Вожатые | Брэндон и Мишель (ВРС)

      Хотелось сменить обстановку после череды однообразных дней. И Мишель посчитала знаком судьбы попавшееся на глаза объявление о наборе вожатых в летний лагерь. Долго думать она не стала: сразу же подала заявку и попыталась уговорить младшую сестру отправиться с ней на все летние смены. Но Молли отказалась: решила остаться с тётей. Хотя пообещала, что последнюю смену в лагере проведет вместе с сестрой.       И вот как раз уже прошло две смены — два месяца, которые Мишель провела в лагере за сотню миль от Сан-Франциско. Не сказать, что всё было идеальным и таким, каким она представляла себе перед поездкой. Но это были настолько незначительные минусы, на которые Мишель старалась не обращать внимание. Ей нравилось общаться с подростками, у которых была вожатой обе смены. Нравилось проводить свободное время с другими вожатыми, придумывать какие-то не травмоопасные развлечения, чтобы дети не скучали.       Загадывать на будущее было рано, но Мишель, наверное, хотела бы и следующим летом приехать сюда.       Однако во всем этом обилии мёда была своя ложка дёгтя, которая портила безупречное восприятие этой работы во время второй смены.       Брэндон, мать его, Форд.       Этот самовлюбленный парень, который тоже проводил весь сезон в лагере в роли вожатого, успел дать испытать Мишель тонну различных эмоций. Сначала она чувствовала симпатию к этому человеку, к его улыбке, когда только познакомились. И даже во многом нашли общий язык, стали общаться ближе. Но потом он всё испортил.       Это произошло в первую смену. Была особенная ночь за несколько дней до завершения, и ребятам постарше позволили ночью в сопровождении вожатых отправиться к озеру, чтобы искупаться. Никакой живности не водилось, поэтому испугаться было нечего. К тому же для купания была предназначена лишь часть водоёма, специально огороженная для этого. Разумеется, вожатые тоже не собирались стоять в сторонке, тем более, когда в ближайшие недели выдастся возможность просто поплавать?       Как оказалось, Брэндон с вожатым самых старших ребят из другого отряда решили устроить небольшой розыгрыш с «монстром» этого озера. Конечно, были девчачьи визги, все дети выбрались спешно из воды, испугавшись. Как и планировали двое вожатых свою шутку, ведь после испуга все должно было перерасти в смех.       Но они, в частности сам Форд, не ожидали, что кто-то может наглотаться воды, оцепенев от страха. Этим человеком и стала Мишель, которую Брэндон в те же секунды подхватил на руки и унес на берег. Извинялся долго, но с того дня, а прошел уже месяц, она с ним больше не разговаривала. А на собраниях или если пересекались на мероприятиях — молча кивала на какие-то просьбы по работе.       В общем, почти тотальный игнор в свободное время. И если Мишель это устраивало, то Брэндона — совсем нет.       Сейчас же, за несколько дней до начала последней летней смены, у вожатых почти не оставалось и пары минут, чтобы посидеть. Нужно было проверить подконтрольные домики перед заездом, вещи, план мероприятий. Совещания проводились почти каждый день на последней неделе.       — Через неделю после начала смены мы решили устроить несколько походов в лес. Площадку для кемпинга уже нашли, поэтому будем разделяться, — на последнем перед новым заездом собрании сообщила директор лагеря. — Разделимся по возрастным группам…       И до того, как директор начала говорить, кто и с кем отправляется, Мишель успела понять за одно мгновение. В ужасе округлила глаза и подняла их на Брэндона. Ведь именно у них будут в отрядах дети одного возраста.       И прежде чем кто-то поймал её за разглядыванием, она опустила голову. Провести в его компании чуть больше суток наедине, где помимо них только дети и больше никаких вожатых? О таком она и мечтать не думала.       Да и не собиралась.       Но отправиться сейчас к директору и как-то попытаться убедить поменять план распределения — подписать себе почти смертный приговор. Поскольку руководство не любило от слова совсем что-то менять. Оставалось только смириться и надеяться, что контактировать они будут минимально и только по делу, касаемому их подопечных.       Еще расстраивало то, что Молли — ее любимая младшая сестра — попала именно в отряд к Форду, а не к ней. Мишель надеялась, что последнюю смену в лагере проведет с сестрой, сблизится с ней еще сильнее, но сама Молли сказала, что это неправильно. Что, видите ли, под строгим надзором Мишель она совсем не отдохнет и не проведёт время замечательно.       Пришлось довольствоваться редкими встречами в свободное время или на общих мероприятиях.       И эта самая неделя, которая прошла после заезда, пролетела незаметно. Мишель не успела и моргнуть, как уже собирала некоторые вещи в предстоящий поход. Молли уже через пару дней начала при встрече бормотать о том, какой Брэндон классный. Восхищение так и текло рекой из сестры, что совсем не умножало хорошее настроение. Наоборот, Мишель ревновала сестру к парню. А тот и не знал о том, что их и так холодные, колкие взаимоотношения становились хуже.       Собрав вещи в рюкзак, Мишель нацепила солнцезащитные очки на нос и покинула домик отряда. Её подопечные в количестве десяти человек, уже скучковались по группам с другим отрядом и весело болтали. Нехотя, но она приблизилась к что-то отмечающему в планшете вожатому.       — Все готовы? — спросила она, смотря на детей.       — Да, можем выдвигаться, — Брэндон окинул её взглядом с головы до ног, но тут же отвернулся и несколько раз похлопал, чтобы обратить внимание ребят на себя. — До места стоянки, где мы разобьём с вами лагерь, идти несколько часов. Поэтому еще раз напоминаю: не толкаться, проверить наличие воды, не убегать в разные стороны. Я пойду впереди, а Мишель — будет замыкать и следить за вами. Всё понятно?       Дети ответили нестройным хором. Все были налегке, поскольку ранним утром работники лагеря уже отнесли все палатки и провиант к кемпингу. Детям же и двум вожатым оставалось только самостоятельно расчистить место получше, установить спальные места и отдохнуть.       Дорога до обозначенного на карте у вожатых места прошла быстро. Дети были в предвкушении, послушными. Болтали между собой и шли дальше, иногда отвлекая Мишель и Брэндона какими-то вопросами. Хотя, конечно, больше доставалось Форду от девчонок: трудно было не восхищаться тем, каким красивым был их вожатый.       Разумеется, Мишель тоже не могла не отметить то, что он был симпатичным. И что раньше, до той ночи, ей и правда было как никогда комфортно в его компании, а приветственные и прощальные объятия согревали изнутри. Но он всё разрушил, и этот осадок так и остался внутри, не позволяя вновь сблизиться.       — Палатки умеешь ставить? — спросил её Брэндон, когда они добрались до кемпинга, и все дети разбрелись неподалеку осмотреться, побросав вещи в одну кучу.       — Только видео смотрела пару дней назад, — честно ответила Мишель, расстегивая один чехол.       — Ладно, — он кивнул и опустился рядом, аккуратно и ловко вытаскивая сложенную непромокаемую ткань и разобранный каркас. — Соберём одну, потом остальных учить будем.       Она молча кивнула ему в ответ. Странно было вот так сидеть снова рядом с ним на корточках, почти соприкасаясь плечами. Мишель смотрела, как он руками подготавливал площадку, собирал дуги, прикидывал места, куда вбивать колышки.       — Посмотри, тут где-то ещё приносили камни покрупнее. Пригодятся, — сказал через несколько минут ей Брэндон, когда начал собирать каркас.       Мишель осмотрелась на площадке: и правда, в стороне у дерева находились разного размера камни. Из видео она помнила, что палатку нужно утяжелить, чтобы временный домик не унесло в сторону, если начнется ветер. Ей на помощь пришли ребята, которые уже вернулись в кемпинг. Все с интересом наблюдали и слушали, как Брэндон собирал палатку, принесли поближе камни, которые необходимы.       А потом начали подготавливать площадки и для своих палаток — и через несколько часов пустая, закиданная сумками и рюкзаками большая поляна стала напоминать и правда полноценный кемпинг. Палатки были собраны — не без помощи Брэндона каждому — даже было обустроено место для вечернего костра.       А потом начали распределяться по четыре человека в одну палатку. Мишель искренне надеялась, что Молли останется с ней, и, может быть, ещё парой девочек, но сестра лишь крепко обняла её и отправилась к новым подругам.       Так и оказалось, что последняя палатка осталась для вожатых. Дети, увидев ошеломленное выражение лица Мишель, только тихо похихикали и спрятались в свои палатки, чтобы обустроить и подготовить место для сна.       — Я не буду спать с тобой в одной палатке, — вспыхнула Мишель и ткнула Брэндона пальцем в грудь, когда остались вдвоем на улице.       — Можешь спать у костра. Я тебе дам спальный мешок, — невозмутимо ответил ей Форд и даже улыбнулся.       — Ты… Ты… Аргх!       Она резко развернулась и, захватив бутылку воды, стремительно скрылась за деревьями и кустарниками, исчезая в лесу. Конечно, она не собиралась уходить далеко и оставлять свой отряд без вожатой, но ей необходимо было успокоиться и вновь вернуть себе самообладание. Несомненно, брошенные на эмоциях слова были отчасти правдой — находиться с ним в ограниченном и довольно маленьком пространстве Мишель не хотелось. Обида так и грелась в груди, не давая забыть.       С другой стороны, можно разделить палатку на две половины рюкзаками и другими вещами, и тогда спокойный сон обеспечен. Придя к этому решению через несколько минут, Мишель запрокинула голову, смотря на макушки деревьев, и смирилась.       Вернулась в кемпинг, где стало шумно. Дети разложили вещи, кто-то даже переодеться успел, и сейчас все толпились рядом с Брэндоном, который аккуратно складывал ветки для костра. На мгновение стало неловко, что она бросила вот так свои обязанности и ушла, но эти минуты были и правда необходимы.       — Мишель! — к ней подлетели девочки из её отряда и обняли. — Брэндон сказал, что как только ты вернёшься, мы будем помогать тебе делать перекус на вечер! А еще на костре будем жарить сосиски, это так здорово!       — Перекус? — она улыбнулась и приобняла девочек, бросая взгляд на Форда. — Ну тогда пойдёмте, обустроим временную кухню и всё приготовим.       Их ужином оказался сок, что находился в сумке-холодильнике, которую Брэндон нёс с собой из лагеря. Помимо напитка — хлеб и нарезанные мясо с сыром и листьями салата, из которых девочки под руководством Мишель сделали красивые, а главное — вкусные сэндвичи. Она отметила, что еды было с запасом и на вечер, и на завтрашнее утро, после которого все отправятся обратно в лагерь.       День был в самом разгаре, поэтому, когда с организационным делами и перекусом было закончено, решили поиграть, как и было запланировано. Оставшееся до вечера время пролетело незаметно, а когда стемнело — Брэндон зажёг костёр, который ярко горел и согревал. Мишель с улыбкой наблюдала, как дети расселись вокруг и аккуратно на палочки насаживали сосиски, чтобы поджарить. Молли так и не переставала улыбаться, болтала с новыми подружками — и это отзывалось теплом в душе. Хоть Мишель и хотелось подсесть ближе, обнять сестрёнку и поговорить с ней, узнать о том, как она проводит дни, но мешать не стала. С бутылкой воды она сидела на поваленном дереве в стороне, где свет от костра едва касался земли, и просто наблюдала.       И, конечно, сразу заметила, как к ней стал приближаться Брэндон.       — Ты не голодна? Чего здесь сидишь? — сразу заговорил он, когда сел рядом.       Мишель машинально отсела чуть подальше и не увидела, как он поджал губы.       — Нет. Не хочу.       Брэндон молчал, поэтому она не стала сбегать и пытаться найти себе занятие. Следующие несколько минут прошли довольно мирно, пока он не заговорил снова.       — Мишель, послушай… Я правда искренне сожалею о той неудачной шутке. Я не хотел, чтобы кто-то пострадал, и тем более ты.       — Всё нормально, — сухо ответила она, намекая, что не хотела говорить об этом.       — Нет, не нормально, потому что ты сторонишься меня. Мы ведь хорошо общались. Я же вижу, что ты обижаешься и рядом даже находиться не хочешь со мной. Но я этого не хочу. Понимаешь?       — И что ты хочешь от меня? — Мишель подняла одну бровь и повернула голову. — Что, Брэндон? Да, я забила на то, что случилось, но мне обидно. А если бы дети испугались и на моем месте кто-то из них оказался? Вам в голову не пришло, что из этого охеренный скандал мог бы раздуться?       — Слушай, лапуля…       Мишель резко поднялась на ноги от раздражения.       — Не смей меня так называть!       И ушла в свою палатку, по пути намекая ребятам, что пора закругляться и ложиться спать. Она не сомневалась, что Форд за ними проследит, разгонит. Но с неё на сегодня достаточно. В первую смену, когда они хорошо стали общаться, когда преобладал тактильный контакт, Брэндон стал в шутку ласково называть её этим прозвищем. Пусть поначалу и бесило, но потом даже понравилось. Отдавало теплом и заботой от этого человека, когда он с улыбкой называл её так, а сейчас…       А сейчас будто издевался, так ей и казалось. Хоть и слышала по голосу, что говорил Брэндон довольно искренне, но эта глупая обида не давала покоя. Не отпускала, не хотела совсем.       Из-за раздраженного состояния Мишель просто переоделась и забралась под плед, который на каждого тоже выдали в лагере. Повернулась лицом к стене палатки и закрыла глаза, мечтая уснуть. Но не получалось. Так и лежала, слушая, как расходились спустя десятки минут дети по палаткам, как прощались с Брэндоном. Видела, как еще через некоторое время потух костер.       А потом открылся вход в палатку, и рядом на спальники опустился Брэндон. Мишель не собиралась показывать того, что не спала. Не пошевелилась, не повернулась. Слушала, как он старался почти бесшумно лечь поудобнее.       Осознала: она так и не поставила между ними рюкзаки, вещи, чтобы разделить спальное место. И уже забив на конспирацию, резко подорвалась, поднимаясь на коленях, чтобы сделать это прямо сейчас.       Да тут же замерла, видя перед собой полуголого парня, который удивленно смотрел в ответ. Палатка освещалась лишь фонариком на его смартфоне, и в таком свете он выглядел очень… Слишком привлекательно. Мишель растерялась, отвела взгляд в сторону, но всё равно была не в силах совладать с собой и вновь возвращалась к Брэндону.       — Я… — она тихо кашлянула, когда голос неожиданно подвёл. — Рюкзаки поставить… Да, надо поставить.       И когда снова посмотрела на него, то замерла. Он смотрел на неё в упор, разглядывая тело. Мишель опустила взгляд и мысленно чертыхнулась, смутилась. Ей не было холодно, да и тем более в палатке под уютным пледом, а потому переоделась в прихваченную в последний момент пижаму, которая из себя представляла майку на тонких бретелях и короткие шорты.       Она схватила плед, чтобы прикрыть свою грудь, но Брэндон в тот же момент взял её за запястье, останавливая.       — Отпусти, — Мишель впилась глазами в его пальцы, ощущая, как горела кожа под прикосновением.       — Я тебе настолько противен?       — Что?       Она в конец растерялась. Брэндон смотрел на неё довольно серьёзно, слегка нахмурился и так и не отпускал.       — Я так сильно неприятен тебе, Мишель, что ты боишься того, что дотронусь, обниму, как было в первую смену лагеря? Я сильно за тебя испугался в ту ночь. Знаю, виноват перед тобой, и я очень хочу искупить эту вину. Я не хочу вот так же общаться, как сейчас, только по делу.       — А чего ты тогда хочешь?       — Наладить с тобой общение, — Брэндон поднялся на коленях и приблизился немного, так и не выпуская руку. — Стать с тобой ближе, — ещё придвинулся. — Обнимать тебя, называть лапулей, — ещё. — И я знаю, что ты хочешь того же, Мишель. В тебе борются твои желания и эта обида.       — С чего ты вообще взял, что можешь знать, чего я хочу? — она попыталась вырвать руку, но Форд сжал пальцы чуть сильнее.       — Да потому что я прямо сейчас чувствую, как у тебя пульс зашкаливает, — он был совсем близко, смотрел на неё сверху вниз. — Но мне мало общения, Мишель. Ты ведь не глупая, видела же, что я запал на тебя. Понравилась сильно, а потом та ночь произошла, чтоб она неладна была. Знаешь, как мне хотелось тебя почти всегда обнимать и держать в своих руках? Да и не только, но и не пытался даже переступить черту, чтобы ты не отталкивала меня.       И она верила его словам. Видела, как Брэндон сгорал в собственных эмоциях и ощущениях, открывая сейчас перед ней душу. Видела сожаление в глазах о его поступке, видела и грусть, поскольку… Он и правда по ней скучал.       Сердце сжалось, мешая нормально дышать. Мишель перевела взгляд на их руки, на его пальцы. Подняла другую и коснулась ладонью его, из-за чего рука Брэндона на её запястье дрогнула. Задумчиво пальцем провела по его костяшкам, поднялась выше. Но всё ещё молчала. А он ждал ответа.       Да, обида была глупой, ведь столько времени прошло. Да и он не остался тогда равнодушным, сразу же помог ей. Прошло достаточно времени, чтобы отпустить, но не-ет. Не уходило, совсем. Не хотелось покидать её тело, её душу. Так сильно мешало сделать первый шаг к нему навстречу, чтобы вновь наладить общение. Смотрела исподлобья, кривила губы, когда сидели на совещаниях.       А где-то внутри под этой самой обидой теплилась тоска, которая наконец смогла сейчас прорыть себе путь наружу, чтобы эту самую обиду запихнуть подальше. На время. А потом выбросить с корнями.       — Если ты сейчас не остановишься, то я тебя поцелую.       Он предупредил её, дал возможность прекратить любые действия. Но руку она так и не убрала. Наоборот, подняла голову, внимательно, вдумчиво смотря ему в глаза, которые потемнели на несколько тонов, что было видно даже при свете фонарика.       Её смирение с ответным желанием произошло именно в тот момент, когда Брэндон резко подался вперед, взял её за подбородок и жадно поцеловал, сминая губы своими. Мишель не стала его останавливать. Сама так и не поняла почему, но так сильно хотелось ответить ему, что противиться желанию не стала.       Вывернула руку, освобождаясь от его хватки, и обняла за шею, пальцами зарываясь в волосы на затылке. Брэндон почти в то же мгновение опустил её на спальники, поддерживая за поясницу. Да так и не убрал руку: переместил на бедро, сжимая его до сладкой боли. Мишель чувствовала, как его тело так и пылало жаром, пока он прижимался к ней. И сама выгибалась навстречу, утопая в его прикосновениях, в этом жадном поцелуе, в собственных спутавшихся чувствах.       Она открыла глаза, когда его горячая ладонь пробралась под майку пижамы и замерла. Брэндон медленно, нехотя оторвался от её губ и немного отстранился, внимательно смотря на неё.       — Ты осознаешь, что если мы сейчас не остановимся, то завтра обоим будет неловко? — прошептала Мишель со сбитым дыханием.       — Я это чувство точно испытывать не буду, — низким голосом ответил он ей, большим пальцем на её талии рисуя круги. — Остановишь меня?       — Да к чёрту, — выдохнула Мишель, бросая взгляд на его губы, а после надавила ладонью на затылок, притягивая к себе ближе.       О том, будет ли эта неловкость рядом, она решила, что подумает завтра. Сейчас и правда не хотелось останавливаться, демонстративно отворачиваться и пытаться уснуть. Брэндон сильно распалил её тело и желания, и одного поцелуя ей уже недостаточно.       Мишель сдерживала тихий стон, когда его рука накрыла грудь, сжимая. Она чуть сильнее впилась пальцами в его плечо, а другой ладонью спустилась по спине ниже, подцепляя края спортивных штанов. Большой палец коснулся тазовой косточки, и Мишель захотелось прикоснуться к ней губами.       — Тише, лапуля, — засмеялся ей в шею Брэндон, когда стал целовать нежную кожу, — ты ведь не хочешь, чтобы дети сейчас сбежались к нашей палатке?       А как? Как быть тише, когда он, соблазнительный засранец, так чувственно целовал её тело, возбуждая всё сильнее? Мишель прикусила нижнюю губу и попыталась спустить его штаны ниже, чтобы поскорее приступить к главному и самому желанному. Сейчас как никогда хотелось, чтобы они были наедине, чтобы можно было не сдерживать себя, не думать о том, что в нескольких метрах от них находилось 20 подростков, которые и знать не знают, чем заняты их вожатые.       В одну секунду в палатке стало темно. Брэндон накинул на свой телефон снятую до этого футболку, перевернул его. Мишель не видела его, но чувствовала. А в полной темноте чувства обострились ещё сильнее.       — Ты не представляешь себе, лапуля, как я мечтал об этом, — шептал ей этот искуситель на ухо, касаясь губами мочки.       Он торопливо стянул с неё пижамные шорты вместе с нижним бельем, и Мишель охотно помогала, приподнимая бедра. Она попросту задрала свою майку, открывая грудь и живот, но выворачиваться, чтобы снять полностью, не стала. Не хотела тратить эти минуты и отстраняться от Брэндона.       Коснулась ладонью его бедра, уже не скрытого одеждой, и тут же обняла своими ногами, а руки закинула на шею. Нашла его губы своими и подалась навстречу, показывая, что их желания сейчас полностью совпадали. Возможно, Мишель и не ожидала, что сможет распалиться так быстро и спонтанно, поскольку точно не планировала, что ночёвка в лесу, в кемпинге, может закончиться сексом с тем, с кем даже находиться в одном помещении не хотелось.       — Да твою ж мать, — недовольно выдохнул Брэндон и уткнулся лбом в плечо Мишель, после чего тут же тихо рассмеялся.       — Что? — растерялась она и попыталась приподняться.       — Неудобно тут. У меня слишком длинные ноги, — тяжело дыша, признался он. — Чёрт.       Мишель закатила глаза и уперлась ладонями в его плечи, отталкивая от себя. А после, так и не убирая рук, заставила опуститься на спину и ловко забралась сверху, опираясь ногами в спальники.       — Так удобнее? — усмехнулась она ему в губы, пока Брэндон убирал её волосы за спину.       — Однозначно.       Она приподнялась, опираясь ладонью на его согнутое колено, и медленно опустилась. Запрокинула голову, шумно выдыхая. Внутри он ощущался так… правильно. На мгновение Мишель даже пожалела, что так долго отталкивала своей холодностью и обидной, но Брэндон резко толкнулся в неё. Его рука поднялась вверх и запуталась в её волосах на затылке, заставляя склониться к нему.       Оперевшись руками в спальник рядом с его головой, Мишель позволила кусать свои губы, жадно сцеловывать едва слышные несдержанные стоны. Она старалась двигаться с ним в едином темпе, но Брэндон был нетерпелив. Чуть сильнее сжал её волосы в ладони, вторую опустил на бедро, придерживая. Сдерживаться становилось всё сложнее, поскольку он был слишком напористым.       Мишель прогнулась в пояснице, из-за чего ощущения стали в сто крат острее. Она опустила голову, губами прижимаясь к плечу Брэндона, и зажмурилась. Слушала его шумное, сбитое дыхание, наслаждалась сжимающими бедра и ягодицы ладонями и просто терялась во времени. Не было сейчас места никакой ласке и нежности, только нетерпение и желание получить разрядку, о которой он желал открыто, а она — тайно, так и не признаваясь до конца самой себе.       Чересчур сильное движение у тонкой грани с легким болезненным ощущением унесло за край. Мишель впилась зубами в его плечо и застонала громче, всё тело пробила сильная дрожь. Температура будто подскочила резко на несколько градусов, так жарко в одно мгновение ей стало. Руки в миг ослабли, и она упала сверху, тесно прижимаясь к его груди.       — Ч-чёрт, Мишель, — глухо выдавил из себя низким голосом Брэндон и схватил её за ягодицы сильнее, приподнимая над собой.       Вытянул свои ноги, упираясь ступнями в стенку палатки, и опустил Мишель на свои бёдра.       — Другого слова я и не найду, — едва найдя в себе силы, пробормотала она и скатилась в сторону, падая на спальники на грудь.       Не было даже сил пошевелиться в эти минуты, таким сильным было охватившее все тело наслаждение. Но Брэндон совладал с собой быстрее, чем она. Аккуратно коснулся костяшками её лопаток и провел линию вниз по спине, после чего потянулся к своему походному рюкзаку и вытащил упаковку влажных салфеток. Сейчас никаких других средств, чтобы привести себя более-менее в порядок не было. Он убрал все следы их близости сначала с себя, а после, вернув свет от фонарика на телефоне, помог и Мишель, усмехнувшись её потерянному взгляду.       Но только он взял в руку её нижнее белье с шортами, она выхватила вещи и оделась сама. Прикусила нижнюю губу и подползла к выходу из палатки, тихо приоткрывая его, чтобы впустить в их временное место ночлега свежий воздух. Высунула голову, осторожно осматриваясь. В палатках у всех детей было темно, на улице — тихо. Она на секунду прикрыла глаза и выдохнула, после чего залезла внутрь и закрыла вход.       Брэндон уже лёг на свой спальник и внимательно наблюдал за ней, закинув одну руку себе за голову.       — Спокойной ночи, — только и сказала Мишель ему и спряталась с головой под свой плед, поворачиваясь спиной.

***

      На следующий день Мишель проснулась раньше, чем Брэндон, а потому сторонилась его. Активно занялась ребятами, когда их сонные лица вылезли из палаток, вновь шла позади всех к лагерю… И почти сразу же скрылась со своим отрядом в домике. Как она и предполагала — возникло ощущение неловкости. Но, по всей видимости, только у неё. Как вести себя с ним теперь она не знала. Не жалела о том, что переспали, но в то же время и не находила каких-то слов. Что говорить? Может, стоило обсудить?       Но струсила и снова сторонилась, незаметно и с виной поглядывая, когда сталкивались на совещаниях или в обеденное время в следующие несколько дней.       Дискотека, которая была запланирована для всех отрядов под конец недели, стала самым обсуждаемым событием во всём лагере. Девочки в отряде бегали из комнаты в комнату, менялись нарядами, косметикой. В общем, хотели произвести впечатление на понравившихся парней.       Мишель не стала особо заморачиваться со своим внешним видом, тем более что вожатые просто оставались у стен, как было прошлые две смены, и следили за ребятами. Конечно, не запрещалось танцевать, и некоторые ранее не стеснялись, кружа друг друга в медленном танце… Сама же Мишель оба раза была в стороне.       Поэтому сейчас надела комбинезон из легкой ткани и повела свой расшумевшийся от предвкушения отряд к месту мероприятия. Погода была тёплая, поэтому загонять всех в закрытое помещение не стали — перенесли всю технику на летнюю площадку.       Её ребята почти сразу разбежались к своим знакомым, и Мишель присоединилась к двум девушкам-вожатым, которые в сторонке что-то обсуждали. Время полетело куда быстрее, когда они ловко заманили её в свой разговор.       А вскоре диджей, которым был один из постоянных работников лагеря, объявил медленный танец. Мишель хотела немного приблизиться, чтобы проследить за своим отрядом, пересчитать — вдруг кто сбежал? — да только её схватили за руку и развернули.       — Ты чего? — удивленно вырвалось у неё, когда увидела перед собой Брэндона.       — Пошли, потанцуем, — он отпустил её запястье и тут же взял за ладонь, переплетая пальцы.       И так и не выпустил, другой рукой привлек к себе ближе за талию. Мишель не оставалось ничего другого, кроме как коснуться его плеча для опоры и начать медленно двигаться с ним в такт играющей песне.       — Опять избегаешь меня, лапуля? — тихо спросил Брэндон, внимательно смотря ей в лицо.       И нет, он совсем не был недовольным. Будто чего-то такого и ждал от неё.       — Не избегаю, — он в ответ только недоверчиво хмыкнул на её слова. — Слушай, я…       — Жалеешь?       — Нет, — честный ответ вырвался сам по себе, и Мишель недовольно поджала губы, мысленно ругая саму себя. — Не жалею. Но нам с тобой ещё работать бок о бок до конца смены, Брэндон. Мне неловко смотреть тебе в глаза.       — А в чём проблема, лапуля? — Мишель непонимающе посмотрела на него, сталкиваясь, наконец, взглядами. — Я прямо сказал тебе, что ты мне нравишься. И что я хочу не только наладить с тобой общение, но и намекнул на желание о чем-то большем.       — Брэндон, мы — вожатые. Какое большее?       — То есть у нас нет никакой весомой причины, чтобы сторониться друг друга? — Брэндон хитро прищурился. — Раз так…       Он не дал ей никакого намека на то, что сейчас собирался сделать. Просто, будто обыденно, склонился и тут же коснулся губ, увлекая в неторопливый поцелуй. Мишель застыла, ошеломлённо смотря в его хитрые глаза, которые так и сверкали самодовольством. Услышала шепотки вокруг, которые становились громче, а потом сменились радостными визгами и хлопками в ладоши.       И после этого сдалась полностью и безоговорочно. Обняла Брэндона за шею и позволила себя обнять, прижать к себе. Ответила на поцелуй так же нежно, пока почти все вокруг смотрели на них. Уволить точно не уволят, да и запретов на отношения среди коллег не было. Мишель не знала, к чему может привести настолько близкое общение, его признание в симпатии, её — не озвученное. К большему или так и останется своеобразной интрижкой — не знала, но и на данный момент накручивать себя не хотела. Успеется еще, ведь до конца смены было ещё так много времени…