Часть 101

Глава 101.

Гильгамеш велел Суне остаться во дворце, ведь чтобы заполучить траву бессмертия, нужно было дождаться момента в сюжете, когда он сам её добудет. Кто бы мог подумать, что оставшуюся траву он спрятал в прошлом. Каждый день Гильгамеш либо укреплял узы с Энкиду из прошлого, либо обсуждал с Суной будущее. Больше всего его заботил вопрос, как низвергнуть богов. За его спокойной внешностью бушевал неукротимый гнев — он жаждал свергнуть всех богов с их небесного престола. «А мне точно можно это слушать?» — пронеслось в голове у Суны. Но, хотела она того или нет, она уже всё услышала и теперь была вынуждена помогать Гильгамешу строить планы. — Что такое «шкала здоровья»? Суна долго объясняла, но Гильгамеш всё возвращался к ответу, полученному у шестого столпа. Суна поперхнулась. Как же объяснить столь глубокий вопрос? Увидев, что Суна молчит, Гильгамеш сощурил глаза, и её шестое чувство забило тревогу. «Думай, башка, думай быстрее!» — Шкала здоровья — это... материальное воплощение жизни существа, своего рода... наделение его концепцией смерти? — Концепцией... смерти? Гильгамеш всё ещё не совсем понимал. Суна почесала подбородок и решила зайти с другой стороны. — Это, можно сказать, своего рода правило. В рамках этого правила жизненная сила каждого существа оцифровывается, то есть превращается в шкалу здоровья. Кроме жизненной силы, их атакующая мощь также представляется в виде чисел. Возьмём, к примеру, меня. Если бы сейчас меня оцифровали по этому правилу, моя жизнь могла бы стать шкалой здоровья в 500 единиц. Каждая моя атака была бы помечена числом — 60, 30 и так далее. И я бы знала, сколько атак потребуется, чтобы обнулить мою шкалу здоровья. А обнуление шкалы здоровья равносильно смерти. В рамках этого правила все смертны. Гильгамеш в одиночестве обдумывал слова Суны, и чем больше он думал, тем ярче загорались его глаза. — Правило... правило, что уравнивает всё сущее... Кажется, я понял... На лице Суны отразилась кристально чистая глупость. «Постойте, как это ты понял? Я и сама-то не до конца разобралась в том, что сказала». Но Гильгамеш уже убежал. Суна почесала голову. «Наверное, ничего страшного... ведь так?» Находясь в прошлом, Суна не чувствовала ни усталости, ни голода. Каждый день она проводила в беседах с Гильгамешем, а иногда отправлялась посмотреть на древний город-государство Урук. Жаль, что об этом нельзя было написать в книге, иначе это обернулось бы очередной большой проблемой. Когда Гильгамеш появился снова, сюжет уже подошёл к убийству Хумбабы. NPC Энкиду был в полной готовности. Увидев, что Гильгамеш пришёл с Суной, он лишь мельком взглянул на неё, ничего не сказав. При виде Энкиду в глазах Гильгамеша промелькнула ностальгия, но стоило его взгляду переместиться на Хумбабу, как тёплый свет в них сменился леденящим холодом. Он холодно фыркнул, сжал правую руку в кулак, и божественная сила на его теле сконденсировалась в копьё света — золотое и ослепительно сияющее. Лёгким движением он метнул его, и копьё пронзило тело Хумбабы, заставив того запрокинуть голову и издать душераздирающий вопль. — Ого, какой крутой приём! Это же было то самое копьё света, которым стреляли столпы! Но в руках Гильгамеша оно выглядело куда мощнее и красивее. — Хочешь научиться? Глаза Суны загорелись. — А можно? Гильгамеш едва заметно улыбнулся. — Ты не сможешь. — Ох! Да не так уж это и круто было! Гильгамеш выхватил длинный меч и вместе с Энкиду бросился на Хумбабу, чтобы добить его. Хумбаба пал, переполненный ненавистью, а из города за их спинами донеслись радостные возгласы. Под эти крики Гильгамеш, казалось, стал ещё более величественным и божественным. Суна моргнула, но когда снова посмотрела на Гильгамеша, он был таким же, как и всегда. Она нахмурилась. В её голове зародилась догадка о том, как Гильгамеш стал богом. После убийства Хумбабы последовал сюжет, в котором богиня Инанна влюбляется в Гильгамеша с первого взгляда, а получив отказ, превращается из влюблённой в озлобленную. Эта Инанна была богиней любви и плодородия. До Гильгамеша у неё было несколько мужей, но их судьба сложилась не лучшим образом. Легенда гласит, что Гильгамеш отверг её из-за своего лучшего друга Энкиду, но правда это или нет, Суна понять не могла. Во всяком случае, Гильгамеш даже не удостоил Инанну прямым взглядом. Суна осторожно спряталась. Эта сцена ревности была захватывающей, но и опасной. Лишь после ухода Инанны Гильгамеш вместе с Энкиду и Суной вернулся во дворец. Дальнейший сюжет развивался стремительно: Гильгамеш убил Небесного быка, боги покарали Энкиду, и его душа была увлечена в подземный мир. Настроение Гильгамеша ухудшалось на глазах. Хоть это и было лишь прошлое, неспособность спасти лучшего друга стала болью всей его жизни. Все эти дни Суна старалась как можно меньше отсвечивать. «Ещё немного потерпеть, и эти ужасные дни закончатся». В день ухода Энкиду дождь лил сильнее, чем в день смерти Гуа Лю. Низкие тучи затянули небо, сверкали молнии и гремел гром. — Эх... Твою ж... Суна вздохнула, глядя на небо, а обернувшись, увидела Гильгамеша, сидящего в её комнате. Из-за сильного ветра Суна не зажигала свечей, и в такой кромешной тьме это выглядело довольно жутко. — Вы в порядке? — Я снова потерял его. Прямо у себя на руках. Я думал, что смогу остаться равнодушным. Эти боги... Хех... Гильгамеш холодно усмехнулся. — Я больше не могу ждать. Глаза Гильгамеша вспыхнули золотым светом. Суне пришлось зажмуриться, а когда она опустила руки, то уже находилась в какой-то пещере. Гильгамеш отдыхал, погрузившись в озеро, а на берегу, на его одежде, лежала та самая трава бессмертия. Она испускала флуоресцентное сияние, была синеватого оттенка, а её листья имели зубчатую форму. Суне очень хотелось подойти поближе и рассмотреть её, но Гильгамеш остановил её. — Не мешай. — Ох! Суна уныло уселась на камень и наблюдала, как змея украла траву бессмертия, после чего Гильгамеш убил её одним ударом. Он забрал змею и вместе с Суной вернулся в храм. Посаженная в первый день, на второй трава уже выросла. Вновь выросшая волшебная трава стала изумрудно-зелёной, зубцы на её листьях стали мельче, а благодаря первозданной воде на ней блестели капельки росы. Гильгамеш небрежно сорвал одну травинку и бросил в рот. Время для него пошло вспять, и он мгновенно превратился из зрелого красавца в юношу. Он сорвал пять травинок и бросил их Суне. — Держи, как и обещал. Трава обладала странным блеском, а росинки на ней не упали даже во время полёта. Поскольку у Суны не было её супервместительного рюкзачка, ей пришлось просто сжать травинки в руке. — Эта трава доступна всем или только мне? Гильгамеш закатил глаза. — Не хочешь — верни. — Хочу, хочу, очень хочу! Суна поспешно прижала траву к себе. Похоже, получить её могли только те, кто попал в прошлое. Или, вернее, унести её с собой могли лишь те, кому позволит сам Гильгамеш. — Ладно, тебе пора уходить. Тело Суны начало медленно рассеиваться, и она почувствовала, как её душу тянет прочь. — Прощай, Золотой! Только в такой момент Суна и осмелилась на подобную дерзость. Гильгамеш на мгновение замер, услышав прозвище, а затем что-то сказал, но из-за плохой связи Суна не расслышала. — Эта... трава... из-за... змеи... будет..., осторожно... — Что? Гильгамеш, не зная, услышала его Суна или нет, закрыл глаза. Когда он открыл их снова, его сознание вернулось в тело, окружённое безмолвным хаосом. Над его головой золотистый сгусток божественной силы порождал новое правило. Гильгамеш задумался, затем правой рукой сотворил копьё света и, прорвав хаос, вылетел наружу. В другой части пустоты появилась иная божественная сила, пытаясь перехватить копьё, но была отброшена мощью Гильгамеша. Пустота и хаос снова погрузились в покой. Гильгамеш холодно фыркнул. «Скоро, ваш конец уже близок».