Мастерская коменданта

      Все казалось слишком безоблачным. Райна должна была радоваться — это, в конце концов, её первая вылазка за Стену. Но... её не оставляло ощущение "затишья перед бурей". Вдруг колоссы окружили их, и всё, на что им оставалось надеяться, это быстрая смерть? Что ж, тогда Канцлер сильно расстроится, потеряв такой ценный образец эксперимента.       Райна мысленно хихикнула, устраивая свое место для ночлега. Дом, в котором они остановились, некогда принадлежал какому-то богачу. Конечно, все ценные вещи давно разграбили и распродали, но некоторые детали всё ещё хранили отпечаток былого величия: колоннада у входа, резной камин, старинные расписные потолки – ничего общего с современным представлением о роскоши. Райна слышала, что кто-то при осмотре нашёл и художественную мастерскую.       Спать решили в огромной гостиной. Зейн, вопреки протестам девушки, на ночную вахту её не поставил. Опять это чрезмерное отношение. Сам же отчитал за драку с Торсеном. И при этом своими решениями он постоянно создаёт идеальные условия для всеобщей неприязни.       Сторожевая работа не коснулась и Ксандра. Райна чертыхнулась про себя и перевернулась на другой бок. Спальный мешок отозвался противным шуршаньем. Она упорно старалась не думать о нем. Хотя в её ситуации правильнее сказать: "она боролась с мыслями о нём". Это было тяжело, учитывая, что он вернулся в разведку. Хотя Рейн видела его нечасто.       Первый раз это случилось на входе в санчасть . Тогда она, задумавшись, механически поприветствовала офицера, отдав честь. Но внутри что-то "ухнуло". И она поняла, кто перед ней. Лицо, которое она поклялась больше не видеть. И втайне желала, чтобы эти клятвы не сбылись.       – Курсант Рейн, – ван Хейс коротко поприветствовал её. Это были слова безупречного разведчика, офицера, ровные и громкие. Но в глазах она увидела надменный, властный блеск – это уже был комендант 161 сектора.       Больше он ничего не сказал, видимо, удовлетворившись её смятением. Нахально подмигнул – благо, этого никто не видел – и, развернувшись на пятках, зашагал прочь. Райна же очнулась только в кабинете доктора Шу.       – Да... ты что-то говорила, Мария?       – Райна, тебя беспокоит что-то? Пожалуйста, говори обо всех недомоганиях, я обязана контролировать все реакции и процессы, – обеспокоенно отозвалась та.       – Всё в порядке, – кажется, будущая разведчица сказала это не совсем уверенно, потому более решительно добавила: – Правда, все хорошо. Не считая того, что Куорич пытается сделать из нас роботов.       Райна готова была хлопнуть себя по лицу. Что за дурацкая шутка? Мария лишь вежливо улыбнулась.       С тех пор она иногда видела Ксандра в столовой, на улице, в лаборатории. Но на их занятиях он не появлялся ни разу. А в те редкие минуты их случайных встреч он не проявлял к ней никакого особого интереса. Проще говоря, вел себя так, будто она просто курсант, а он старше её по званию (опустим тот момент, что так и должно быть). Райна не хотела этого признавать, но его отстраненность её задевала. Порой даже раздражала. В такие моменты девушка сильно ругала себя. Нашла из-за кого расстраиваться! Да она должна быть благодарна, ведь об их нелегальном бизнесе здесь никто не знает, а среди курсантов, похоже, сын Брона – её "любимчик" Торсен. Так что все к лучшему. Так она себя убеждала.       Проклятье! Она теперь точно не уснёт. Поняв это, девушка бесшумно (насколько это было возможно) встала и, обойдя спящих товарищей, отправилась изучать поместье. В одной из комнат на втором этаже пробивался свет: тонкая оранжевая полоска виднелась из проёма двери. Любопытство взяло верх, и Райна медленно, словно боялась спугнуть, вошла внутрь. Пахло льняным маслом и старым деревом. Мастерская.       Девушка вошла, и сердце её бешено заколотилось. На столе лежали старые, засохшие тюбики, высохшие, испачканные кисти, а свет чьего-то фонарика падал на стену.       Спиной к ней стоял Ксандр, в руке он держал... кисть? Райна бросила взгляд на стену и ахнула. Там был, судя по запаху, только что написанный портрет. Не набросок и не законченное произведение. Рейн, конечно, не особо разбиралась. Она и картин почти не видела. Это было множество мазков, быстрых, густых, словно автор просто выплеснул их на стену. Ей было некогда задумываться об этом, потому что поразило её совсем иное. Это была она. Не курсант корпуса разведчиков, не девочка с завода, а нечто древнее, дикое. С сияющими, почти нечеловеческими глазами и оскалом, полным силы. Он использовал яркий, яростный алый для губ, а фон был темным, будто она выходила из самой тьмы.       – Ксандр... – выдохнула она.       Он вздрогнул. Кисть выпала из его онемевших пальцев. Мужчина медленно повернулся, и Райна увидела хаос в его глазах. Он был застигнут врасплох, уязвим, впервые за долгие годы.       – Ты не должна была видеть это, Рейн, – голос был низким и хриплым. Обычный цинизм испарился. – Не задавай лишних вопросов и проваливай, пока наш заботливый полковник не хватился тебя.       Райна не ответила. Тысяча мыслей вертелась у нее в голове. Ксандр умеет рисовать. Не просто умеет, он чертов гений! Выходит, до армии он был... художником? Ксандр – надменный конченый ублюдок ван Хейс – художник?.. Этот пазл никак не мог сложиться в ее голове. Но девушка на стене... она была прекрасна! Райна не верила, что это и есть она. Тем более, что это работа Ксандра. Ей определённо померещилось.       Она не заметила, как подошла к портрету ближе. Не сразу она поняла и то, что бывший комендант подошёл к ней сзади почти вплотную. Обернувшись, девушка встретила полный раздражения взгляд. Он злился на себя? На неё? Или на всё сразу? Рейн отступила, он двигался ей в унисон. Вскоре её бедра коснулись стола, на котором она, войдя в мастерскую, увидела буйство красок и кистей.       – Я же сказал: уходи. Забудь, что видела, – девушка чувствовала его дыхание на своих губах, готова была поклясться, что слышит, как колотится его сердце.       Её шок сменился смятением, затем непониманием, а после и вовсе гневом. Да что он себе позволяет? Что... что, вообще, это такое?! Одна ее часть хотела задушить ван Хейса, другая же застывала в горле тяжелым комом. Адриана помогла ей почувствовать себя настоящей красавицей, ей подарил розу сам Канцлер, но это... Это была высшая форма прекрасного. И пусть даже Ксандр создал это прекрасное не из любви к ней... Пожалуй, это лучшее, что кто-либо делал для неё.       Ее тело реагировало быстрее, чем разум. Пальцы девушки вцепились в воротник его чёрной футболки, и она яростно впилась горе-художнику в губы. Она вымещала всю злость, ненависть, одновременно отдавая накопившуюся за годы страсть. Вместе с тем это был своеобразный способ сказать "спасибо". Просто поцелуя ей было мало, и она прикусила его нижнюю губу. Глухой стон сорвался с губ Ксандра, его руки до боли сжали ее бедра, притянули к себе ближе. Между ними не осталось свободного пространства.       – Чёртова Райна Рейн, ка-а-ак же ты меня раздражаешь! – выдохнул он ей в губы и прижался к ним с новой силой. Языки сплелись, внизу живота приятно защекотало.       Райна почувствовала, что руки Ксандра опустились чуть ниже. Мгновение – и он усадил её на стол. Не прерывая терзания губ, мужчина наклонился вперёд, заставляя Рейн улечься на лопатки. Девушка почувствовала, что лежит на чем-то влажном и липком. И у этого чего-то был землистый, масляной запах. Тут Ксандр отстранился. Он нависал над Райной, опираясь на ладони. Несколько смольных прядей упали на лоб, губы были искусаны, как после наждачки. В свете фонаря казалось, что дымка застилает оба глаза.       Почему он остановился? Неужели в нем проснулся человек? Именно теперь? Черт, Рейн! А ведь ты забыла, кто перед тобой? Твой ночной кошмар, твой враг! Ты ведь не хочешь этого! Чёрт побери, она чертовски хочет! Хочет его!       Райна пальцами подцепила край армейского топа и медленно стянула его, после чего отбросила куда подальше. Ксандр с шумом втянул воздух. Огонь в глазах разгорелся пуще прежнего. Его рука опустилась на грудь, болезненно сжала ее. Другая переместилась на шею, пальцы слегка надавливали, будто он предупреждал, что может задушить в любую минуту. Он снова наклонился, его дыхание коснулось ее щеки, стало опускаться ниже, прошлось по шее, ключицам... Наконец, губы опустились на свободную грудь. Зубы Ксандра слегка зацепили область вокруг соска, язык коснулся места укуса, успокаивая. Глухой стон сорвался с губ Райны, спина выгнулась, между ног запульсировало. Ван Хейс намеревался уделить должное внимание и второй груди, но тут девушка услышала короткий хриплый смешок. Опустив взгляд на себя, она поняла, в чем дело. На том месте, где пальцы Ксандра сжимали ее грудь, остались отпечатки. Не синяки, не красные пятна, а разноцветные разводы, очертаниями напоминающие причудливый цветок. Ксандр убрал руку и с шеи – там теперь красовался черно-зеленый ошейник.       Входя в мастерскую, Райна не заметила, что стол был использован художником в качестве палитры. Теперь краски смешались с ними обоими. В глазах Ксандра появилось нечто новое. Райна не знала этого, но так творец смотрит на свою самую прекрасную работу. Впрочем, этот взгляд выражал и другое: власть, похоть, безграничное желание. Язык, который она понимала.       Рука, что еще недавно сжимала шею, опустилась на влажную от слюны грудь, сжала, повторяя цветочный узор. Затейливые узоры появились и ниже: на ребрах, вокруг пупка. У пояса штанов виднелась коричневая стрела.       Райна так сосредоточилась на ощущениях, на жгуче-приятной боли внизу живота, что не заметила, как Ксандр избавился от футболки. Девушка не знала, так ли выглядит тело художника, но оно определённо создано для полотна. Самой Райне захотелось покрыть узорами каждый выступ мышц, каждый шрам. Вот он – отпечаток бунтарства, волеизъявления, приведшего сына чиновника в забытый богом нищенский сектор.       Лязгнула пряжка ремня. Жужжание застёжки-молнии, шорох срываемой одежды – и Райна осталась в одном нижнем белье. Обычном, хлопковом. Ничего из того, что покупала ей Адриана. Это почему-то заставило её смутиться.       Мужские пальцы, подцепив чёрный край, медленно потянули белье вниз. Ореховые глаза внимательно следили за каждым вдохом. Руки потянулись к бедрам, подвинули их ближе к краю стола, совершенно не обращая внимания на краски, кисти и ёмкости с водой. Ксандр встал на колени. Бесспорно, волнующее и, казалось, невозможное зрелище. Райна охотно позлорадствовала бы, но губы, поднимавшиеся от внутренней части колена выше по бедру, сбивали с толку. Укусы, засосы – сине-алые соцветия, другая живопись, ещё один язык, на котором хорошо говорил Ксандр.       Райна захныкала, почувствовав щекотливое дыхание у жаркого лона. Первое прикосновение языка выжгло все внутри неё. Девушка вскрикнула, сильно сжав бёдрами голову партнёра.       – Ш-ш, моя маленькая, дерзкая мисс Рейн, – хрипло посмеялся Ксандр. – Мы ведь не хотим, чтобы на твой сладенький голосок слетелся весь отряд. А своими сладостями я делиться не привык...       Он снова поцеловал влажное место. На этот раз Райна прикусила губу, сдерживая громкий стон. Ее пальцы вцепились в тёмные волосы: прическа украсилась несколькими белыми, синими и желтыми прядями.       Движения языка, губ, пальцев подчинялись известному лишь Ксандру ритму. То быстрые и резкие, то медленные и нежные. Казалось, он и здесь пытается нарисовать ещё одно творение. Райна чувствовала, что приближается к краю, но мужчина не дал перейти грань.       Отстранился, улыбнулся и облизнулся, как кот, доедающий сметану. Райна чуть не зарычала от раздражения – это позабавило его только больше. Он хотел было поцеловать разъяренную, но та остановила его в десяти сантиметрах от своих губ выставленной вперёд ладонью, которая очень удачно испачкалась в красный. На носу и под ним остались кровавые разводы. Ухмылка расцвела на лице Ксандра:       – Всегда знал, что ты любишь по-грубому. Жаль только, что тебя так привлекает разбить кому-то нос.       – Почему же? С людьми я общаюсь нормально, – на слове "людьми" Райна сделала явное ударение.       – Хм-м, – протянул он в ответ, быстрым движением потянул её на себя, развернул и впечатал в край стола. Ягодицами Райна чувствовала его желание, а потому прижалась к нему сильнее, поерзала, вызвав у Ксандра глухой стон.       – Рйана, Райна, – цокнул он. – Тебе так нравится действовать мне на нервы?       – Угу, любимое занятие, – ответила она и снова попыталась подразнить его, но мужчина так сильно прижал её к столу, что, наверное, останутся следы.       – Милая, прекращай, ты же знаешь, лучше не вызывать мой гнев. А посему будь послушной, согнись над столом, пожа-а-алуйста, – прошептал низкий голос у уха.       Райна лишь фыркнула, намекая, что выполнять его капризы больше не намерена. Секунда – и громкий "шлеп" разрезал тишину мастерской. Губы девушки раскрылись, но звука не последовало. На её правой ягодице красовался разноцветный отпечаток ладони. Райна обернулась и увидела, что Ксандр смотрит на неё с фанатичным блаженством.       – Годами мечтал это сделать. Каждый раз, когда ты входила в мой кабинет, я думал о том, как прекрасно было бы разложить тебя на письменном столе и как следует выпороть.       – Ты чертов извращенец, – ответила она, снова повернувшись назад.       – И тебе это нра-а-авится... – протянул он и снова ударил, но уже другой рукой: для симметрии. – А теперь. Согнись. Над. Столом.       Она послушалась. Почувствовала, как груди и руки вновь касаются липкого.       Когда Райна услышала звон расстегивающегося ремня, её бедра непроизвольно сжались, а между ног она ощутила новый прилив влаги. Ксандр коленом раздвинул бедра шире. Вскоре девушка почувствовала его у входа: он потерся, распределяя влагу.       – Ксандр, – то ли угроза, то ли мольба.       – Знаю, милая, знаю, – неожиданно нежно отозвался он. И также неожиданно медленно вошёл на всю длину. – Твою мать...– прохрипел ван Хейс.       Райна уткнулась зубами в костяшки пальцев, иначе об их безумстве узнали бы все обитатели поместья. Толчки были глубокими и размеренными, потом все быстрее и быстрее. Ксандр стянул руки девушки за спиной, обхватил одной рукой. Стал выводить на спине и руках какие-то узоры. Если бы Райна могла видеть их со стороны, то узнала бы, что это были крылья.       Темп ускорялся, становился более хаотичным. Ксандр, почувствовав, что девушка вновь приближается к краю, притянул её к себе. Угол проникновения изменился, и она уже не смогла себя контролировать. С её губ почти сорвался протяжный стон. Почти. Ван Хейс успел проглотить его жгучим поцелуем. Он не переставал целовать её и тогда, когда наслаждение настигло ее, сопровождаемое конвульсиями. Свой темп он не сбавил и через минуту излился на ногу девушки горячим семенем.       Ещё какое-то время они не смели пошевелиться. Спокойствие комнаты нарушало лишь тяжёлое и сбивчивое дыхание. Райна лежала на столе, руки были сложены вдоль туловища и тянулись вверх, будто она хотела взлететь. Ксандр лишь слегка опирался на девушку и втайне разглядывал свое новое творение – второе за это десятилетие. Первой заговорила Райна:       – Ван Хейс, будь добр, подскажи, как отмыть с меня твои, эм, "художества"?       Пару секунд была тишина, а затем Ксандр разразился чуть ли не истерическим смехом, на что девушка вопросительно подняла бровь.       – Видишь ли, моя милая Райна, ещё вечером я обнаружил, что здесь почти нет растворителя. А это значит...       Он не договорил, но она отлично поняла, что это значит.       – Ксандр, я убью тебя!       – Только предоставь возможность дать тебе предсмертный совет, – ответил мужчина, в его глазах плясали черти. – Существуют вещи, способные заменить растворитель.       Райна немного успокоилась. Видимо, этот ублюдок может быть человеком, когда захочет.       – Это какие, например?       – Например, – вторил он, – моя дикая мисс Рейн, – Ксандр помолчал, недобрый огонёк в глазах разгорелся пуще прежнего, – попробуй поплевать на тряпочку, слюна у тебя ядовитая, вдруг что отмоешь!       – Ван Хейс, ты – труп!