Глава 7

— В нас существует нечто более мудрое, нежели голова. Именно, в важные моменты, в главных шагах своей жизни мы руководствуемся не столько ясным пониманием того, что надо делать, сколько внутренним импульсом, который исходит из самой глубины нашего существа.

Артур Шопенгауэр.

13 августа 1973 года

Мальчик летел на своей метле все выше и выше. Ветер бил в лицо, трепал волосы и одежду, сушил глаза и весь рот, отчего он не мог перестать кричать и улыбаться от неописуемой радости, которую испытывал каждый раз, когда садился на метлу. — Ба, смотри! — он увидел внизу женщину, что сидела у столика и внимательно за ним наблюдала, попивая кофе. Джоселин Джулия Эллингтон славилась своей недоступностью, статностью и умением так долго держать себя в превосходной форме, несмотря на свой статус «бабушки». Чистокровная волшебница, придерживающаяся старых порядков и обычаев и приучающая к ним всю свою семью. Через несколько минут, Джеймс Поттер, ее любимый внук, должен слезть с метлы, отдать ее домашнему эльфу Миппи и отправиться на урок пианино, пусть он его и не любил. — Летай ниже, Джеймс! — прикрикнула она, отхлебнув кофе и поставив чашку на блюдце совершенно бесшумно. — Хорошо! — послышалось от Джеймса. — Я устала… — прошептала около Джоселин девочка. — Еще немного, Эстелла, — выдохнула Джоселин, даже не посмотрев на внучку. — Но… — Никаких «но», дорогая. Еще один круг, и будет достаточно — строго сказала она, все же бросив взгляд на девочку. Эстелла прикусила губу и села на стул, она глубоко дышала, пытаясь успокоиться. Ее тело было полностью покрыто черными полосами. Каждая вена налилась смолью, что смешивалась с кровью и поджигала ее. Джоселин отлично знала, как эти линии и эта чернота ощущаются внутри. — Эстелла? Ты должна продолжить, — снова сказала она. Девочка сглотнула и встала со стула. Она прошла к центру двора у дома и развернулась лицом к бабушке. Вытянув руки перед собой, Эстелла осмотрела их. Помимо черных полос были еще незажившие порезы. Она вздохнула и провела одной рукой по порезам на другой, вызывая мурашки по телу. Сердце бешено колотилось в груди, ее бросало в жар. Кажется, еще чуть-чуть, и она упадет. Но это последний круг ей надо… надо закончить. И бабушка разрешит ей отдохнуть. Три дня спокойного отдыха и сна. Эстелла обожала спать и мир своих снов. А еще любила каждый раз просыпаться утром и бежать к маме с папой на кухню и рассказывать, что ей приснилось. И бабушке она тоже любит рассказывать свои сны. Правда, она не всегда ее слушает, чаще раздает приказы слугам и эльфам или читает книгу, или пьет кофе, или разговаривает с гостями, или… просто не хочет слушать. В руке Эстеллы появился серебряный клинок с красными камушками на рукоятке. Любимый клинок Джоселин. Эстелла не любила называть бабушку по имени, хоть та и настырно требовала этого. Но слово «бабушка» добавляло хоть каплю теплоты в образ этой недоступной и закрытой статной леди. Что уж говорить про совсем детское и нежное «ба». Холодный зачарованный клинок лежал в ее руке идеально. За эти два года тренировок они с ним «сдружились». Но понадобиться он ей не сейчас, а через пару минут, когда ей нужно будет снова призвать к себе своих демонов, загнать в клетку своего тела их, а заодно и себя. Эстелла закрыла глаза, села на траву, подогнув под себя ноги и принялась глубоко дышать, сосредотачиваясь. — Et aperiam muros, et sepeliam corpus. Dimittam vos, obliviscar mei. Inimicus fiam cogitationibus et sensibus meis; amicus tibi et tenebris fiam. Вот оно. Чувство, о котором она пыталась забыть за эту минуту, что смогла выкроить себе на отдых. Еще чуть-чуть, и ее ждет мягкая кроватка. Еще чуть-чуть… — Слабость. Слабость. Слабость. Шепот в голове нарастал. Тысячи голосов слились в один. — Тьма. Тьма. Тьма. Лай гиен, вот, на что это было похоже. Образ мамы уже не помогал справиться с этим ужасом. Он медленно растворялся, сменяясь на сотни темных силуэтов. Ей было так холодно, а хотелось, чтобы было тепло. Сейчас же лето, время самого жаркого солнца, а ей так холодно. И так одиноко. — Мам, знаешь, что у меня произошло? Я встретила… — Не сейчас, солнышко, подожди, пожалуйста. — Пап… — Сейчас-сейчас, погоди, малышка. — Слабость. Слабость. Тьма. Гром. Это точно был гром. Ее распирало, кожа натянулась до своего предела. Тошнит. Тошнит от страха и окутывающего ужаса. — Братик, я так скучала!.. — Эй, Сириус, пойдем я покажу тебе кое-что! Отойди, Стелл. — Тьма. Тьма. Слабость. Крик. Ее надрывной крик. Связки тянуло воздуха не хватало, а она не могла вздохнуть. Кровь, подгоняемая сердцем, билась о стенки вен. Она больше не чувствовала земли. Все будто испарилось. Темнота. Вечная тьма, как и в ее снах. Ничего ей не снилось, на самом деле. Она просто хотела поговорить хоть о чем-то. — Ну, и как закончился ваш год? — Отлично, мы столько всего сделали с друзьями! Весь Хогвартс теперь как на ладони! — громко сказал Джеймс, широко улыбаясь. — А ты как, Стелла? — спросила мама. На ней был кухонный фартук, и пахла она всегда выпечкой с лимоном. Юфимия Поттер была необычайно красивой и любящей. — Я… Раздался стук в дверь, папа быстро подскочил и пошел открывать. В эту же секунду таймер на духовке пропищал, давая знать, что пирог готов. Мама ушла за ним. — Джеймс, тут твои друзья, сынок! — послышался голос папы из коридора. У папы всегда был такой задорный, веселый голос. Казалось, что он целую роту им может поднять. Но особенно у него получалось веселить свою жену этим голосом. Джеймс ушел к друзьям. — У меня тоже был хороший год. Мной довольны все учителя, но вы, кажется, забыли прочесть мое письмо, где я вам об этом рассказывала… — тихо прошептала Стелла, вжавшись ручками в обивку кресла, а затем встала и направилась в свою комнату. — Смерть. Страх. Смерть. Страх. Крик сменился протяжным хрипом. Гром. Холодно. Зима. Как быстро она наступила. Еще немного. Терпение. — Смысл. Голоса стучали о череп. Гиены кричали все громче. Тело разрывалось. Стелла чувствовала, как недавние порезы снова вскрылись. Она знала, что через них полилась черная кровь. И она знала, что вместе с кровью выходили и ее личные демоны. Тени струились по земле, оставляя после себя выжженную траву. Она знала все это, но не понимала, в чем же был смысл. Смысла не было. В чем был смысл ее жизни? Она перестала верить во что либо. Ее единственной надеждой остался сон. А затем все повторится вновь. Смысла нет, так зачем же ей здесь оставаться? Эстелле Поттер было тринадцать, когда ее душа не справилась со своей темной составляющей и разорвалась на части, прорываясь сквозь тело и останавливая сердце. Джоселин не сразу поняла, что произошло. После Эстеллы осталось лишь выжженная трава, пропитанная темной кровью. Небо помрачнело, покрываясь темными облаками. Раздался гром, сильный ветер склонял могущественные деревья недалеко в лесу. Ее душа ушла в небо, оставив тьму на земле. Из глаз Джоселин впервые за последние тридцать лет хлынули слезы. Это было ошибкой. Она убила ее. Убила ту, о ком будет помнить только она. — Бабушка, что с тобой? — испуганный голосок Джеймса раздался у ее плеча. — Бабушка? Что это на траве? — Эстелла… — только и смогла прошептать Джоселин. — Что? Бабушка, кто такая Эстелла?

***

Арчи поджал губы, осматривая огромный особняк в готическом стиле из белого камня и золотых вставок перед ним. Огромные панорамные окна первого этажа сливались в единую прозрачную плоскость, в которой отражался зеленый двор и две каменные статуи ангелов, стоявших по обе стороны от тропинки, ведущей в лес. Он смотрел на это строение и прокручивал в голове письмо, которое получил несколько дней назад. Буду рада видеть вас в пятницу к обеденному часу. За вами приедут мои подопечные, так что можете не волноваться.

Джоселин Эллингтон

Эванс подошел ближе к стеклянной двери и не успел он поднять руку, чтобы постучать, как дверь сама отворилась. Перед ним возник человек, который, видимо, был дворецким. Для дворецкого однако он был очень даже молод, возможно. ему было около двадцати-двадцати одного. Светлая кожа, зеленые глаза, темно-русые волосы, прямой нос. Он выглядел обычно, но при этом черная ливрея на нем придавала всему виду статусность. — Здравствуйте, мистер Эванс, — слегка склонил голову тот. — Я Фрэнк, дворецкий поместья семьи Поттер. Проходите. Арчи будто оцепенел от шока и был не в силах что-либо ответить дворецкому. Фрэнк помог Арчи снять куртку и проводил до гостиной, находившейся на этом же этаже. Перед Эвансом была просторная светлая комната с панорамными окнами, заливающими ее дневным светом. С одной стороны располагалась гостиная, с другой — нечто вроде кухни с барным островом, плитой и холодильником. Что-то подсказывало Эвансу, что кухня тут была лишь для красоты, и никто ей на самом деле не пользовался. Повернувшись к огромному дивану, Арчи заметил женщину. Определить, сколько ей было лет, он не смог. Она была явно старше среднего возраста, и если сопоставить то, кем она являлась для Мэрри, то ей должно было быть около девяноста лет. Но черт бы побрал Эванса, если бы он посмел допустить хоть одну мысль о том, что женщине, которая выглядела вот так, могло быть столько лет. Джоселин Эллингтон, как нетрудно было догадаться, представляла собой очень статную женщину, от которой за милю разило властностью и богатством. Она держалась прямо и непробиваемо, в светло-голубом платье и укладкой на серебристых волосах. — Добрый день, мистер Эванс, — она нарушила тишину и подошла ближе, протягивая ему ладонь с множеством колец. — Рада наконец с вами познакомиться. Эванс взял себя в руки и поздоровался с Джоселин. — Я не хочу надолго вас задерживать, все же дела вашего бизнеса явно не требуют отложений, — спокойно проговорила она, ведя его к стороне с диваном и указывая ему на кресло. — Вам известно про мой бизнес? — он удивился, но предпочел не показывать этого. — Мне известно все, что как-либо касается моей дорогой правнучки, — сказала она и взмахнула рукой. Тут же перед ними возник Фрэнк и слегка склонил голову перед Джоселин. — Две чашки чая, пожалуйста. Для мистера Эванса зеленый, так ведь? — она приподняла уголки губ, и Эванс кивнул. Через пару секунд чашки с чаем появились на кофейном столике перед ними. — Что ж, не буду томить. Я позвала вас в гости, чтобы всего лишь предупредить вас и оградить от лишнего волнения. Я планирую забирать Мэрри к себе каждое лето на все три месяца каникул, — она отпила от чашки все с тем же непоколебимым спокойствием. Эванс на пару секунд оцепенел, еще раз прокручивая в голове ее слова и убеждаясь, что понял все верно. — Я не думаю, что это возможно, — невозмутимо ответил он, поставив чашку на блюдце, так и не попробовав. — Я вас не спрашиваю, мистер Эванс. А лишь предупреждаю, — он хотел перебить ее, но она подняла ладонь, останавливая его. — Позвольте, — кивнула она. — Я никогда не смогу выразить вам свою благодарность за то, что вы заботились о Джейн. Но все же ее пребывание со мной будет более правильным, чем с вами, мистер Эванс. Вы, без сомнения, сможете ее навещать. Не каждый день, конечно же. Предположим, двух раз в месяц будет достаточно. Джейн предстоит непростой путь. Она не обычный ребенок, как вы могли заметить. А еще она не обычная волшебница. Моя цель — обучить ее и помочь ей найти свое место, раскрыть полностью свой потенциал и использовать его. Конечно, я бы предпочла, чтобы Джейн была здесь круглогодично, но я не смею лишать ребенка школы. По крайней мере, первых двух, максимум трех курсов точно. Программу остальных четырех она сможет освоить и здесь. Это не моя прихоть, мистер Эванс, — голос Джоселин прозвучал тверже, когда она заметила возражение у него на лице. — Это необходимость. Так что да, Арчибальд, я не спрашиваю, а лишь предупреждаю и прошу не противиться, — она сделала особый акцент на его имени, явно намекая, что не ждет сопротивления с его стороны. По ее мнению, он должен был упасть ей в ноги и целовать их, соглашаясь со всем, что произносят накрашенные розовым цветом губы этой женщины. Арчи слушал ее, и с каждым словом Джоселин шокировала его все больше и больше. Да, она была прабабушкой Мэрри, или Джейн, как она, видимо, предпочитала ее называть, но он не видел в этом аргумента к тому, чтобы она могла лишать Мэрри свободы. Забрать к себе на все лето? Навещать только два раза в месяц? Только три курса школы? И это еще невиданная щедрость с ее стороны. Польза для Мэрри? Да где угодно, но явно не здесь. Эта женщина собиралась загнать свою правнучку в клетку, да красивую и большую, но клетку. Не нужно много думать, чтобы понять, что здесь ждет Мэрри. Эванс не мог позволить этому произойти. Они заботились о Мэрри все это время и считали ее своей дочерью. Последнее, чего он хотел — благодарностей за то, что должен был сделать. — Миссис Эллингтон, — он прокашлялся. — Большое спасибо за столь замечательный прием и полное объяснение ситуации, но я не могу позволить, чтобы подобное произошло. Вы говорите абсурдные вещи. Возможно, вы и хотите помочь Мэрри, но вряд ли ей нужна именно такая помощь. Вы хотите слишком запредельных вещей. Это невозможно. Мэрри будет сама решать, чего она хочет. Если она захочет провести все лето здесь, то я не буду ее останавливать и лишь попрошу не противостоять ей, если она захочет увидеться с кем-либо. Я, в принципе, не считаю, что вы можете себе такое позволить. У Мэрри множество планов на лето, у нее есть друзья и мечты. И я, как вы верно подметили, тот, кто заботился о ней все это время. Сделаю все, чтобы каждая ее мечта исполнилась. Никто не лишит Мэрри лета, а вы не исключение. Он поставил чашку на столик и поднялся. Джоселин продолжала сидеть и попивать свой чай. Он направился к выходу, где его уже ждал Фрэнк с курткой в руках. — Приходите к нам в гости, — он обернулся к Джоселин, и она подняла на него взгляд. — Когда наступят каникулы, и Мэрри вернется домой. Познакомьтесь с ней. Но я не думаю, что позволю вам забрать ее к себе. Этот вопрос мы решим тоже позже. До свидания. Он взял свою куртку из рук Фрэнка, надел ее и вышел из дома. Идя по каменной тропинке мимо статуй ангелов, которые внушали отнюдь не святые чувства, а нечто злое и давящее. Что-то, что загоняет в тиски и не отпускает. Арчи вздохнул и прошел мимо них, не оборачиваясь. О Джоселин он слышал лишь раз и то вскользь от Северуса. Он упомянул ее как еще одну родственницу Мэрри, с которой ей обязательно нужно было познакомиться. Что ж, теперь последнее, чего хотел Эванс — их встречи. Эта женщина не вселяла в него ни капли доверия. Он садился в машину полностью опустошенным после встречи, но полный решимости, что сделает все, чтобы его племянница не попала в ее лапы.

***

— Да пошел он к черту! — Крис резко пнула ногой воздух, шагая по территории замка. — Идиот! Дурак! Ненавижу! Она яростно раскидывала ногами листья и ветки, встречающиеся на пути и кружила вокруг себя. Руки в карманах сжимались в ладони, по телу растекался жар от злобы. Она чувствовала, как щеки раскраснелись. А еще она чувствовала свои слезы, стекающие по щекам и обжигающие их. Никакое быстрое моргание и поднятие взгляда вверх не могли их остановить, и слезы просто хлынули, не видя преград. А Крис и не сопротивлялась. Уже было все равно. Она одна, и никто не заметит ее истерики. — Гордись, папочка! Вот какая дочь! Дура! Дура! Дура! И тут она споткнулась о свои же ноги и упала с грохотом на землю. Она не смогла выставить руки перед собой и облегчить падение, так как они были в карманах, поэтому удар пришелся на лицо. Истерика накатила на нее также резко, как и это падение. Крис смеялась и плакала, утыкаясь носом в землю. Она не могла остановить свой порыв слез и смеха и просто пустила его на самотек. Пусть. Уже плевать. Миллер свернулась калачиком, обхватив свои колени руками, и, чувствуя ссадины на лице, продолжала истерить. — Эй, — чей-то шепот раздался прямо у ее уха. И чья-то рука опустилась на ее ноги и чуть сжала их, видимо, чтобы привлечь внимание. Крис тут же перестала шуметь и застыла. Кажется, и дышать она перестала. Это был парень. Ну, во всяком случае по голосу, это точно был парень. Точно она сказать не могла, потому что зажмурила глаза и боялась их открыть. Она часто дышала, не в силах привести дыхание в норму. Уйди. Уйди. Уйди. Нет, ладно, останься. В ее голове мысли метались от одной к другой. Ей очень понравился голос мальчика. Сколько ему? Явно не тринадцать, как ей. Он был постарше. Господи. Ей надо было открыть глаза, но она не могла. — Ты в порядке? — парень чуть потряс ее ногу и говорил уже не шепотом. — Мне позвать нашу целительницу? — Нет, не надо! — Крис распахнула глаза и вскочила, сев на траву и повернувшись к парню, что потревожил ее истерические порывы. Она хотела просто встать и убежать, но что-то ее остановило. Сердце забилось с бешеной скоростью. Она широко раскрыла глаза и смотрела на него. Перед ней сидел парень на, кажется, два года старше нее. Да, он был с ее факультета, только на третьем курсе. Она видела его уже. Да и как его не вспомнить, если он одна из частых тем обсуждений в комнатах девочек. Филипп Эллингтон. Брюнет. Темно-зеленые глаза. Один из лучших на своем курсе по зельям и чарам. В свои пятнадцать ему стоит начать раздавать автографы. Принц из чистокровной семьи с французскими, голландскими и английскими корнями. Крис уставилась на него, разинув рот. И что он делает тут совсем один и без своих друзей? Обычно Филипп, или как называют его те же близкие Фил, ходит со своими друзьями — такими же умными красавцами. — Давай-ка я тебя подлатаю, — он улыбнулся одним уголком губы и достал палочку из мантии. — М? Я, кстати, Филипп. Филипп Эллингтон. — Крис, — прошептала та. — Ну, Кристина, точнее. Просто я не люблю, когда меня называют полным именем, поэтому просто Крис… — она проговорила это так быстро, что казалось, что Фил явно не понял, что она пробубнила. Но тут лишь усмехнулся и кивнул. — Хорошо, Крис. Будем знакомы. Так, давай я тебе помогу? Крис не двигалась и продолжала смотреть на него. Наконец, выдохнув и определившись, что она не расскажет об этом случае девочкам, Крис кивнула и придвинулась к нему чуть ближе. Надо было бы отказать от помощи, но сама она вряд ли сможет что-то сделать с ссадинами на лице и заплывшим глазом, а к мадам Гарднер ей идти и объяснять все, что произошло, она не хотела. Да и когда у нее выпадет шанс еще хоть раз принять помощь от Филиппа Эллингтона? — Будет не больно, просто чуть холодок пройдет по коже, не бойся, — он провел палочкой около ее лица, произнеся заклинание. Крис почувствовала колющий холодок всего на пару мгновений, а затем это прошло. — Вот и хорошо, — он улыбнулся, вставая с земли и подавая ей руку. Крис не стала тушеваться и на этом моменте, поэтому вложила свою ладонь в его, и Фил помог ей встать с земли. — Не хочешь рассказать, что у тебя произошло? Может, я смогу помочь тебе. Крис испуганно посмотрела по сторонам. Что-то в ней сидело и думало, что это все шутка, и сейчас выпрыгнут друзья Филиппа и начнут над ней смеяться. Но вокруг никого не было, кроме деревьев, травы и замка. Они находились далеко от других. Крис видела в отдалении ребят. Немногие гуляют так далеко от замка. Миллер снова повернулась к Филиппу. Он смотрел на нее своими красивыми темно-зелеными глазами. Крис заметила, что Фил все еще держит ее за руку. Но он тут же отпустил ее, как только она чуть отвела взгляд вниз. — Если не хочешь… Крис хотела… Да, она хотела с кем-то поделиться своим положением. Возможно, Филипп сможет помочь. Может, он просто подойдет к Хейли и скажет ему отстать от нее. Но с какой стати он будет это делать для нее. Он же просто помог ей, пока она валялась лицом в грязи. Отвратительное знакомство с красавчиком, лучшего и не пожелаешь. Он ей никто. Не друг, не знакомый даже. Для него она всего лишь первокурсница, которую он нашел рыдающей и лежащей на земле. Ничем не отличить от бездомной. Разве что бездомные тут просто не могли быть. А для нее он… Красивый парень, который старше нее на два года и который нравится всем не только своей внешностью, но и умом. Крис просто очередная фанатка. Кажется, он уже должен думать, что она будет бегать за ним по школе и постоянно приставать, ведь он ее спас, он ее герой. Так явно не будет, но все же. Но Крис нужно было что-то придумать. Она не могла сказать всем, что влюблена в Хейли. Откуда у него вообще это в голове? Зачем ему Крис? Да, возможно, Крис пользовалась некоторой популярностью среди первокурсников. Ну кому в тринадцать лет не приглянется красивая девочка, не умеющая держать язык за зубами? Может, Гарет хотел выделиться среди своих друзей-ботаников. Ее не очень-то теперь интересовали его мотивы. Ей просто хотелось избавиться от всего этого. Вернуть время вспять и не воровать чертово эссе! Фил стоял над ней и уже косился взглядом в сторону, намереваясь уйти. Крис не хотела, чтобы он уходил. Пусть он еще побудет здесь. — Я… — она заговорила, и его взгляд тут же вернулся к ее лицу. — Я не знаю, что мне делать, — вздохнула она. — Это какая-то оценка по предмету? Если да, то совсем не стоит… — Это не оценка, — перебила она его, облизав губы. — В общем, один мальчик хочет, чтобы я всем сказала, что я в него по уши влюблена. — А зачем ему это? — он нахмурился и присел на траву, похлопав перед собой и приглашая Крис сесть рядом. — Я… Настал момент, когда ей нужно было наконец-то сознаться в том, что она сделала. Признаться, рассказать хоть кому-то. Крис держала это в себе и только Хейли выплюнул ей в лицо правду, которую она хотела похоронить в себе и не вспоминать. — Я украла его эссе по истории и выдала за свое. Я думала, что он не заметил, а в итоге, он пригрозил, что расскажет всем, какая я воровка и обманщица. Поэтому я должна всем сказать, что влюблена в этого очкарика, чтобы он не сделал этого, — Крис поджала губы и прижала ладони к лицу. — Пф, — фыркнул Фил. — Всего-то. И ты из-за этого тут плачешь? — он придвинулся чуть ближе и убрал ее руки от лица. — Послушай. Это, конечно. очень плохо, что ты так поступила, но это пустяки, поверь мне. Этому очкарику больше нечем выделиться среди других, вот он и выдумал это все. — Но он же всем расскажет! — отчаянно произнесла она. — Мм, хочешь я подойду к нему и скажу, чтобы он отстал от тебя? — предложил Фил, ни капли не поменявшись в лице. Он все также продолжал смотреть ей в глаза и улыбаться. — Такие красивые девочки не должны плакать из-за таких дураков. Крис ошарашенно смотрела на него, не веря, что он предложит что-то такое. — Ты правда это сделаешь? — прошептала она. — Ну конечно, красотка, — подмигнул он, и Крис почувствовала, как у нее приоткрылся рот от удивления, а внутри что-то затрепетало. Ей так не хотелось, чтобы их разговор заканчивался. — А как его зовут тогда? — Гарет Хейли. Он первокурсник с Пакваджи. — Первый раз слышу про такого. Ладно, найду, — улыбнулся Филипп. — Спасибо, Филипп! — не успев подумать она вскочила и крепко обняла его за шею. Филипп явно не ожидал такого, но все же обнял в ответ, посмеиваясь. — Обращайся, если что. И зови меня Филом, ладно? Крис оторвалась от него и не в силах вымолвить хоть слово, просто кивнула. Но тут улыбка с ее лица начала медленно спадать. Гарет знал не только про эссе, но еще и про Уильяма, которому Крис сломала нос. Миллер не знала, стоит ли рассказывать Филу и об этом тоже. Возможно, стоит. Но внутри нее было столько сомнений. Она помнила ту секундную радость, тот триумф и… удовольствие, которое получила, когда сломала нос однокурснику. Да, она тут же раскаялась в этом, проплакала всю ночь и по сей день жалела о своем поступке. Однако внутри все также было ощущение, что если она снова кому-то навредит, даже если этот человек заслужил бы это, то Крис была бы также рада этому, ей бы снова это понравилось. А Миллер не хотела этого. Она не хотела, чтобы ей нравилось подобное. Ей просто хотелось быть доброй, хоть она и не знала как. — Что-то еще у тебя произошло? — Фил нахмурился и коснулся ее плеча. Крис нерешительно кивнула, уставившись на траву, которая тихо покачивалась от ветерка. — Я… Я разбила нос одному мальчику, — прошептала она, закусив губу и ожидая. что же скажет Филипп. Она была готова к тому, что он назовет ее дурой и все расскажет директору. — Зачем? — лишь спросил он все также спокойно. — Он называл мою маму шлюхой, я… не хотела разбивать ему нос, — она шмыгнула. — Это получилось случайно, я сожалею… и… — И поделом ему, правильно, — ободрился Фил и погладил ее по волосам. — Серьезно, он дебил, раз посмел такое говорить про чью-то маму, ты правильно сделала, Крис. Так что не переживай. Я могу и с этим мальчиком поговорить. — Он никому ничего не скажет. Скажет Хейли. Он знает об этом, — сказала Крис. — А, ну так даже лучше, — Крис недоуменно посмотрела на него. — Ну не придется искать кого-то еще. Достаточно только Гарета Хейли найти. — Ты правда с ним поговоришь? — Ну я же пообещал, — подмигнул ей Фил, и она снова его крепко обняла.

***

Мэрри закрыла лицо ладонями и пригнулась к своим коленям. — Поверить не могу, что ты серьезно! — пробормотала она. — Малфой был со мной на отработке, как по-вашему он мог оказаться на какой-то дуэли в Зале Славы? — Он сказал, что это будет после вашей отработки. Ему же там как нечего делать. Раз-два и все, — проговорил Гарри. — Да что вы вообще рассказываете?! — воскликнула Гермиона, вставая с кресла. — Дело же совсем не в дуэли, а в том, что было потом. — Ну да, тебе, как всезнайке лучше знать, с чего начинать, — пробормотал Рон. — Помолчи, Рон, — бросила ему Мэрри и снова уставилась на Гермиону. — А вот теперь можно немного подробнее? С каждым словом, произнесенным Гермионой, сердце Мэрри стучало все быстрее и быстрее. Пару слов о том. как они ждали Малфоя в Зале Славы, пара слов о миссис Норрис и ее хозяине Филче (тут можно поспорить, кто чей хозяин). И наконец, огромный пес с тремя головами в запретном коридоре на третьем этаже. Пес, который стоял на каком-то люке, а значит, что-то охраняющий. — Хагрид говорил, что надежнее «Гринготтса» только Хогвартс, — сказал Гарри, закусив нижнюю губу и перебирая свои пальцы. — Значит… То, что Хагрид забрал из банка сейчас охраняется этим псом? — Мэрри смотрела на Гарри, не отводя взгляда, пока тот не кивнул. — Офигеть, — протянул Рон, падая на спинку дивана и задирая голову вверх. — Осталось узнать, что это такое, — Мэрри вновь посмотрела на Гарри, тот поджал губы и кивнул, затем она взглянула на Гермиону. — Вы просто сумасшедшие! — она повысила слегка голос, понимая, что громче нельзя, как бы она ни хотела. Мэрри услышала, как протяжно простонал Рон и увидела, как Гарри вздохнул и закатил глаза. Поттер нахмурилась и сжала губы, глядя на брата, чтобы он прекратил. — Мэрри, тебе что, недостаточно похода к директору в первый день учебы? И сегодняшней отработки с Малфоем у Снейпа? Вас выгонят из Хогвартса, и не будете вы волшебниками. — Эй, послушай, — Мэрри встала и подошла к Гермионе. — Я не хочу слушать! В общем, делайте что хотите, меня не впутывайте. Я спать! Будет очень жаль, что тебя отчислят Мэрри. На этих словах она развернулась и поспешила наверх в их комнату. Мэрри вздохнула и повернулась к мальчикам, которые все еще смотрели на лестницу, ведущую к спальням девочек. — Ну, на самом деле никто и не хотел ее впутывать, — сказал Рон. — Сама за нами увязалась, еще и Невилл потащился. Не помню, чтоб мы им письма с приглашением на дуэль отправляли. — Перестань, Рон. Что ты прицепился к Гермионе? — раздраженно проговорила Мэрри, смотря на него в упор. — А нечего вечно умничать и показывать, какая она всезнайка, будто мы не знаем, — он встал с дивана. — Сама виновата! С ней никто не хочет иметь ничего общего. Кто будет дружить с вечной зубрилой? — Рон… — попытался его остановить Гарри. — Нет-нет, Гарри, погоди, — отмахнулся Уизли. — Пусть сидит в своей библиотеке и жрет свои книжки, а к нам не придирается. Нашлась тут, самая правильная! Раз такая правильная, то зачем поперлась за нами? Пошла бы и настучала бы профессорам. Уверен, она даже не испугалась бы попереться к Снейпу. Какое ей дело, отчислят нас или не отчислят? Боится за баллы? Да пожалуйста! Фред и Джордж кучу баллов за свои проделки потеряли, и ничего, все их любят. А вот зубрилок никто не любит. К ним обращаются только чтобы домашку списать. — Заткнись, Рон! — крикнула Мэрри и толкнула его. — Слышишь меня? Закрой свой рот, а то я тебя снова ударю! Ты просто идиот, понятно? Не твоего ума дело, что и как делает Гермиона, да вообще кто угодно. Думай как хочешь и про кого хочешь, но лучше держи все это при себе, иначе может влететь. За то, что она вас не сдала, вы должны ее поблагодарить, потому что другие сделали бы это первым делом. Если бы не Гермиона, то вы бы тут сидели и по десять раз говорили мне, какой гигантский и страшный пес был в этом коридоре, потому что люка вы попросту не заметили. Тебе бы следовало огорчиться, что Гермиона не хочет помочь нам выяснить, что это за вещь такая. Я уверена, согласись бы она, мы разгадаем это быстрее, ведь, как ты выразился, зубрилки, могут иметь хорошие мозги, оказывается. — Послушайте, — снова подал голос Гарри, но, кажется, никто его и не слушал. — Мне плевать, Рон, думай как хочешь, но на Гермиону больше не наезжай. Спокойной ночи! Мэрри развернулась и быстрым шагом направилась вверх по лестнице в комнату, куда пару минут назад зашла и Гермиона. Она слышала, что мальчики еще что-то говорили ей вслед, но предпочла это проигнорировать. Отворив дверь, Мэрри зашла в их комнату, где, кажется все уже спали, и только на ее прикроватной тумбе горел светильник. Видимо, это заботливо сделала Гермиона, чтобы Мэрри не наткнулась на что-то в полной темноте. Поттер собиралась тихонько проскочить в ванную, умыться и тихо лечь спать, чтобы не разбудить никого из девочек, но, пройдя пару шагов и уже коснувшись ручки двери в ванную, Мэрри услышала тихий всхлип, доносившийся как раз с кровати Гермионы. План тут же изменился, и через мгновение, она уже стояла у кровати подруги. — Эй, ты чего? — прошептала Мэрри, легко коснувшись плеча Гермионы. Та ничего ей не ответила и не пошевелилась. — Гермиона, ты плачешь? — тишина. — Ну я же слышала, эй. Повернись ко мне, пожалуйста. Грейнджер продолжала молчать. Тогда Мэрри вздохнула, сняла туфли с ног и села на кровать подруги. Затем она забралась под одеяло и подвинулась совсем вплотную к ней, обнимая со спины. Вдруг снова послышался сдавленный всхлип, и Гермиона наконец-то развернулась и тут же уткнулась Мэрри в шею, крепко обнимая. — Я слышала все, что сказал Рон… — она шмыгнула. — Я… я… Мэрри чувствовала, что Гермиона расплачется сейчас еще сильнее и успокоить ее будет в несколько раз сложнее, поэтому она положила одну руку на ее кудри, а второй начала поглаживать по спине. Так часто делала мама, когда Мэрри плакала в детстве. — Забей на него, он идиот, — прошептала Поттер. — Я ему уже все сказала. Он такой идиот, Герми. Вот правда. Не обращай на него внимания. Ты умничка. Ты такая умничка. Ты самая умная на нашем курсе, правда. И я очень люблю тебя. — И я тебя, — сквозь слезы проговорила Гермиона. — Мы же подруги? — Ну конечно, — улыбнулась Мэрри, утыкаясь губами в ее лоб и заправляя за ухо волосы. — И будем всегда вместе. Забей на всех, кто говорит тебе что-то плохое. Я всегда рядом. — Спасибо, Мэрри, — прошептала Гермиона и обняла ее еще крепче, хотя казалось бы, куда еще.