Глава 14. Последствия

— Отлично сработано, ребят! — с трудом остановил рвущий наружу смех Брутус. — Всем спасибо! Все молодцы… Дайс, а как у тебя глаза так получились? Я бы с удовольствием такому научился. — Семейная предрасположенность, — отмахнулся третьекурсник. — Уверен, стану полиморфом уже к концу школы, но пока получается только менять части лица и рук. Брутус уважительно кивнул. Анимагия — это не шутки. Особенно полиморфная анимагия, с превращением во множество разных форм. Анимаг-полиморф — почти неубиваемое создание в дикой природе. И почти неудержимое — он ведь и в тихоходку превратиться может, и в медведя, и в акулу, и вообще почти в кого угодно. И если Дайс уже сейчас может частично превращаться, то лучше бы держаться с ним максимально осторожно. — Ладно, ребята… Повеселились — и хватит, — Драко вздохнул. — Давайте убирать теперь, пока никто на жалобы этих придурков не заявился. Хотя жалко… Прикольно получилось. — Это да… Прямо-таки пристанище служителей Бездны, — усмехнулся Уоррингтон заклинанием превращая свой кинжал обратно в нож для зельеварения, а горку черепов на камине — обратно в пергаменты и кочергу для камина. Все уставились на него с немым вопросом. Уоррингтон вздохнул. — Не смотрите на меня так, я не знаю, как они на самом деле выглядят. И помогайте уже! А то сейчас эти двое стуканут, что мы тут кого-то в жертву принесли — такое начнется… — Это точно! — поддержал Флинт, одним взмахом палочки возвращая большей части превращенного им мусора исходную форму. — Так, эти бумажки — в камин… — Эванеско! — Экскуро! — Тергео! — Брутус заклинанием очистил кусок стены от пыли и сажи, которую нанесли для создания эффекта темного камня. — А, кстати, Драко! — Ау? — Драко оторвался от снятия иллюзий зеленого пламени. — Я тут вот что подумал… У них ведь было всего по порции на каждого, так? — Допустим, — прищурился Драко. — А что? — А златоглазок они, если по твоим словам судить, сперли на целый котел. Чуешь, к чему я клоню? Драко облизнулся, заозирался по сторонам. По счастью, никто их не слышал — все были заняты уборкой и приведением в порядок Луны Лавгуд, которой следовало смыть огромное количество грима и косметических чар. — Думаешь, оно того стоит? Нелегальное же… — Зато работает, — Брутус заклинанием очистил второй кусок стены. — Это же какие возможности, если что! Сам подумай. А там — легальное оно или нелегальное… Какая разница? Что мы — не спрячем, что ли? Помнишь, как шоколадный зефир от мамы прятали? Драко покраснел. — Ладно… Давай сходим. — Нет! — остановил его Брутус. — Не сами! Не хватало еще, чтобы нас там поймали. Думаешь, Макгонагалл не обвинит нас, если мы попадемся? — А что делать? — Подряди домовика. Добби, конечно, сняли башку, но Тайли-то живой. — Аргумент, — Драко заозирался по сторонам. — Так… Я отойду на минутку… — Флаконы пусть у меня возьмет. Я закупался в Египте хрустальными. Как раз никто не заметит разницы по количеству. — Ага… Драко ушел в направлении уборных, вернулся через несколько минут довольный, как слон. — Лимон прожуй, — попросил Брутус. — Из уборной с такой довольной рожей не выходят. — Да ну тебя… — Так все получилось? — Еще бы, — усмехнулся Драко. — Тайли подержит запас в своей каморке до ночи, а потом отправит флаконы в наши с тобой хранилища. — Хорошо, — Брутус кивнул. — Значит, остается только закончить с наведением порядка… Вообще, уборка в условиях наличия волшебной палочки и хотя бы минимального познания бытовых чар — сплошное удовольствие. Всего за полчаса гостиной вернули ее естественное состояние — с комфортным теплым освещением, с безупречным порядком и пушистой рождественской елкой, которую на время представления закрыли дезиллюминационными чарами. Слизеринцы, тихо посмеиваясь и изображая глупые рожи гриффиндорцев, купившихся на дешевые декорации, по привычке наколдовали несколько заклинаний на случай проверки палочек и разошлись по своим делам. Надо сказать, успели они очень вовремя. Всего через полчаса после окончания уборки дверь гостиной распахнулась, на лестнице послышался топот — и в гостиную, сопровождаемые Гарри и Роном, влетели Флитвик, Макгонагалл и Снейп. Все с палочками в руках, лица у деканов злобные и сосредоточенные, у Поттера и Уизли — совершенно потерянные. Ну да, еще бы… Убегали из логова темных магов, а учителей привели во вполне цивильную гостиную с самыми обычными студентами Хогвартса. — Э-э-э… А где же… — начал было Рон, но Гарри незаметно для учителей пнул его по ноге. — Здравствуйте, — к деканам подошла Джемма Фарли, староста факультета. — Господа и дамы, что-то случилось? — Да! — почти что прорычала Макгонагалл. — Где мисс Лавгуд?! — Я здесь, профессор! — оторвалась от рисунков Луна. — А что случи… Макгонагалл, однако, уже не слушала. Полыхая от ярости, она повернулась к Гарри и Рону и принялась глядеть на них, будто коршун на добычу. — Значит, вот так вы лично видели, как ее якобы бездыханное тело выносят из гостиной Слизерина?! — А я вам говорил, Минерва, что у ваших учеников психическое расстройство, — заметил Снейп. — Похоже, комплекс героев не позволяет им объективно оценивать реальность… — Но… — попытался что-то сказать Рон, но осекся под прищуренным взглядом Снейпа. — Минерва, я, кажется, уже вам говорил, что больше не потерплю подобных выходок со стороны ваших учеников? Сначала кто-то крадет у меня компоненты из личного хранилища и я на месте нахожу волос, идеально соответствующий кудрям мисс Грейнджер. Потом я узнаю, что ваши ученики варили вне лаборатории сомнительные зелья… Это еще хорошо, что им хватило ума не пробовать всем вместе и что пострадала одна только мисс Грейнджер! А теперь я еще и узнаю, что мои студенты якобы развели здесь пристанище темных сил, чего я в упор не наблюдаю. Извини, Минерва, но это уже начинает раздражать… — Северус, давай не при студентах? — Нет уж! — сложил руки на груди Снейп. — У меня от моих студентов секретов нет. По крайней мере, когда речь идет о дисциплине и учебе. — Но… — Никаких «но», Минерва! Выбирай — либо ты найдешь метод, чтобы твои жулики утихомирились и прекратили совать нос не в свое дело, либо я буду настаивать на их исключении из Хогвартса. Макгонагалл скрипнула зубами, стрельнула взглядом на Флитвика, который отвел в сторону Луну и теперь тихонько ее о чем-то расспрашивал. Выглядела та спокойно, будто находится здесь в кругу друзей. Или, как минимум, в привычной для себя обстановке. Но точно не как жертва, удерживаемая насильно… — Хорошо… Я поговорю с ними. Доходчиво. — Я очень на это надеюсь… — Поттер, Уизли… За мной… — Но… — Быстро! Макгонагалл утопала, уводя за собой опустивших головы Гарри и Рона. Следом за ней ушел — правда сам, без Луны, — профессор Флитвик. В гостиной повисла полная тишина. Снейп окинул взглядом своих подопечных, от чего некоторые вжались в стену, а некоторые предпочли бочком-бочком начать отходить к спальням. Снейп выдохнул, покачал головой. — Ладно, сделаем вид, что в этот раз я ничего не заметил… Но только попробуйте еще раз устроить подобный цирк — и инициатор действа вылетит из Хогвартса раньше, чем успеет сказать слово «зелья»…

***

Уже через два дня разразился ужасный скандал. Даже два скандала — один локальный, а второй — на всю магическую Британию. Информация о том, что Золотое Трио устроило кражу со взломом, нелегальное применение каких-то зелий, а потом еще и настучало о чем-то там деканам, стала бомбой, долбанувшей по и без того нестабильной обстановке в школе. Конечно, обман всегда был неотъемлемой частью не только успеха, но и вообще жизни в магическом мире, но чтобы вот так… Золотое Трио впало в серьезную немилость. Их бойкотировали практически все. Воров и стукачей вообще нигде не любят, хотя и активно пользуются их услугами. Кто-то даже пустил слушок, что Поттер все это устроил только для того, чтобы отвести от себя подозрения в том, что это он — Наследник Слизерина. Кто-то вспомнил, как Поттер рассказывал друзьям про то, что слышит какой-то голос в стенах замка… Слухи легли на панические настроения, как зерно — в плодородную почву. Примерно половина учеников свято уверовали в то, что это Поттер — Наследник. Мало того — еще и псих, который слышит голоса, которых больше никто не слышит и не ощущает. А это — очень плохой признак даже в магическом мире, где многие существа могут становиться невидимыми, а откровения духов — не фантастика, а суровая реальность. Поттер пророком точно не был, так что оставался всего один вариант. Впрочем, досталось не только Поттеру и не только силами учеников. Досталось и Грейнджер. Правда, ее родители ограничились лишь гневным письмом, но это было лишь каплей в море ее проблем. Как довольно быстро выяснилось, зелье с кошачьим волосом «заклинило». И у Гермионы, даже после всех вмешательств колдомедиков из Мунго (на которых, к слову, ушли довольно серьезные даже по меркам британских дантистов деньги), у нее остались кошачьи уши и глаза. И длинные клыки. Выглядело, конечно, прикольно и мило — кто-то из учеников постарше даже назвал ее «неко-тян» — но очень противоестественно. Мало того, теперь сам факт ее появления в маггловском мире нарушал бы Статут «О секретности», так что теперь Гермиона не могла там появляться иначе, как под чарами маскировки и не могла общаться ни с кем, кроме своих родителей. Впрочем, это было еще полбеды. Некоторые целители с большим ужасом и сомнением ждали ближайшее полнолуние. Конечно, в практике колдомедиков еще не встречалось случаев, чтобы после оборотного зелья человек становился оборотнем, но не встречалось и случаев, чтобы не получилось снять последствия животного обращения. Так что теперь колдомедики следили за Грейнджер неотрывно, в ужасе ожидая первого превращения. Если оно произойдет — ее изолируют от общества в одно мгновение… Но хуже всего пришлось Уизли. Как выяснилось, Молли Уизли не забыла свою угрозу, что в случае малейшего прокола со стороны младшего сына заберет его домой. Как бы Рон не плакал и не унижался перед разгневанной мамой, Молли была непоколебима. Подача заявления, долгий разговор на повышенных тонах с Дамблдором, который пытался ее вразумить, ругань на весь Хогвартс — и красный от стыда и рыдающий в три ручья Рон со всем своим скудным скарбом едет на пустом Хогвартс-Экспрессе домой. Теперь уже навсегда. И не просто так, а с черным билетом — из Хогвартса в последние двадцать лет не отчисляли никого. По крайней мере, не по собственному желанию, а «по статье». А это показатель. Конечно, для семейства Уизли это был позор. Да еще и рукотворный позор, созданный самостоятельно. Позор, которого никто не мог понять даже в теории. Зачем Уизли понадобилось так унижать своего же ребенка?! Этого не могли понять даже остальные члены семьи Уизли. Ведь теперь Рону предстояло либо домашнее обучение, либо далеко не престижный Шервудский колледж в Ноттингемшире, после которого лучшее, на что он мог бы рассчитывать — должность младшего специалиста где-нибудь в частной лавочке. Но, увы, отговорить Молли не смогли. Впрочем, проблема была не только с Роном. Артур Уизли, как оказалось, внял письму сына. И пусть он не принял такой вот экстравагантный метод добычи информации, но таки решил воспользоваться сведениями. Очередной рейд по инстанциям, очередное разрешение, очередная санкция на обыск… Конечно, в поместье Малфоев Уизли заявился при всем параде, в компании авроров и офицеров отдела по работе с нелегальными артефактами… Паркет в большой гостиной сорвали, нашли старый лаз, за которым оказался туннель до… Погребального зала — места, где старые поколения Малфоев готовили усопших к погребению. Конечно, на месте нашлись некоторые весьма сомнительные артефакты вроде ритуальных тисков, которыми Малфои прижигали ладони своих погибших родственников в силу традиции и некоторых особенностей личных верований семьи, поминальные перстни и несколько кристаллов, подозрительно напоминающих камни душ, но эти артефакты не входили в список запрещенных артефактов и были разрешены законом. Естественно, Люциус не упустил возможности прижать Уизли и раструбить на весь мир, что враги семьи, пользуясь покровительством одного слишком много возомнившего о себе старикана, давят на его семейство и теперь, помимо живых, в который раз нарушают еще и покой умерших членов семьи. Дамблдор, конечно, от инсинуаций в свою сторону отбился без труда — мол, аргументы представителей Департамента Правопорядка показались ему убедительными и законными, но вот Уизли… Артур вылетел из Министерства как пробка с запретом занимать какие-либо административные должности в течение пяти лет. По слухам, приказ о его увольнении подписал лично Фадж, даже без дополнительных просьб Люциуса Малфоя — уж больно Артур со своими инициативами был неудобен и больно часто ставил Министерство в неудобное положение. Чистокровные семьи, услышав об увольнении Артура, кровожадно облизнулись, но пока ничего предпринимать не стали — мол, пусть живет в нищете и позоре, а мы проследим, чтобы так и было впредь. Впрочем, даже без их помощи Артуру пришлось несладко: Молли загнобила мужа нотациями и указаниями на его беспомощность и неспособность принимать решения. Мол, «я говорила, что Малфой — не твоего полета птица». Но больше всех обиделся на Артура не кто-нибудь, а Перси. Еще бы… Он шесть курсов отказывал себе во всех удовольствиях студенческой жизни, был паинькой, учился, проходил практику в Министерстве и осторожно подлизывался ко всем власть имущим, чтобы оказаться в Министерстве. А тут — такая подстава… Конечно, официально запрет на административные должности распространялся только на Артура, но Перси уже неплохо разбирался в политике и прекрасно понимал, что после такого «залета» родителей, его собственные шансы оказаться в Министерстве активно стремятся к нулю. Но все это было бы еще полбеды, если бы в мир не просочилась информация о нападениях на учеников… Уже через три дня после скандала с Уизли, в Хогвартс отправили специальную комиссию, которая принялась шерстить буквально каждый аспект жизни в замке. Нарушений нашли — мама не горюй. Неправильно составленное питание, неполная комплектация препаратами больничного крыла, старый спортивный инвентарь для уроков полетов, общее подавленное настроение и отчаяние, негласная война между факультетами и откровенно хреновое состояние построек Хогвартса… Все это были лишь первые ласточки серьезной проверки, инициированной Люциусом Малфоем в ответ на все накопленные претензии к произволу Дамблдора и его покровительству Артуру Уизли. Главные же претензии были к уровню образования и предвзятости учителей. Из Хогвартса вышвырнули Трелони — преподавателя прорицаний, которая так и не смогла продемонстрировать комиссии ни малейших талантов к предвидению, хотя, как потом написали в газетах, «даже некоторые ученики первых курсов обладают возможностью предсказать недалекое будущее», подразумевая таланты Брутуса, Луны и близняшек Патил в отрасли составления гороскопов, толкования снов и гадания на чайных листьях соответственно. Макгонагалл и Снейпа отправили на испытательный срок за предвзятость… Попытались наехать и на Синистру — мол, чего это у вас дети с башни шагают, а вы этого не видите, но та, отозвав комиссию на приватный разговор, устроила за закрытыми дверьми что-то такое, от чего гордые и неподкупные эксперты министерства вышли из кабинета бледными, с трясущимися руками и с плохо скрываемым заиканием. Не обошлось и без административных и даже уголовно-процессуальных последствий. Дамблдора отстранили от должности директора. Откровенно говоря, его не арестовали только из уважения к прежним заслугам, ограничившись отстранением и домашним арестом на время следствия. Затем, спустя некоторое время, несколько авроров, возглавляемых лично Фаджем, явились в школу и уволокли с собой упирающегося и орущего что-то про пауков Хагрида — по слухам, его временно изолировали на верхних уровнях Азкабана, ведь это, как потом узнали студенты, именно его подозревали в открытии Тайной Комнаты почти полвека назад. Следом за ним уволокли на допросы и Локхарта, который так распинался о своих достижениях на ниве поиска и ареста преступника, что студенты не поленились и показали комиссии «тесты», устраиваемые преподавателем-павлином… Но и это все еще можно было бы пережить, если бы прямо посреди проверки комиссии, вдруг не случилось очередное нападение. И на этот раз в больничное крыло с оцепенением попал не кто-нибудь, а Драко Малфой собственной бледной персоной…