подписан, но это не особо важно. Сунув телефон в карман, парень встал из-за стола, не обращая внимания на наполовину полную кружку остывающего чая, и направился к стеклянным дверям, ведущим наружу. Прохладный морской ветер сразу ударил ему в лицо, заставив его волосы лезть в глаза и поплотнее укутаться в пальто. Разница между уютным кафе с чашкой горячего чая и пасмурным вечером конца января была ощутимой, особенно для Дазая, чувствительного к температуре, поэтому он позволил себе устало выдохнуть и ускорить шаг. Солнца видно не было, небо затянулось тёмными тучами, предвещающими скорый дождь, хотя он только недавно закончился, перекрывая обычно очень красивые закаты гавани Йокогамы... Особенно отсюда, где, казалось, было видно почти всю пристань – порт, с дрейфующими кораблями и лодками, высотки чуть поодаль от берега, принадлежащие «Марубоши», и, самое яркое, – достопримечательность города, огромное колесо обозрения, стоящее у самой кромки воды. Правда, сейчас оно выглядело не так уж и впечатляюще, так как его мерцание днём совсем не видно, а туристов в это время года почти не было. Жители города тоже не особо стремились на улицу. Мимо него за всё время непродолжительной прогулки прошёл лишь пожилой мужчина, выгуливающий писклявую собачку, что заставило Дазая скривить нос, да пара школьников, бурно обсуждающих какую-то видеоигру, которую он смутно узнал. Ну, а ещё вдалеке, на площади, играла музыка, где, как обычно, проводили оздоровительную зарядку... или чем бы это не было. Парень шёл вдоль аллей, полных цветочных клумб, выглядящих капельку заброшено из-за мёртвых цветов, которые до сих пор не убрали. Здесь было много деревьев, кустарников, скульптур, в парке даже был установлен небольшой искусственный пруд с фонтаном, а неподалёку, на склоне холма, виднелся силуэт небольшого деревянного двухэтажного здания с затейливой черепичной крышей подстать древней Японии. Это была синтоистская святыня . Трудно сказать, когда она была построена – Дазай не был экспертом по древностям, и его это не волновало, но сказать одно можно было точно: за этим местом сейчас почти не следят... Здание не выглядело особенно впечатляюще и находилось в глубине парка. В том, что можно было бы назвать чем-то вроде укромного уголка. Деревья вокруг него были голыми, их ветви тянулись, словно скелетные пальцы, к темнеющему небу, дорожки были не так чётко вымощены, и местами даже гнилая трава лежала кучами. Здесь было гораздо тише, людям определённо это место неинтересно... А из этого вытекает другой вывод: здесь они определённо будут без лишних глаз. Случайно сюда никто не попадает. Во всяком случае, если люди останутся такими же порядочными, как всегда, и не проигнорируют табличку «Вход воспрещён!», как это сделал Дазай. Сам храм не выглядел слишком впечатляюще, обычная традиционная японская архитектура: простая, деревянная, но всё равно выглядящая хорошо... Ну, насколько хорошо может выглядеть заброшенное здание. Фонтаны тэмидзу были выключены, большая часть атрибутики храма вывезена. Только тории выделялись на фоне общей серой тоски, свежевыкрашенные в ярко-красный цвет. Деревянные ступени, ведущие к храму, скрипели под тяжестью парня, когда он поднимался прямо к святыне. В воздухе запахло влажным деревом и старыми благовониями – запах, который словно призрак застрял у него в горле, отдавая горечью. Он, конечно, бывал в таких местах и раньше, но никогда не был поклонником религии. Его совсем не интересовало божественное, по его мнению, вся концепция кармы, греха, и загробной жизни была создана исключительно для контроля над слабыми и поддержания существующего положения вещей. Идея вечного наказания за неповиновение и обещание небесных наград за послушание были эффективными способами контроля над массами, потому что проверить их состоятельность никто не мог. А людям нужна вера, им нужно верить, что есть нечто большее, чем они сами, что в великой схеме мира у каждого человека есть определённая судьба, от которой не убежишь. Дазай же предпочитал полагаться на логику, разум и собственный опыт, чтобы преодолевать жизненные трудности, потому что видел слишком много людей, обращавшихся к религии в моменты отчаяния, растерянности или слабости, в поисках ответов и утешения, которые им никто не мог дать, кроме них самих... Но это не значит, что он был убежденным атеистом, ведь они жили в мире, где некоторые люди обладали сверхъестественными способностями, начиная от безобидного ночного зрения или умения ходить по потолку, заканчивая такими разрушительными способностями, которые могли стереть человечество с лица земли за считанные секунды. Так что с некоторой точки зрения их тоже можно считать богами... Хотя многие скажут, что это богохульство. И пока все эти мысли крутились у него в голове, парень поднялся по лестнице, и толкнул тяжёлые деревянные двери, которые издали лёгкий скрип, эхом разнёсшийся по комнате, оповестив всех внутри о его прибытии. В хайдэн воздух казался застывшим, пропитанным слабым, едва уловимым ароматом старого дерева и сухих трав. Здесь царил организованный хаос: вдоль стен тянулись низкие подмостки, а потолок с росписью в виде дракона был частично закрыт полиэтиленовой плёнкой, которая глухо шуршала от любого сквозняка. Старые лакированные колонны кроваво-красного цвета были наполовину очищены до светлого, «живого» дерева, чтобы затем снова скрыться под слоем краски. На полу массивные деревянные доски вместо привычных татами, а в углу несколько низких столов на которых всё ещё стояли подношения. Следует признать, в этих местах царит определённая атмосфера – тихая, умиротворяющая и немного таинственная. В этой тишине храм не казался заброшенным; он выглядел как пациент на операционном столе – замерший в ожидании, пока человеческие руки вернут ему былое величие. Но пока это время не наступило, здесь начали происходить события, которые Ками вряд-ли бы одобрили. В центре комнаты, тускло освёщенной сквозь бумажные ширмы сёдзи , напряжённо стоял мужчина. Он был одет в черный костюм и галстук, но, в отличие от Дазая, был старше, вероятно, лет тридцати пяти. У него были короткие чёрные волосы, зачёсанные назад, аккуратная внешность, острые черты лица... Не столько красавец, сколько запоминающийся. Выражение его лица незнакомца оставалось безразличным, когда взгляд остановился на Дазае, но тело заметно расслабилось, словно он был рад, что его гость – не кто-то другой. — Вы наконец-то здесь, Дазай-сан , — тихо пробубнил себе под нос мужчина, низко поклонившись и тут же подошёл ближе, неуверенно озираясь по сторонам. — Да, да, я здесь, я здесь, — подтвердил Дазай со вздохом, пренебрежительно подняв руку, желая прервать монолог мужчины. Несмотря на то, что человек перед ним был значительно старше и занимал достаточно высокое положение в преступном мире, молодой человек не испытывал к нему никакого уважения, — Я очень занятой человек, у меня скоро встреча с крабами в моей тарелке, так что поторопись. Тон его голоса оставался предельно скучающим, как у школьника, которого заставили остаться после уроков. Но в тоже время в нём чувствовалась сила, едва заметное доминирование, несмотря на, казалось бы, абсурдность и несерьезность его слов. — Прошу прощения, я объяснюсь, — вежливо извинился Хироки, пытаясь сгладить неловкость встречи с столь важной личностью. В конце концов, парень, стоящий перед ним, был не обычным человеком – в двадцать два года Дазай стал самым молодым представительным директором в истории Марубоши, одним из самых влиятельных людей в городе и на этом его стремительный карьерный рост не закончился. Уже было известно, что в будущем он заменит Мори-сама на посту лидера всей организации. Он был хитрым, безжалостным и не колебался пожертвовать любым человеком, если это служило его цели. Именно поэтому все относились к нему с осторожностью, и не без оснований. Даже среди влиятельных людей он выделялся как человек, способный как на невероятную доброту, так и на невероятную жестокость... И все, конечно, надеялись на первое. — Как я и говорил ранее, она здесь, я запер её в подсобке. И в обмен я требую защиты от Марубоши до конца расследования и пока её не казнят. Хироки тяжело сглотнул, нервно поправляя галстук, в то время как Дазай остановился в шаге от него, внимательно изучая его глазом. Воздух между ними, казалось, застыл, став тяжёлым и удушливым, отчего мужчине захотелось отстраниться и разорвать зрительный контакт, но он не мог позволить себе проявить слабость. Он не был настолько наивен, чтобы думать, что могущественная организация поможет ему бесплатно, но у него оставалось не так уж много вариантов. Его загнали в угол, так что единственным выходом оставалась сделка с дьяволом... И после нескольких секунд гнетущего молчания Дазай вдруг сухо рассмеялся, заставив Хироки слегка подпрыгнуть от испуга. — Хорошо. Защита, — медленно повторил парень, снова оглядывая комнату, а затем внезапно одарил его хитрой улыбкой. — А если я откажусь? Что ты тогда сделаешь? Пойдёшь искать защиты у правительства? Или, может быть, у военных? У них много оружия, они смогут защитить тебя гораздо лучше, чем мы. — Пожалуйста, вы прекрасно знаете, что они мне не помогут, — Хироки покачал головой, стараясь скрыть разочарование в голосе, сжимая кулаки. — Это не какая-то мелкая кража. Сегодня был убит высокопоставленный чиновник. Правительство не остановится, пока не найдёт и не накажет виновного, а если они узнают, что я помог ей сбежать... — Ладно, ладно. Как скажешь, — снова перебил его Дазай, со стоном поднимая руки над головой, потягиваясь до тихого щелчка в плечах, чувствуя как приятное тепло распространяется по всему телу и вновь заговорил почти сонным голосом. — Знаешь, тебе очень повезло, что я сегодня добрый. Надеюсь, ты понимаешь, что теперь ты мне должен... А теперь иди с богом отсюда. В святилище как никак. Хироки не нужно было повторять дважды. С очередным низким поклоном и словами благодарности он резко поспешил к выходу, не решившись задать вопросы, которые его терзали, боясь сменить милость на гнев в мгновение ока. Дазай с задумчивым выражением лица проводил его взглядом, и вскоре по хайдэн разнёсся лишь звук захлопнувшейся за ним двери. Он не удивился, когда Хироки-кун связался с ним почти сразу после того, как Марубоши взялось за это дело. Этот мужчина в последнее время всё больше наглел, суя нос в дела, которые его совершенно не касались, и успел ему порядком надоесть, потому что в основном доставлял больше проблем, чем прибыли. А учитывая род его деятельности, который вызывал у Дазая только отвращение, ему не избежать дзиго-дзитоку в самое ближайшее время. Но чтобы не утопать в этих раздражающих мыслях, парень вздохнул, чувствуя как ещё более раздражающая пыль щекочет нос, почти заставляя его чихать. Он потёр ноздри тыльной стороной ладони, пытаясь подавить позыв, а затем обратил внимание на скромную, почти невидимую дверь в самом углу комнаты, где и должен находится виновник его раннего пробуждения. Она слегка скрипнула, когда Дазай толкнул её, открыв небольшую, тускло освещенную комнату, пропахшую сыростью и пылью. Помещение было крошечным – едва больше кладовки – с единственным узким окном высоко на стене, пропускавшим тонкую полоску серого света. Здесь было много хлама, который и занимал большую часть места, используясь как склад для стройматериала, но девушки нигде не было видно... Парень хмыкнул, делая шаг внутрь комнаты, размышляя, не обманул ли его этот хитрый лис, что, конечно, было бы очень опрометчиво и крайне глупо с его стороны... Однако ход его мыслей прервал тихий скрип половиц позади. Звук, который заставил парня резко дёрнуться влево, уворачиваясь от летящего ему прямо в голову предмета. Размытый чёрный предмет разрезал воздух в паре сантиметров от плеча Дазая. Промахнувшись, нападавший, явно переусердствовавший с замахом, нелепо завалился вперёд, не в силах устоять на ногах и вероятно, неприятно впечатался лицом в стену или в пол, если бы парень не протянул руку помощи. Тело, как оказалось, той девушки, которую он искал, было лёгким, почти невесомым, и парень без труда поймал его, резко прижав к стене перед собой, подняв на ноги. — Извини, если помешал замаливать грехи, но это не повод лишать меня хорошей причёски, знаешь? — довольно спокойным тоном сказал парень, с ноткой сарказма, слегка наклонив голову на бок, чтобы иметь возможность рассмотреть своего несостоявшегося палача получше... Правда, не без сопротивления – от неожиданности, а может, и от боли, девушка вскрикнула и попыталась вырваться из хватки, но быстро прекратила свои попытки, поняв, что это бесполезно и в ту же секунду он отпустил её руку. Первое, что бросалось в глаза – чёрные распущенные волосы, потерявшие всяко привлекательный вид, скрывая её лицо за спутанными, лохматыми прядями. Она была примерно его возраста, может быть, моложе, чуть ниже ростом и смотрела на него глазами красивого голубого, почти синего оттенка... И когда он отпустил её, вместо возможно побега она только сильнее прижалась к стене позади, позволил предмету, который она пыталась бросить в Дазая, выскользнуть из рук, расколовшись надвое с тихим звоном... Это небольшая фарфоровая статуэтка кошки, Манеки-нэко, теперь расколотая надвое, смотрящая прямо на него своими большими, серьёзными глазками, приветливо подняв лапу... Похоже, она была не самого лучшего качества. Что ж, интересный выбор оружия в полуразваленном храме, где буквально куча тяжёлого хлама... — Ты... не Хироки-сама, — наконец сквозь тишину прорезался тихий, капельку хриплый голос незнакомки, казалось, лишённый страха, несмотря на возможную бойню секундами ранее. — Где он? — Убежал, виляя хвостиком, — усмехнулся парень, протянув руку и осторожно откинул прядь волос, закрывавшую лицо девушки, обнажив ушибленную щёку, где виднелся едва заметный отпечаток руки. — Значит ты его так огреть по голове хотела? Девушка не вздрогнула от его прикосновения, но слегка затаила дыхание, пока Дазай осматривал покраснейвший участок с едва заметным любопытством. Синяк на щеке был свежим – достаточно свежим, чтобы всё ещё болеть, судя по тому, как сжалась её челюсть, когда он коснулся её волос. Она ответила не сразу, обхватив тонкими руками плечи и отвернула голову, уставившись куда-то на стену. Её кожа была белой, почти прозрачной, губы, сухие и потрескавшиеся, были плотно сжаты, но дрожали от холода и напряжения, а на щеках появился лёгкий нездоровый румянец, который лишь подчёркивал её бледность. — Чего вы хотите? — подала голос девушка, глядя на него со смесью недоверия и осторожности, безуспешно пытаясь держаться достойно. Она закашлялась, отвернувшись, шмыгая носом и продолжала заметно дрожать. Тонкая ткань невзрачного чёрного платья совсем не защищала её от холода, а её почти скелетообразная худоба делала хрупкой... Однако больше всего его поразило то, что она была босиком. Дазай, конечно, знал, что при входе в храм снимать обувь обязательный ритуал очищения, чтобы не пронести внутрь «грязь» и показать свою покорность перед божествами, но сомневался что это тот случай. Его взгляд скользнул по её ногам, отмечая грязные ступни и чуть опухшие от холода пальцы, что наталкивало на мысль, что ходит она так не последние пять минут... — Чего я хочу? — повторил её вопрос парень с задумчивым видом, а затем слегка улыбнулся, словно вспомнил что-то очень забавное. — Безболезненного самоубийства. И не полысеть, наверное, а то всем очень нравится бить меня по голове... Но начнём с простого знакомства. Как тебя зовут? Девушка вдруг замялась, пытаясь подобрать нужные слова... Она посмотрела на разбитую фигурку кошки на полу, затем на покрытые пылью половицы, и наконец на Дазая. Было видно, что самый простой вопрос, на который ответит даже трёхлетка, напрочь выбил её из колеи. Был лишь один правильный ответ, но молчание затягивалось... И в таком состоянии она действительно смахивала на ребёнка, которым, по факту, и являлась. — Ханни... Ты здесь чтобы убить меня? Не удержалась девушка от вопроса, но почти сразу же пожалела, что вообще открыла рот. Она так и не подняла голову, оставаясь неподвижной, глядя куда-то вниз, хотя стало заметно, как её тело напряглось в ожидании ответа на такой животрепещущий, но странный с её стороны вопрос... Это ведь она накинулась на него пару секунд назад, с намерением как минимум прошибить ему голову... Но кто он такой, чтобы отказывать в ответе своей несостоявшейся убийце? — Ханни, — повторил Дазай её имя, не став уточнять фамилию, раскатывая его на языке и делая странную гримасу, словно ему не нравился вкус. — И с чего бы мне тебя убивать? За то, что ты сегодня убила шестнадцать человек? Неуместно весёлым тоном спросил парень и на мгновение замолчал, давая своим словам осесть в её сознании. Ответа сразу не последовало, но это и не удивительно, он прекрасно понимал, что девушка на панике, хоть она и пытается тщательно это скрыть. Его слова доходят до неё с некоторой заторможенностью, явно свидетельствующей о её текущем состоянии... Но к этому он уже привык, и продолжил, не дав ей сказать ни слова. — Или, может быть, потому что ты энхансер? И только стоило этим словам сорваться с губ Дазая, как Ханни вздрогнула, словно от физического удара – его слова произвели на неё гораздо больший эффект, чем попытка нападения. Не прошло и суток с того ужасного инцидента с её предполагаемым участием, и маловероятно, что простая девушка, никогда не замешанная в чём-то подобном, так легко оправится от осознания пролитой по её вине крови. Это может многих сломить, но, к удивлению парня, ему не пришлось ещё раз уворачиваться от её ударов. Она не двигалась, не говорила ни слова, казалось, даже не дышала. И вдруг девушка рухнула на пол. Доски, о которые ей пришлось опереться руками, были пропитаны влагой и грязью, с потрескавшейся от старости краской, оставлявшей неприятные пятна и занозы на ладонях. Она не спешила вставать, как и поднять на него взгляд, просто оставалась неподвижной, уставившись на свои руки, будто они могли дать ей ответы на все её вопросы. Теперь ей, наконец, стало понятно к чему всё это было... Сперва этот дурацкий отель, Хироки‐сама, много крови, головная боль и бегство... Но теперь она не понимала, зачем её вообще об этом спрашивают, учитывая, что им обоим понятна причина его прихода. Парень сам её произнёс – все считали именно её убийцей тех людей, кто, по её мнению, может быть, даже и заслуживали смерти, но... Почему этот ловкий незнакомец до сих пор не сдал её в полицию или не сделал чего-то похуже? Почему она сама не предприняла хотя бы ещё одну попытку сбежать, хотя ясно осознавала, что этот человек может стать её концом? Возможно, Ханни уже поняла, что не сможет от него убежать, а может, просто устала постоянно бежать. В конце концов, она не спала и ничего не ела уже довольно давно, а конечности отказывались слушаться из-за сильного мороза и всё из-за... — Я... — тихо начала девушка, пытаясь справится с комом, вставшим в горле, и вдруг подняла голову... И то, что Дазай увидел в её глазах, заставило его на мгновение замереть. Парень не был эмпатом в привычном понимании этого слова – он не умел или не хотел сопереживать, его никогда не волновала судьба другого человека, если от этого не зависели его работа и планы. Но тем не менее, он легко читал эмоции людей, что позволяло ему быть умелым манипулятором и удерживать своё место рядом с боссом. И ему не нравилось то, что он видел в её глазах. Страх. Но ещё больше – безысходность и едва уловимая искра чего-то светлого, что было здесь совершенно неуместно. Она выглядела как тонущий человек, смотрящий на спасательную команду из бездны, зная, что никто не бросит верёвку. Это был взгляд человека, у которого закончились все варианты, и теперь он цеплялся за каждую соломинку в надежде, что кто-то спасёт его от пропасти. Она не знала, кто он, чего он от неё хочет и какие последствия её ждут, но было ясно только одно – он был единственным человеком, которого она встретила за последние несколько часов, и она цеплялась за него, как за последнюю лодку в бушующем море… Очень странное поведение для психопата, который якобы убил тринадцать, а то и шестнадцать человек. А ещё Ханни смотрела на него почти не моргая, не дыша, будто боясь что-то упустить, хотя её взгляд не бегал – наоборот, она смотрела прямо ему в глаза. Парень почувствовал странное ощущение, словно мурашки пробежали по спине, но быстро отмахнулся от него. Пыталась ли она вызвать жалость своим видом? Или же наоборот, спровоцировать, чтобы в один момент выскользнуть из комнаты? — Я не убивала их, — слова вырвались из её уст сами собой, голос дрожал, но в нём не было и намёка на слёзы или истерику. Она не плакала, просто сидела и смотрела на него, ожидая реакции, хотя её слова прозвучали неубедительно даже для неё самой... Она боялась, ужасно боялась того, что может случиться дальше – перед ней незнакомый парень, который выглядит странно, ведёт себя странно... И ей оставалось лишь надеяться, потому что правда была на её стороне. — Да ну? — скептическая усмешка скользнула по губам Дазая, и он наклонил голову вбок, небрежно, словно они встретились на чаепитии, а не во время покушения и небольшого допроса. Он присел рядом с ней на корточки, так что их лица оказались почти на одном уровне, давая ему возможность лучше рассмотреть девушку и наблюдал, как она настороженно сжалась в комок, снова обхватив обледенелыми руками плечи. — А кто? Спросил он, игнорируя тот факт, что она, похоже, была не в состоянии ответить. Ему действительно было интересно узнать, что она скажет, хотя в его глазах не было ни сочувствия, ни жалости к её положению, только холодный интерес, который можно принять за равнодушие. Ему нужно было знать мотив, чтобы понять план. Девушка не казалась ему чудовищем, но Хироки-кун не лгал. У него были более веские доказательства. — Я не знаю... не помню, — произнесла Ханни почти шёпотом, снова взглянув на сломанную статуэтку кошки у своих ног, словно прикидывая, сможет ли дотянутся до осколка быстрее, чем он сможет схватить её и сделать то, что он собирался сделать... А Дазай, в свою очередь, просто ждал. Не потому что ему было интересно, а просто ему некуда бы спешить... Разве что на ужин. Глядя на неё, он невольно подумал, что эта девушка точно не от мира сего… И дело было не в её даре, который он почувствовал, как только прикоснулся к её руке. Нет, всё было гораздо проще – она слишком отличалась от тех, кого он встречал в своей жизни. Это было что-то в её глазах – в них было столько боли и страха, которые она пыталась спрятать под маской безразличия и равнодушия, но безуспешно. Парень видел много кровожадных убийц и преступников, но Ханни не была одной из них. Девушка выглядела искренне растерянной и испуганной, словно сама не понимала, что произошло. Он видел таких, как она, и знал, что они все ломаются рано или поздно. А она, казалось, была уже на грани... но что-то всё же заставило её сбежать и прятаться в тёмных подворотнях... Дазай искал в её взгляде хоть малейший намёк на ложь, хоть какую-то зацепку, которая выдала бы её. Однако выражение её лица было настолько искренним, настолько полным отчаяния, что он не мог ей не поверить... Как бы странно это не звучало. Он привык к тому, что все вокруг лгут, он вырос в мире, где правда была редким и ценным товаром, и где каждый пытался обмануть другого ради собственной выгоды. Его работа в «Марубоши» заключалась в том, чтобы вычислять таких людей. Но в то же время его не покидало ощущение, что Ханни что-то недоговаривает. Рассказ казался неполным, словно она боялась рассказать ему что-то важное. Упоминание о потере памяти было удобным оправданием, но, глядя на её состояние, весьма правдоподобным... И если это подтвердится, то Хироки-кун был довольно смелым, или, скорее, безрассудным, направив их и полицию по неверному пути… Ладно, у него есть с чем работать, уже хорошо, но этого мало. Дазай всё ещё не знает подробностей, что на самом деле произошло той ночью, кто был в этом замешан и, самое главное, зачем кому-то подставлять эту девушку. Ханни точно не боец с её то телосложением, и вряд ли у неё есть влиятельные враги в криминальном мире, которые могли бы желать её смерти. Так в чём же дело? Парень поднялся на ноги, отряхивая штаны, и протянул руку девушке, которая всё ещё сидела на полу, растерянно глядя на него. Уже почти стемнело, и начали накрапывать первые капли дождя. Им нужно было убираться отсюда, пока погода совсем не испортилась. — Как удобно «не помнить»... Я Дазай. И раз уж мы теперь знакомы, Ханни-чан, как насчёт сделки? Я не сдам тебя полиции, а ты поможешь мне с расследованием. Что скажешь? — с дружелюбной улыбкой спросил Дазай, выжидающе глядя на девушку. Он что, только что предложил ей сделку? После того как она попыталась его убить? ...Почему бы и нет? В конце концов, он ничего не терял, взяв её с собой, даже выигрывал. От Хироки рано или поздно избавятся, а ему всё ещё нужен хоть какой-то свидетель, даже если это потенциальная убийца. Возможно, для неё это звучало как прелюдия к куда более жестокой ловушке, но альтернатива... Альтернатива – холодные объятия полиции, неизбежная казнь для неё как для энхансера или пожизненное заключение за что-то, чего она толком не помнила. Если её действительно подставили, то у них общий враг, а, как говорится, враг моего врага – мой друг. Но сейчас тринадцать человек погибли, ещё трое присмерти и кто-то должен немедленно за это ответить. Хотя бы для поддержания статуса Марубоши как могущественной организации. Поэтому Ханни не имеет права голоса в этом вопросе, ей просто нужно выбрать меньшее из двух зол – пойти с ним добровольно или добровольно-принудительно. Но в ответ между ними повисло долгое молчание, нарушаемое лишь шорохом плёнки, защищающей стройматериалы от непогоды. После чего медленно, нерешительно, словно пытаясь дотянуться до чего-то потенциально ядовитого, девушка вложила свою грязную, холодную руку в его, которая оказалась неожиданно тёплой. — Ладно... — наконец прошептала девушка, и слово это было не столько согласием, сколько капитуляцией. Хотя она, вероятно, не до конца понимала, что делает, она согласилась помочь ему в расследовании, даже не задумываясь о том, можно ли ему доверять. Но кому ещё она могла доверять? У неё никого не было, она это знала… И он это знал. Дазай, с лёгкостью поднял её на ноги, словно она ничего не весила, что отчасти было правдой. И почувствовал тонкую, почти неощутимую силу её способности. Едва уловимое покалывание, которое пробежало по его руке и так же быстро исчезло. Это была не та сила, которая могла потенциально убить шестнадцать человек за одну ночь, но этого было достаточно, чтобы заинтриговать его. Теперь ему предстояло понять, с кем он имеет дело – с бездумным и послушным инструментом, испуганной крысой, загнанной в угол, или опасным врагом, замаскированным под жертву. Посмотрим… какую карту она разыграет? Хлынул дождь, но к тому времени храм уже опустел. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь редкими звуками капель, проникающими внутрь сквозь щели в гнилой крыше... А чёрная, поломанная фигурка Манеки-нэко так и осталась лежать на полу всеми забытой, всё ещё держа правую, наполовину расколотую лапу поднятой.