Часть 166

Глава 166

Медальон с частицей души Волдеморта отправился на тот свет практически беззвучно. Впрочем, не совсем беззвучно: напоследок он всё же выпустил клуб черного дыма, словно подтверждая присутствующим, что они не ошиблись с целью. Все с облегчением рассмеялись; казалось, Волдеморт уже не так страшен. Том хмыкнул: «Угу, именно так!» Самая бурная реакция была, пожалуй, у Кикимера. Он шагнул вперед, чтобы убедиться: мучивший его столько времени медальон наконец разбит. В сердце эльфа разлилось облегчение, а затем из глаз невольно полились слезы — он наконец исполнил последнюю волю Регулуса. Бережно собрав осколки в ладони, он прижал их к груди и разрыдался. — Кикимер... Кикимер... У-у-у, Кикимер наконец выполнил задание хозяина Регулуса! Кикимер не посрамил жертву хозяина Регулуса! Плач Кикимера был настолько скорбным, что даже радость остальных от уничтожения крестража угасла, улыбки исчезли с лиц. Добби, лучше всех понимавший чувства собрата, подошел к нему, развязал уши Кикимера и принялся мягко гладить его по спине, успокаивая. — Кикимер, можешь рассказать мне, что именно сделал Регулус? Почему он отдал тебе такой приказ? Голос подал Сириус. Его глаза покраснели, в них бушевали эмоции, а руки, опущенные вдоль тела, дрожали от страшных догадок. Он мысленно приказывал себе: «Спокойно, только спокойно». — Хозяин Регулус... Взгляд Кикимера, обращенный на Сириуса, всё ещё был полон неприязни и обиды, но поскольку именно приведенный Сириусом Гарри уничтожил медальон, сопротивления в ответах эльфа поубавилось. Всхлипывая, Кикимер поведал историю Регулуса. В моменты особого волнения он сморкался в свою грязную наволочку, вызывая брезгливость у окружающих. Добби покосился на свою чистую одежду — он определенно был другим эльфом! Когда рассказ закончился, в комнате повисла тишина. Сириус с самого начала сидел опустив голову; сжатые кулаки выдавали бурю в его душе. Лишь с нескольких попыток он обрел голос: — Регулус... он... он сам пошел навстречу этой твари? Ему... ему же было всего восемнадцать! Голос Сириуса сорвался на крик, на темном ковре появились мокрые пятна от слез. — Я никогда... никогда не давал ему шанса. Я думал, он такой же, как они... Но слепцом оказался я сам. Кто-то тяжело вздохнул, добавив печали в и без того гнетущую атмосферу. Гарри подошел и обнял Сириуса, пытаясь утешить крестного. Тот сидел неподвижно, лишь слезы капали на макушку Гарри, заставляя и мальчика украдкой плакать. Люпин обнял их обоих, Гермиона и Рон тоже ухватились за Гарри, делясь силой. Суна молча гладила детей по головам, а Дамблдор смотрел в потолок — возможно, оплакивая дитя, сгинувшее во тьме. Проплакавшись, Сириус словно вспомнил о чем-то важном. Он выбрался из кучи-малы и обратился к директору: — Его имя должно быть высечено в каждом списке борцов с Волдемортом! Он не «позор семьи Блэков», он герой! Глаза Сириуса горели, тон был непреклонен. В свете свечей лицо Дамблдора казалось исполненным скорби. — Ты прав, Сириус. Но помни: героям не нужны каменные стелы с именами. Тот факт, что Гарри стоит здесь живым перед лицом угрозы Волдеморта, означает, что имя Регулуса уже высечено в самом фундаменте этой войны, в её переломном моменте. Сириуса такой ответ не устроил. Он ненавидел концепцию «безымянного героя». Невинно осужденный и брошенный в Азкабан, он лучше других знал, каково это — когда твое имя стерто. Ему казалось, что это наносит Регулусу вторую рану. — Плевать я хотел на «фундаменты», Альбус! Ему нужен камень с надписью «Регулус Арктурус Блэк», стоящий перед той проклятой пещерой, куда он прыгнул! Мир должен помнить его жертву! Дамблдор вздохнул: — Но мы должны быть осторожны, Сириус. Раскрытие его истории может подвергнуть опасности других тайных борцов. Волдеморт всё ещё скрывается, и эти люди станут его первыми жертвами после возвращения. Ради предотвращения ненужных жертв Сириус всё же уступил. — Ладно, будь по-твоему. Но я обязательно заберу его оттуда. Нельзя оставлять его гнить вместе с этими мерзкими инфери. — Это справедливо. Эльф должен знать дорогу, но... — Дамблдор положил руку на плечо Сириуса. — Отправимся завтра. Дети устали. Сириус неохотно кивнул. Видя, что у него на душе всё ещё тяжело, Дамблдор тихо шепнул ему: — Будь спокоен, Орден Феникса узнает, что у них был соратник, о котором они не подозревали. От этих слов Сириусу стало легче. Дамблдор попрощался с остальными, взял Распределяющую шляпу и, призвав Фоукса, исчез. Наблюдавшая за всем этим Суна подумала: «Старина Дамб, ты ничего не забыл?!» Люпин попытался утешить её: — Профессор Дамблдор уже в возрасте, он может что-то упустить из виду. — У него проблемы не только с памятью, но и со зрением! «Хотя, бывает ли у волшебников старческая дальнозоркость?» — подумала она. Забытой Суне пришлось остаться на ночь в старом доме Блэков. Завтра её наверняка припашут к поискам тела Регулуса. «Ладно, будем считать это туристической поездкой», — решила она. Сириус выделил Суне гостевую спальню. Дети радостно прыгали на кровати — сегодня им тоже разрешили спать здесь, а Добби устроился в шкафу. Когда пришло время ложиться, Гермиона ни в какую не хотела уходить и напросилась спать в одной комнате с Суной. Не слишком широкая кровать стала совсем тесной: Том, который должен был спать рядом с хозяйкой, был вытеснен в ноги, а троица детей улеглась рядком у изголовья. Гермиона лежала, не в силах уснуть от возбуждения. В одной постели с кумиром, о боже! Ей хотелось дрыгать ногами от восторга. «Всё-таки я — любимица Суны!» — думала она. Уложив детей и убедившись, что Гермионе хватает одеяла, Суна выключила свет. — Если ночью я буду стягивать одеяло, просто толкни меня, — смущенно предупредила она. Она давно ни с кем не делила постель и не знала, как ведет себя во сне. Гермиона, вцепившись в край одеяла, послушно кивнула, а потом, вспомнив, что свет выключен, ответила: «Без проблем!» Затем она осторожно покосилась на закрывшую глаза Суну и робко потянулась рукой под одеялом к её руке. Почувствовав это, Суна странно посмотрела на девочку, повернулась на бок и положила руку Гермионе на живот. — Хочешь сказку на ночь? Лицо Гермионы вспыхнуло: — Н-нет... не надо... — Хм, тогда расскажу страшилку. Атмосфера самая подходящая. Гермиона: ...?!!