15. Ответы без ответов

Легкий аромат ладана быстро распространялся по помещению, которое и так им слишком сильно пропахло. Утренняя исповедь уже началась. Несколько десятков верных последователей начинали свой день только так. Конечно, среди них была и семья Верленд. Роза только ушла к пастору в исповедальню, оставив дочь возле кандел перед иконой богини Сины.  Для совсем юной девы это все стало привычным ритуалом перед завтраком. На самом деле она еще спала и хотела лишь прилечь на лавочку и спать дальше, но приходится делать вид, что ей это все очень важно, притворяться, что молишься. Однако, и тут она придумала уловку, постояв так пару минут и проследив, что это увидели другие служители церкви, можно спокойно выйти на улицу попить воды, а там посидеть на лавочке и подремать, хотя бы сидя. И все шло, как надо и, когда она уже хотела тихо слинять к ней подошла ее знакомая — Мэри Морган. Девушка была на два года старше Камиллы, и честно, казалась ей более красивее, чем она сама. Миниатюрная, с длинными пушистыми каштановыми волосами и большими зеленными глазами. Даже одевалась, она как-то более гармонично и моднее, чем она. Нет, она не завидовала ей, просто думала о том, что упускает такие возможности из-за матери.  — Доброе утро, — кивнула она, тоже делая вид, что молится. Мэри переехала со своей семьей в Трост полгода назад из-за падения стены Марии. Ее семья так же была очень набожна, хотя сама дочь не сильно разделяла их ценности.  — Доброе, — шепнула Верленд. — Выйдем? Старшая оглянулась, ее отец явно был заинтересован разговором с монахиней, чем слежкой за своим чадом:  — Пойдем, — выйдя, они направились к колодцу. — Ты приедешь на мою свадьбу? — Что?! — громко удивилась Камилла. — Свадьба? С кем? — За одного из пастырей. Отец и мать уже обо всем договорились. — Но тебе же нравился Майкл, — набрала воду трясущимися руками девочка и залпом все выпила.  — Майкл не имеет ни приданого, ни связей, ни имени. Он обычный сын фермера, что даже не хочет продолжать дело своего отца. Он слишком бесперспективный, — объяснила девушка, садясь на скамейку возле колодца. — Но тебя же это не волнует, — повторила за ней вторая. Ясный день и солнце, что били по глазам не придавали никакой радости, они будто наоборот издевались над девушками, не придавая значения их грусти. — Это волнует моих родителей. — А у пастыря есть приданое, связи и имя? — Это не обычный священник, а аристократ, что был на перевоспитании. Скоро он вернется в отчий дом, в Митрас и его жена, что должна лишь больше успокоить его бурный нрав. — Это ужасно, — Камилла не хотела, но невольно представляла себя на ее месте и это лишь больше ее расстраивало. — А сбежать? — Тогда замуж выдадут мою сестру, а я не хочу ей такой судьбы, понимаешь? Девушка не сказать, что многое понимала и даже хотела это прямо сказать, но вдруг тело пробило дрожь и из правого ухо донеслось тихое: — Камилла. Она резко открыла глаза и поняла, что видела сон, который был воспоминанием, а сама Верленд заснула, облокотившись на стенку повозки.  — Доброе утро, — говорит Жан, который ехал рядом на лошади. На это она лишь кивает. — Дурной сон? — Да. — Мы почти приехали. После того как Эрена и Камиллу спасли, сразу же была дана команда к отступлению. Однако сделать это было крайне проблематично из-за волны титанов, что казалось были абсолютно повсюду. Спас их тогда сам Эрен открыв способность к управлению титанами, заставить их следовать за Райнером, Бертольдом и Имир. Только тогда они смогли уйти. Верленд мало помнила о том, как они добрались до стены, как ей потом рассказали и она, и Жан потеряли сознание. Кирштейна повез Конни, а ее Армин. Верленд очнулась в больнице, где ей и рассказали обо произошедшем, а еще о том, что Криста на самом деле Хистория Райс. — Наконец все готовы слушать, — оглянулся капитан на своих подчиненных. — Да, капитан. — Если вы еще не поняли, то сообщаю теперь вы все мой новый отряд. И теперь мы все обязаны держаться вместе, как команда, не учитывая, что у нас есть некоторые особые персоны, и то что на время нас отправляют сюда, пока все не утихло и для того чтобы Эрен мог тренироваться в форме титана. Задача остальных, также тренироваться, как и раньше. Поняли? — объяснил Леви план действий, совсем без интереса. — Да, капитан, — снова в унисон ответили рядовые. — Отлично, остальные нюансы разберем позже на месте. В повозке, в которой они ехали, было совсем тесно. Тем более в ней были не только бывшие кадеты, но и их небольшие пожитки. Им не говорили, куда они едут и насколько и вернутся ли они, поэтому взяли только самое необходимое. Но все равно получалось много, с учетом еще всего необходимого для какого-то выживания. Хоть над головой и было светлое небо, они двигались по проселочной дороге, и все располагало к легкому настроению, все ехали с максимально серьезными лицами. Все понимали почему, никого не оставило равнодушным предательство Райнера, Энни и Бертольда. Дело было даже не в том что они дружили или нет. Они жили под одной крышей с этими людьми, помогали им, и в любой момент бы заступились как за своих товарищей. С их стороны все оказалось совсем наоборот. Еще насколько знала Камилла, многих нервировал капитан Леви. Саша, Конни и Хистория вообще видели его только на миссиях и то вдалеке. Армин, Микаса и Жан хоть общались с ним, но это не сильно влияло на положение. Эрен, что находился в его подчинении дольше всех благоверно трепетал перед ним все время пытаясь угодить. Камилла его боялась, повязка на шее до сих пор напоминала о том случае, хоть до этого капитан вызывал к ней явно больше симпатий. Головой конечно она все понимала, но тело словно ее не слушалось, начиная дрожать при долгом разговоре с ним. К счастью, ехали они не долго. Выехав рано утром, к полудню добрались. Камилла, Хистория и Эрен ехали в повозке из-за чего девушка могла спокойно поспать ещепару часов, не заботясь о дороге. Остальные ехали на лошадях, кроме Армина, что вел по возку и седел рядом с капитаном всю дорогу. Именно он первый у него спросил, как только они остановились: — Какие буду дальнейшие указания, сэр? — Жан, Армин и Саша займутся провизией. Эрен, Конни и Камилла уборкой. Криста и Микаса на подхвате. — Есть. Работа была привычной и забивала голову, помогая ни о чемне думать, чего собственно Верленд больше всего и хотела. Ей осточертело лежать на медицинской койке без дела рядом с Микасой, что мало разговаривала и пялила больше в потолок или спала. Поэтому она читала книгу, что ей принес Жан, но и это сильно утомляло, а мысли сами забирали все ее внимание. Она до сих пор ничего не понимала. Ей никто ничего не говорил, и никто не приходил из командующего состава. Отряд, конечно, заходил к девочкам практически каждый день, беспокоясь об их состоянии. Однако, Камилле хотелось поговорить с командующим или кем-либо еще, узнать, нашли ли они что-то или нет. Ее до сих пор мучало бесконечное количество вопросов. Зачем она предателям? Это как-то связано с ее семьей? Куда они хотели ее отвезти и зачем? Ответа не было. И ее это беспокоило, казалось, везде ожидает опасность, всем что-то от нее нужно. Хотелось поговорить об этом, хотелось выплакаться и снять напряжение, что нельзя было выражать в моменте, но Жан был все время занят и не мог с ней сидеть весь день и слушать ее нытье. Он, как один из немногих солдат, что пострадал меньше, чем остальные, выполнял дела штаба за троих, лишь бы как-то все успеть. Навещал со всеми недолго, а уединится в госпитале не было возможности, ведь каждая койка была занята. Святые сестры явно издевались над ней. — Саша, только попробуй стащить еду, капитан Леви тебя потом на салат покрошит, — сказал Кирштейн, занося большой мешок с едой в дом. — Эх, да, не буду я, — отмахнулась Браус, ставя ящик с хлебом на стол. — Наверное. — Что? — не понял Конни. — Эй, народ, вы грязь с сапог сбили на улице? — спросил с наездом Эрен. — Что? Вот еще? Ты мешок на плече не видишь? — возмутился Жан. — Ты думаешь капитана Леви устроит такое отношение? — потихоньку начинал истерить Йегер. — Ты мне, что мамочка? — повышал за ним голос Жан. — Что? Вы натоптали? Жан, я только там все помыла. Видишь? Даже высохнуть не успело, — отвлеклась от своей работы Камилла, подходя к парням. — Вот именно, даже наш труд не ценишь, — поддержал Эрен. — Как бы я по-вашему это увидел? — спросил Жан, ставя мешок на пол. — Столько всего притащил, а еще предъявляете. — Можно и повнимательнее, — просила Верленд. — Полностью согласен, — кивнул Эрен. — Вы что тут спелись за совместной уборкой? — не понимал Кирштейн. — Вот и мы, — зашли Микаса и Хистория в дом, держа дрова и топор. — Ты что дрова колола? — забеспокоился Армин. — Надо держать форму, — объяснила Аккерман. — Тебя же титан схватил! Поберечь себя надо. — Я отговаривал, а толку, еще и пресс качала, — рассказал Эрен. — А ты что подглядывал? — возмутился Кирштейн. — А тебе то какая разница? Или тоже посмотреть хочешь? — обиделась Камилла. — Микаса, ты же не дикий зверь, — продолжал Армин. — Мы будто снова оказались в училище, — заметила Саша, пока выкладывала на стол хлеб. — Но почему нас отобрали в новую команду Леви? — спросил Армин. — Ведь это достаточно серьезная миссия сберечь Эрена, Камиллу и Хисторию. — Значит мы до этого достаточно хороши, — невозмутимо ответила Браус, незаметно положив в сумку хлеб. — Саша, что ты положила в сумку? — сразу насторожился Армин. — Это был точно не хлеб, — ответила девушка. — Ты что опять за свое? — возмутился снова Жан. — Отдавай. — Ребята, надо убраться пока капитан Леви не вернулся, — говорил Эрен, но его никто мне слушал. — Хватит отдай, у нас и так мало провизии, — просил Конни. — Да хватит, уже картофельная башка, — негодовал Жан. — А? — в унисон пронеслось у ребят, как они заметили капитана Леви, что действительно незаметно вошел в дом и провел рукой под столешницей. — По-моему времени было достаточно, — прокомментировал он, показывая руку в пыли. — Добрый вечер, юные солдаты и коротышка, — с радостью в голосе вошла Ханджи. — Здравствуйте! — ответили все солдаты, отдавая честь. — Очкастая, — нахмурился Леви. — Ну улыбнись Леви, а то будто совсем не счастлив меня видеть, — на это капитан лишь закатил глаза. — Я к вам на ужин, многое нужно обсудить. — Ладно, качество уборки мы обсудим позже, накрывайте на стол, — махнул на них капитан. — Есть. Приказ был исполнен быстро. Всего за десяток минут солдаты снова протерли стол, расставили столовые приборы, нашли еще два стула для майора и лейтенанта, и собственно наложили ужин, что так упорно готовил Конни, картошку с фасолью. Как только все сели и устремили взгляд на Зое, она неожиданно для самой себя замялась, вся напускная уверенность пропала: — Черт, я даже не знаю с чего начать, — нервно почесала она затылок и хихикнула. — Чтож все вы, наверное, сейчас чуть в растерянности из-за всего что происходит, и я тоже, но это все вопле логично, ведь мы вскрыли ящик с секретами, что годами нас терзали, ведь мы не понимали почему так происходит. — А теперь мы терзаемся из-за того, что мы знаем правду? — проницательно и осторожно спросила Камилла. — Да, — кивнула майор. На ужине было слишком много новой информации. Рассказали о деревне Рогако, где жил Конни и вся его семья. Оказывается, что именно оттуда пошли титаны, потому что ни одного жителя деревни так и не нашли, кроме мамы Конни, которая оказалась титаном. В течение всего этого рассказа все ребята внимательно смотрели на Конни, пытаясь понять, что он чувствует. Потому что больше семьи у него нет. Ведь всех титанов убили, кроме его матери, и то, как превратить её обратно человека, никто не знал. Ханджи активно проводила опыты, которые не давали весомых результатов.   — А вы узнали почему они стали такими? — спросил Армин. — Скорее всего это как-то связано с парочкой беглецов, — ответил Моблит. Титаны — это люди, эта шокирующая новость не хотела усваиваться в голове. Она убивала людей. Совершала тяжелый грех, что так неожиданно упал ей на плечи. Так давно не читая священных писаний Камилла точно помнит шестую заповедь «Не убей». Хоть она не знала, что делала и это было для самообороны это ее не оправдывает. Они все теперь убийцы. Титаны — это просто какой-то нескончаемый поток сюрпризов. Они бывают разумными. Едят людей. Титаны — это бывшие люди. Так можно ещё долго. Теперь появляются новые вопросы: зачем тогда люди едят людей?  Как они стали титанами?  — Они точно знают, — все с недоумением посмотрели на Эрена. — Они говорили про обезьяну, что и привела титанов к замку Удгард, они знали откуда она. — Я тоже это помню еще они точно знают кто я, но мне так и не сказали, — сказала Камилла. — И еще я вспомнила один момент в лесу прежде, чем отключиться. Это был разговор Имир и Бертольда, он почему то спросил о том, помнит ли она того кого съела до себя, и еще что это был их друг, а она ответила, что ничего не помнит. — Ты уверена в этом?  — Да, я точно помню, как меня связывал Райнер и.. В общем да, я уверена. — Я подумаю об этом. Насчет твоего происхождения, — Ханджи достала из внутреннего кармана кольцо с цепочкой. — Они когда то видели это кольцо? — Да, — кивнула девушка. — А что? — Я поискала в архивах и выяснила, что за герб выгравирован на кольце. Это герб семьи Райс, — рассказала Зое, отдавая кольцо владелице, что сразу надела его обратно на себя. — И что это значит? Мой отец принадлежит этому семейству? — уточнила Камилла. — Скорее всего, — кивнул Леви. — Видимо пора мне рассказать свою историю, — неожиданно встряла в разговор Хистория. Хистория пересказала историю своего детства. Она жила на ферме одного аристократа. Мать внимания на дитя не обращала: сидела под деревом, читая, а вечером иногда уезжала. В один день всё изменилось — пришёл её отец и какие-то люди. Они убили её мать, а Хисторию заставили жить под другой личиной.   — То есть мы с тобой родственники? — удивилась Верленд. — Не знаю, — отвела взгляд Хистория. — С большой вероятностью? — попыталась обнадежить она, хотя было видно, как ей это не интересен этот вопрос сейчас. — Ничего не понимаю, зачем им это аристократическая семья? — недоумевала Саша. — Я без понятия, пастор сказал, что Хистория должна стать ключом для разгадки это большого клубка секретов, — объяснила Ханджи, заканчивая свою трапезу. — В обмен на защиту Камиллы. Еще в списке родовых семей я нашла семью Верленд. — Что? — воскликнул Йегер. — Ты знаешь что нибудь об этом? — спросил Моблит. — Вы однофамильцы или нет? Камилла, что в шоке, даже не знает, что ответить, она практически пищит: — Не знаю. — Верхушке определенно есть что скрывать, — едко заметил Леви. — Я подумаю об этом еще, обсужу с Эрвином, может что-то дельное и придумаем, — поднялись из-за стола Ханджи и Моблит. — Спасибо, — в унисон ответили солдаты. — Хорошего вечера, — кивнул Моблит на прощание и пара благополучно удалилась. Повисла тяжелая тишина, которая беспокоила всех, кроме капитана, что оказывается уже доел и встал со стола, сказав: — У вас полчаса, после этого отбой, кого увижу не в кровати после этого заставлю спать на улице следующие три ночи. — Есть сэр. После этого он ушел, однако лучше не стало. Все молча клевали ужин, рассматривая что-то в своих тарелках. Камилла не заметила, как она сама нашла руку Жана под столом, а он крепко сжал ее. Ей так его не хватало. Хотелось просто спрятаться вместе с ним в лесу и больше никогда не говорить о никаких титанах. Голову парня посещали те же мысли, но никто из них двоих не осмеливался сказать это вслух. — Зато мы все снова в одном отряде, — сказала Саша, водя ложкой по пустой тарелке. — Что? — спросила Микаса. — Я просто подумала, что вам всем грустно из-за последних событий, — она встала из-за стола, чтобы собрать тарелки всех остальных и передать их на поднос Спрингеру. — Эрен теперь титан, наши друзья оказались предателями, тайны какие-то и мы все несколько раз чуть не умерли. Вот и вспомнила, как Конни жаловался, что мы все не в одном отряде и что грустно из-за этого. — Не было такого, — демонстративно отвернулся Конни и ушел на кухню. — И я подумала, что эта мысль, что мы все снова вместе, вас обрадует. — Это правда радует, — посмотрел в свой чай Армин. — Я тоже скучал по этому. Особенно, как сейчас мы сидели заужином, общались, играли в карты. — Так давайте сыграем. Один раз успеем, — оживился Эрен. — Неси карты, Конни! — командовал Жан, крича ему на кухню. — Его карты у меня, теперь они мои, — достала из внутреннего кармана жилетки Саша. — Почему? — спросила Камилла. — Я проиграл ей в споре, — объяснил Конни, который вернулся за стол. — Я раздам, — вызывалась Аккерман. — И что за же спор у вас был? — О, том кто сильнее, — Браус показательно выставила руку, показывая свои мышцы. — И как вы это проверили? — спросил Кирштейн. — Армреслинг, конечно, — карты были розданы, а правила давно обговорены. Они играли в ту версию, где было можно и переводить и подкидывать. Козырем оказались черви. Хистория показала, что у нее шестерка и сделала свой ход на Армина. — Ты меня обхитрила, — заявил сразу Конни, чуть не перебив подругу. — Я не заставляла тебя отвлекаться, это был твой выбор! — возмутилась Саша, в этот момент Армин легко отбился и пошел на Кирштейна. — Черт, Эрен, хватит подкидывать. — А ты защищайся нормально, вот сколько у тебя карт, точно есть чем отбиться, — тыкал Йегер в руку Жана. — Сам то смог бы отбиться? — нахмурился парень, забирая карты себе. — Сейчас посмотрим, — хихикнула Камилла, ходя на Эрена. — Эй, атака по своим, — пошутил Эрен, отражая атаку. — Эрен, ты точно в дурака играешь? — закатил глаза Жан, подкидывая. — Не начинайте, — пробурчал Конни. — Кто что начинает? Я ничего не начинал, в отличии от лошадиной морды, — Эрен в итоге тоже не смог отбиться и забрал карты себе. — Эй, — уже хотел вскочить Кирштейн. — Вы опять за свое? — непривычно даже для со мой себя рассердилась Камилла. Оба парня сразу затихли. За годы в кадетке она научилась более по простому относиться к их перепалкам, как и все. Она никогда не злилась, лишь обеспокоенно качала головой, но не сейчас. — А кто сегодня дежурит? — Я, — отозвалась Микаса. — А что? — А то что я пускаю вход смертное оружие, — ответила Камилла, подкидывая его Саше. — Козырный туз? Все это время был у тебя? — драматично надулась Саша, забирая его себе. — Черт, — прошептал Конни, ходя на Хисторию, что перевела карты на Армина. На пару мгновений снова возникло молчание. Шли ходы, а разговор не вязался, все поглядывали друг на друга, явно и понимая, и не понимая, что происходит на душе друг друга. Тут уже не выдержала Хистория: — Вы же хотите у меня что-то спросить. — Что, Криста? То есть Хистория, — поправила себя Саша. — Я вижу как вы стараетесь не смотреть в мою сторону, чтобы скрыть свои жалостливые взгляды. — Ничуть, я наоборот.. — пыталась, оправдаться Камилла, но быстро прекратила свои попытки, поняв насколько это глупо. Она смотрела на Райс не из-за осуждения или чего такого негативно, во всем был виноват банальный интерес. Резко у нее появился родственник. Верленд рассматривая, пыталась найти в ней схожие черты. Ей всегда хотелось иметь сестру и возможно вот она, совсем рядом, а она ее банально не замечала. — А ты сама бы хотела что-то сказать? — спросил Арлерт. — Не знаю. Я все думаю об Имир и как она меня оставила. От воспоминаний об этом дне Камиллу промурашило, и это заметил Жан, пристально посмотрев на нее и сжав ее руку. Говоря ей, она больше не там, она выжила, они выжили и больше такого не повторится. — Ты хочешь вернуться за ней? — спросила Микаса. — Нет, она выбрала свой путь, и я не смею ее останавливать. Я просто зла на нее и все еще хочу ее спасти. Но не знаю. — Наконец-то ты разговорилась, а то молчала несколько дней, — улыбнулся Эрен. — Не хотела. Простите, но той доброй и послушной девочки Кристы больше не будет. — Тогда отбейся и покажи свой бунтарский дух, — эпично пошел в атаку на нее Конни. Они так и не доиграли партию, поняв, что времени до отбоя осталось совсем немного. Все повскакивали из-за стола, будто были к нему прикованы и поспешили убрать за собой до прихода капитана. Жан, так и не понял, как Камилла незаметно взяла его за руку и утащила в маленький сарай, что находился во дворе дома. — Что ты хочешь? — спросил парень, хмурясь. — Хочу отвлечься, — улыбнулась она, рассматривая вблизи его черты лица. — Ты слышала капитана?  — Да брось, когда тебя это останавливало? Протесты парня были оставлены, неожиданным для него поцелуем. Камилла хотела его страстно поцеловать, но ее язык наткнулся на ряд плотно сомкнутых зубов. Кирштейн явно был против, сомкнув и губы из-за чего она быстро отстранилась и лишь удивленно на него посмотрела. Онвоспользовавшись ситуацией, поменялся с ней местами и через миг к стене была прижата уже она. — Что с тобой случилось? — он смотрел в ее глаза, пытаясь понять, что у нее на душе на самом деле. — Я просто хочу расслабиться. Она снова его целует, и он наконец отвечает, перехватывая инициативу. Поцелуй под руководством парня был достаточно сдержан. Их губы медленно и мягко соприкасались в чувствительном танце. Они будто продолжали разговор, но уже на другом уровне, который не был понятен разуму. Сердце затуманило их сознание, заставляя податься низменным желаниям и слится в единое целое.  Парень начал чувствовать всем телом, как тяжело было ей на душе и все его нутро захотело спрятать ее от всего мира и защитить: — Тебя так это беспокоит? — он явно спрашивал ее обо всем что происходило за последние несколько недель. — Да, беспокоит, — с придыханием ответила она. — Почему ты просто не поговорила со мной об этом? Или с ребятами? — У меня голова раскалывается. Последние две недели я только и задаю вопросы: что? зачем? почему? Уже ничего не понимаю. Неожиданно для самого себя он опускается к ее шее. Его губы порхали над ее кожей, целуя каждый миллиметр вкусно пахнущего тела. Девушка запустила руку в его густые волосы. От наслаждения парень сходит с ума, кусая ее за ключицу. Камилла вздрагивает и резко всхлипывает, почти переходя на стон, но она успевает другой рукой закрыть себе рот. У Жана окончательно срывает крышу, и он опускает руку на ее грудь, сжимая и снова целуя свою девушку. Она заводит руки за его шею, а он второй рукой поднимает ее ногу, тем самым прижимая к себе сильнее. Вереленд чувствует между ног появляющийся жар и его эрекцию, смущаясь и краснея не может посмотреть ему в глаза, однако начинает тереться об его тело. Камилла чувствовала, как к ней прижимается крепкое мужское тело, непередаваемым жаром опаляя каждую клеточку тела. Чувствовала его силу через подрагивающие руки, сминающие её бёдра. Он почти что припирал девушку к стене своим телом, то и дело по инерции толкаясь. А поцелуй всё больше растекался и всё ленивее тянулся, сопровождаясь характерным звуком, таким же мокрым, как и их раскрасневшиеся губы. Кирштейн не понимает, что с ним происходит, руки сами лезут к ней под юбку, находя ее сокровенному месту, что было уже мокрым. Совсем не думая о последствиях, он растягивает свои штаны, спуская и прижимает свой член к ее входу. Жан подался вперёд, входя в неё почти на всю длину. Камилла то ли вскрикнула, то ли всхлипнула, ему не удалось понять это того, как она зажала себе рот ладонью и зажмурилась. Он сразу же понял свою осечку: — Прости, я совсем не подумал. — Нормально, — говорит она с слезами в уголках глаз. — Но больше так не делай. Уеба. — Говори мне об этом. Я не хочу, чтобы ты оставалась с этим одна. Он имел ввиду далеко не только про секс, и она это понимала, но жжение между ног не дало больше сказать и слова. Камилла уткнулась ему в шею, тяжело вздыхая. Прошло много долгих мгновений прежде, чем она поддалась ему бедрами на встречу, призывая его к действию. Толчки, один за другим, вызывали бурю эмоций, разливая по телам страстный жар. Ставшие ритмичными шумные вдохи, тут же срывающиеся стонами изнеможения с тонких девичьих губ. Жан же в ответ говорил различные пошлости ей на ухо. Иногда совсем четкие, но чаще всего совсем бессвязные и развратные, от чего Верленд лишь больше утопала в пучине разврата. Толчки становились всё напористее и чаще, а они будто лишь больше становились единым целым. Она слышала, как он душит стоны, бормоча невнятные ругательства.  — Ч-чёрт… — вырвалось ясное и громкое. Не его голосом. Более протяжным и совсем суровым.          Несколько последних толчков по инерции, а затем прижатые вплотную к друг другу потные в одежде тела. Оба рвано дышат. По внутренней части её бедра стекает сперма. Камилла уткнулась лбом в плечо Жана, а он зарылся носом в её волосы. Так жарко, так потно, так близко, так необходимо… У обоих кровь кипит в ушах, смешиваясь с неудержимым маршем сердца, стук которого отдаёт дрожью по всему телу. Она слышит, как оно бьётся, но не понимает чьё оно. Её или его… Но, кажется, оно всего одно. Их больше не существует по отдельности. Они — одно целое. — Знаешь я подумала, съездить к Розе, — прошептала она ему на ухо, боясь посмотреть ему в глаза. — Это плохая идея, — ответил он, спуская девушку на землю. — Я знаю, ведь меня, и Эрена, и Химторию сейчас ищут, но я уверена она что-то знает. Она должна знать, — объясняла Камилла поправляя юбку. — Дело не только в этом, последние три года, ты даже в глаза ей посмотреть не можешь, а ты собираешься у нее что-то выпытывать, — отговаривал он, параллельно застегивая штаны. — Знаю, но, но, — она начала заикаться. — Имею же я право, знать, кто я и мой отец. Я не знаю, даже, как его зовут! — Тише, — парень приложил указательный палец к ее губам. — Я считаю, что Ханджи выяснит все сама, а Роза может не только тебе ничего не сказать, но и сдать церкви, а церковь властям. — Вот как тебе что-то рассказывать, если ты никогда меня не поддерживаешь, — нахмурилась Камилла, отходя от него. — Никогда?! Тебе напомнить, кто тебе помогал готовиться ко всем итоговым экзаменам в кадетке? — Это была твоя выгода! Это ты больше всех хотел, чтобы я попала в десятку! — встрепенулся она руками от гнева. — А кто тебе помогал.. — Отставить. Они и не заметили, как перестали разговаривать шепотом и перешли сначала на обычный тон, а затем и на повышенный. Зато это заметил капитан, что заполнял бумаги своем импровизированном кабинете, и спустился в сарай на этот шум. Он постоял пару минут в двери с интересом заметят ли, но нет. Дети явно не знают меру. — Капитан… — начал Жан. — Я думал вы более разумны, — перебил его Леви. — Но.. — попробовала уже Камилла. — Ты спишь возле дежурной башни, а ты в конюшне. Вам повезло, что ночи теплые одеяло вам не понадобятся. — Капитан… — Выполнять. Двум солдатам ничего не осталось, как отдать честь, и выйти из сарая, даже не смотря друг на друга: — Да, сэр.      

***

Капитан Леви не щадил никого. Не сказать, что их когда-то щадил Шадис, но тот требовал идеального соблюдения по методичке. И каждый день, шаг за шагом, юные кадеты отрабатывали одни и те же движения доводя их до идеала, так что тело само все делало за них. Капитан же явно был против такого подхода. Первая их тренировка состояла в том, что Леви решил проверить все навыки во всех направлениях. Маневрирование, стрельба, спарринг с оружием и без, общие нормативы, обращение с оружием и УПМ. Даже Микаса, что показывала лучший результат и при этом никогда не жаловалась на сильную измотанность, запыхалась. Остальные же еле стояли на ногах. И после всего этого единственное, что сказал капитан:  — Как вы вообще попали в десятку лучших? — Извините, что вы имеете ввиду? — спросил Армин. — Что вы явно не видите своих сильных сторон и крайне слабо их развиваете. Почему Армин или Конни, пытаются драться, как Эрен и Жан, что выше их почти на две головы? Тоже самое у Камиллы. Хистория будто не пытается даже атаковать уходит только в защиту. Это можно долго ещёразбирать, и я сделаю с каждым по отдельности. Сейчас же прошу каждого самому задать себе вопрос, где его сильные и слабые стороны и ответить завтра. — Так быстро?! — удивилась Верленд вслух. — А за шестнадцать лет жизни ты совсем ничего о себе не узнала? — хмыкнул капитан, продолжая ходить из стороны в сторону. — Та не то чтобы прям вообще.. — Вот первая нам и проведаешь, — перебил ее он. — Идите на дежурства, а то будем сидеть без ужина. — Есть сэр! — в унисон ответили солдаты, а сам Леви сразу направился в их скромное жилище. — Ты чего? — спросила у нее Микаса. — Странное задание, — пожала плечами Верленд. — А я думаю, что самое простое, — будто бы с придиркой, но на самом деле нет, сказала Саша. — Ну, ты это не она, — напомнила Хистория. — Тем более я всю жизнь занималась явно не тем чем я хотела, — протерла ладонью глаза Камилла. — А чем же ты тогда хотела? — спросил Армин. — Что? — не поняла она. — Ну раз ты уже знаешь, чего ты не хочешь, значит ты уже знаешь, чего ты хочешь, разве нет? Этими рассуждениями Армин лишь больше ее запутал, заставляя голову невыносимо напрягаться. Ей явно не это было нужно сейчас. Да, она опять не понимала, чего она хотела, но явно не того что бы ей тыкали в лицо ответ, что она не понимает: — Не знаю, и я сейчас не об этом думаю. И пора на обход, до встречи. Она поспешила забрать ружье, что лежало в специальном ящике, оставленном на их импровизированном стрельбище. Товарищи ей смотрели в след пожимая плечами: — Странная. Кирштейн, словно верная собачка, единственный отправился за ней. У него тоже было дежурство, но оно подождет. Они уже пару дней толком не разговаривали, после этой нелепой ссоры, и парня это напрягало. Сильно напрягало, как и в целом эмоциональное состояние девушки. Раньше давным-давно давно в кадетке он так часто видел ее улыбку. Такую нежную, светлую, и грех не улыбнуться ей в ответ. Сейчас он только и видит, ее запуганные глаза и сомкнутые в тонкую полоску губы. Жан понимал, сколько на нее навалилось, как ей сложно, и он готов подставить плечо, как только она это позволит. — Грозная, — улыбнулся он, как поравнялся с ней. — Почему? — спросила она, продолжая идти, не смотря в его сторону. — Идешь с ружьем на перевес, как настоящий солдат. — Это намек на то что я хреновый солдат?  — Я совсем не это имел ввиду, — занервничал Жан. — Да, да, конечно. — Ты до сих пор на меня злишься? — А ты на меня нет? — Назлился когда всю ночь меня кусали комары. Камилла остановилась, парень за ней. Почему-то эта фраза лишь смутила ее. Она ожидала от него подколов, нравоучений или продолжение спора, но точно ни этого. Кто этот парень и куда он дел бестолково Жана? Когда он так повзрослел? Она развернулась и посмотрела в его красивые карие глаза лишь на миг, а щеки уже покраснели. Было принято решение развернутся и продолжить движения, а то она и правда растает здесь: — Я не знаю ничего про свои сильные стороны. — Я уверен, что они есть, — расслабился Жан, понимая, что конфликт улажен. — Не ври, все мои способности это прихоти матери. — Да, поэтому ты так много танцуешь. — Это не в счет. Это никак не поможет мне. — Пф, какая ты разборчивая, — усмехнулся Кирштейн. — Пожалуйста, не надо. — Ладно, ладно, как скажешь, — задумался парень, засмотревшись вдаль. День уже приближался к завершению, сумерки уже полноправно вступили в свои владения, которые лишь подчеркивали красоту здешнего леса. — Помнишь, как ты на меня обиделась из-за того, чтоя украл твои ноты для церковного хора. — Ой, да, я так зла на тебя была! Думала о том, что если бы ты их просто попросил я бы и так их дала, а я даже не поняла сначала, что это ты. Думала забыла. Пришла домой их нет. Я их где только не искала. В итоге ты мне отдал их через пару дней мятыми и в каких-то крошках. — Я их еще одному мальчику давал, вот он их и испоганил. — Конечно, конечно, ты же у нас «мистер чистота и прилежность». — Да, а еще красив, умен, силен и далее по списку, но сейчас это не так важно, помнишь, что ты тогда сделала? — Естественно, я так разозлилась, что не задумываясь пнула тебе по колену, да так что у тебя коленная чашечка выбилась. — До сих пор иногда болит, — и при этом воспоминании коленка действительно заболела. — Но визжал ты тогда, лучшее любых уличных котов, — хихикнула она. — Очень смешно, помню, как после этого нас заставляли вместе причащаться. — Я тоже, ты столько гадостей мне наговорил, — продолжала говорить она с улыбкой, хотя воспоминания были малоприятны. Однако, сейчас это вызывало лишь смех и улыбку, эта детская вражда всегда была на самом деле несерьезной. Неважно, что они поняли совсем недавно. — А ты сдала меня. — Что ты куришь? Это я была? — удивилась Камилла, пытаясь вспомнить.   — Да, да, это была ты. До сих пор не понимаю, как ты все время находила мои тайники. — Ты такой шумный. За тобой иногда очень легко проследить, — посмеялась она. И правда, она тогда постаралась. Полночи не спала и придумала все же как подгадить, ее очень радовала мысль, что она одна из немногих девочек, что не слушали церковь и давали сдачу. Правда терпеть не выход. Да и сбежала, она в итоге, что мать не могла ее найти долго, значит мозги хотя бы точно у нее есть и хитрость тоже. — Сина. Ты это специально? — Что? Специально прятал сигареты? — уточнил Жан. — Да, я же знал, что возле статуи трех сестер есть деревья за которыми не ухаживают и что в их дуплах точно искать ничего не будут. — Бесишь. Позже уже лежа в кровати ночью, она все думала о том, что сказали они. Правда ничего не понимает. Зачем это все? Она хотела найти ответы, но не думала, что это будет так сложно. Все что она знала о себе рушилось. В голове уже просто ничего не складывалось. Хотелось узнать все здесь и сейчас, и единственный человек кто мог ей дать ответы прямо сейчас, это ее мать. Это было плохой идей. Ей об этом говорил Жан и сказки бы остальные и ей это также было ясно. Но вдруг? Вдруг получится? Это принесет пользу всем, и никто не будет ее ругать за самодеятельность. Наоборот поглядят по голове и скажут, какая она молодец.  Ноги сами ее понесли собираться и вывели в конюшню. Лошадь, на которой она училась ездить ездить в кадетском корпусе, к ее глубочайшей грусти осталась там. Та же что досталась в Разведкорпусе, была трагично убита Женской особью по словам Жана и Армина. Совсем новая лошадь досталась ей достаточно строптивая, но других не было. Ее мило звали облачко из-за пятна на морде, однако характер был совсем не мягким. Кобыла явно чувствовала подставу от этой сумбурной затеи и ехать куда-то ни свет ни заря не хотела. Начала брыкаться и даже ржать. Камилла лишь гладила ее по пятну приговаривая: — Тише, тише. Так будет лучше, я знаю. Долгие уговоры, конечно, помогли, но лошадь всю дорогу будто оглядывалась назад с порывом вернуться, на что девушка пыталась не обращать внимание. Она сама начала сомневаться в своей идее. Трост встретил ее крайне равнодушно. До сих пор еле собранный по кусочкам город, был в своих делах, явно не заботясь ни о каких чужаках. Лошадь предусмотрительно была оставлена в открытой конюшне за символическую плату. Несколько кварталов нужно пройти пешком. Идя по до боли знакомым улицам она их не узнавала. Хотя ходила по ним в церковь все детство. На удивление ей вспоминалось не это, а как тут чуть больше месяца назад ходили титаны и каждый миг здесь мог стать последним. Вспоминался Марко и лишь половина его тела, как тогда дрожали руки и слезы текли из глаз, и неожиданно это произошло снова. Она уже не понимает почему из-за воспоминаний или волнения перед разговором с матерью.Родной дом находит сам. Здесь все как прежде, совсем ничего не поменялось, будто его и не трогали. Поднявшись по ступенькам, она сглатывает, но все же стучит по двери несколько раз. Сердце замирает от мысли, что дверь сейчас откроется, проходит мгновение раз, два, но ничего не происходит. Совершенно ничего. Она тихо постучала? Или ее нет дома? Смутившись, она стучит еще раз и снова ничего. Тогда дергает за ручку и дверь неожиданно подается. Забыла закрыть? Или правда не слышит? Тихо крадется по дому словно мышка. Камилла до сих пор помнит, как в детстве ночью стараясь не шуметь ходила по дому. Словно ничего и не поменялось, также затаив дыхание обдумывает каждый свой шаг, будто пришла не к себе домой, а пробралась в королевский дворец убить короля и ее вот-вот поймают. Обойдя весь первый этаж понимает, матери и вправду нет дома. Это не входило в ее планы. Не с мебелью же ей разговаривать? И не ждать еетут часами. Она носится в бездумной панике по первому этажу. Если она сейчас просто уйдет это все было зря и что она скажет капитану? Так просто уехала на полдня прогуляться. Черт. Черт. Черт. Ее же явно уже все ищут. Жан же знает куда она уехала и рано или поздно скажет. Он ведь тоже будет переживать. Черт. Черт. Черт. Что же делать. Что же делать. Руки беспорядочно теребят волосы словно их сейчас вырвут, как Верленд слышит, как что-то падает на втором этаже. Та вздрагивает словно испуганная кошка и отходит на несколько шагов назад, чуть не роняя одну из ваз, стоявших в гостиной. Она все-таки дома? Нет не может быть, Роза услышала бы ее душевные метания. Всегда слышала. Быстро поднявшись на второй этаж, она проходит в самую дальнюю комнату, в которую она никогда не заходила из-за строжайшего запрета матери. Открыв дверь, видит комнату слишком похожую на ее собственную, та же мебель, планировка, лишь книги другие и может шторы. Окно оказалось открыто на распашку, на подоконникесидела странная птица. Белая птица средних размеров с массивным оранжевым клювом. Она таких никогда не видела. Птица, заметив ее не пугается, а лишь неотрывно пялится явно ожидая ее дальнейших действий. Девушка замечает на полу разбросанные книги и понимает, что все дело в нерадивой чайке. Ухмыльнувшись, шепчет: — Не пугай меня так больше.  Птица будто и правда кивает, испугавшись от этого осознания, Камилле становится не по себе и она уже хочет уйти, как в голову приходит идея хотя бы осмотреть комнату. Это занимает достаточно много времени, она смотрит аккуратно, чтобы никто не понял, что она здесь была и когда она добирается до нижних ящиков комода, надежда уже почти утеряна, как находит совсем неожиданное. Портрет Розы совсем молодую, рядом стоит такой же молодой мужчина, а на его руках сидит совсем мелкий карапуз. Сначала приходит недоумение пазл в голове не складывается, как до нее доходит это их семейный портрет. Это ее отец. И они действительно похожи, те же большие голубые глаза, тонкие губы и овал лица. Ей захотелось потонуть в этой картине лишь бы как можно сильнее впечать этот образ в голове. Эфемерная и далёкаяфигура отца обрела конкретные черты. Ее сердце трепетало от счастья готовое пуститься в пляс только от этого портрета. Ведь они здесь втроём и правда счастливые. Родители улыбаются вместе с ней. Они отлично получились. Тогда почему она прятала это от нее? Следующей в комоде нашлась книга с обложкой из кожи. Открыв первую страницу, она видит красиво выведенную фразу: «Посвящаю будущему себе Геральту Киршу» — Не знала, что воспитала крысу. Резко оборачиваясь на звук, она находит в проеме комнаты Розу. Та стояла с нахмуренными бровями и сложенными на груди руками. Она всегда так делала, когда была разочарована в ней. От этого стало тошно, не успев подумать Камилла выплевывает: — А раньше доченька, доченька, я так за тебя беспокоюсь, всегда знала, что все твои слова полны фальши и вранья. — Грешник всегда сам закрывается от бога, — быстро нашла ответ мать. — Не неси чепухи. Лучше скажи мне наконец правду. — И когда же я тебе врала. — Насчет отца. Кем он был? Как вы познакомились? Как он умер? Умер ли он? Или ты мне насчет этого наврала? Кто ты? Почему мы жили в таком роскошном доме, но ты никогда не работала? Где мои бабушка и дедушка? Почему у нас какая-то аристократическая фамилия? — с каждым вопросом она подходила все ближе и ближе, придавая драматизма каждому слову. — Хоть что-то мне расскажи. Хоть раз скажи мне, прошу. Они смотрят друг другу в глаза в глаза. Камилла видит в невозмутимом взгляде матери метания. Как еемикроморщинки двигаются принимая, важное решение, возможно одно из самых важных: — Если я расскажу, ты останешься? — Что? Здесь? — Да. Она теряет дар речи. Рот открывается и не закрывается. Серьезно? До сих пор гнуть свою линию спустя столько лет? Девушка срывается в попытки уйти, но ее останавливает рука матери на ее предплечье. Вспышка приходит слишком быстро:  — Отпусти. Ноги снова несут ее сами, она слышит крики матери, но совсем вдалеке, словно под толщей воды. Бежит так быстро, как может. Ей больно, ей обидно. В действии она пытается выплеснуть все это. Не думать, не думать, не думать об этом, лишь бы не думать об этом или иначе не выдержит. Тогда ее будто заплеснет, то с чем не справится. С тем чем не могла встретиться все эти годы. Будто сердце не выдержит. Она не понимает, что сбежала с тетрадкой совсем забыв об портрете. Вцепилась в нее как в спасательный круг. Не понимает, как расталкивает прохожих, привлекая к себе ненужное внимание. Как добирается до постояло двора, и вскочив на кобылу, мчит обратно. Знаете, когда сильно обжигаешься и боль невыносима человек вскакивает и начинает бегать по комнате лишь бы унять муку. Тут тоже самое. Осознание своих действий приходит лишь когда она слышит голос Саши: — Камилла! Камилла! — она прибегает к ней хватая ее за плечи, будто боясь, что она испарится или это лишь плод ее воображения. — Где ты была? Мы полдня тебя уже ищем, — трясет за плечи желая получить хоть какую-то реакцию. — Что случилось? Но она ничего не отвечает. Не говорит, когда ее прилюдно и стыдливо отчитывает капитан. Молчит, когда он назначает ей суровое наказание. Молчит, когда ловит на себя сожалеющий взгляд Жана, а после он отворачивается. Не говорит за завтраком, обедом или ужином.  На тренировках отвечает крайне односложно. Молчит на очередную попытку Эрена в облике титана создать укрепление. Не говорит на дежурстве. Не говорит на наказании, помогая капитану с отчётностью каждый день вместо сна. Все это утратило для нее смысл. Жан тоже ничего не говорит. Зачем? Он все давно ей сказал, чем это обернется, а она его не послушала. Почему ей все надо сделать по своему? Почему нельзя ему довериться и сделать как он просит? На это не было ответа. Да никто и говорить не хотел. Камилла будто прибывала в прострации, ее ничего не волновало и не интересовало. Девочки, много раз пытались с ней поговорить, но все словно об стенку горох. Она чувствовала вину за это, и по-другому не могла. Ее выбивает в реальность тяжелая для нее новость: — Умер Ник. Проповедник.  — Что? — переспросила Камилла, но никто не обратил внимание, наверное слишком тихо сказала. — Его убили. Утром в бараках Троста. Я пришла к нему уже практически на ежедневную беседу вместе с Моблитом. Однако, нас встретили возле его комнаты двое полицейских. Мы не смогли осмотреть тело лишь увидели окровавленные пальцы без ногтей. Разыграли, как обычное ограбление, но какой вор будет вырывать ногти. Они точно его пытали. Это мой просчет. Моя наивность его убила. — Полиция пытала Ника, пытаясь узнать много ли информации он нам сообщил? — спросил Жан. — Так и есть, но раз в деле стоит столичная полиция, то значит за ними стоит кто-то серьезный. Так столько у него было выдрано ногтей? — Ханджи будто смутилась от этого вопроса. — Помнишь же. Говори. — Похоже все. — Говорливые сдаются после первого, а молчаливые хоть все вырывай. Я думал, что Ник глупый малый, но свои убеждения не предал до самого конца, — от эти слов Ханжи сжала кулики от эмоций. — Похоже они еще не уверены, что мы копаем под Райсов, но кто-то из столичной полиции определенно нацелился на нас. — Капитан, Леви, вам последние от командующего, — в дом быстро вошла девушка из отряда Ханджи, она быстро подошла к капитану. — Я хотела сказать ему о проповеднике, а он послал меня к вам. — Мы уходим отсюда, немедленно. Стереть все следы, — скомандовал он. Они знали, что такое может произойти. Капитан инструктировал их и у каждого были свои обязанности. Однако, паника все равно добиралась до еще зеленых солдат. Собрать все и сделать вид, что здесь тебя никогда и не было. И все за самый короткий промежуток времени. Погрузив все в телегу Хистория, Эрен, Камилла, вместе с отрядом Зое, выдвинулись вперед подальше в лес. За ними подчищая на лошадях, выдвинулся остальной отряд с капитаном. Когда они воссоединились на отдаленной точке от базы, они увидели, как туда нагрянула Военная полиция. — Пронесло. Что бы случилось уйди мы чуть позже, — сказал Конни. — Откуда командующий Эрвин об этом узнал? — спросил Армин, и все обернулись на капитана, что стоял позади. — Из столицы пришел приказ, приостановить все вылазки разведкорпуса за стены и выдать живыми Эрена и Хисторию, — ответил Леви. — Едва я успела выйти с посланием, как к нему пришла полиция, — рассказала девушка, что принесла письмо. — Он им, что преступник? — разозлилась Зое. — Они уже перестали стесняться и не выбирают средств, — Леви так посмотрел на Ханджи, будто объясняя ей всё на пальцах. — Им настолько дороги были секреты стен? — все равно не понимала командир. — И зачем им понадобились именно Эрен и Хистория, ни мертвыми, а живыми.  — Как знать, но теперь точно известно, что враги охотятся за ними. Про Камиллу им видимо до сих пор не известно. Нечего тут бродить тут без дела. Отправляемся в Трост, — решил Леви. — Туда где только что убили Ника? — со скепсисом уточнил Моблит. — Идти к столице куда опаснее, до Троста добраться легче, там все еще переполох, — пояснил Леви. — Да и в городе при случае можно прийти на УПМ, — напомнила Зое. — Тем более неудобно, что гоняются именно за нами. Взглянем на лица наших врагов. Ханджи, мне нужны твои люди. — Как скажешь, — махнула рукой Зое.— Ладно, я вернусь к Эрвину. Моблит со мной, все остальные идут с Леви. — Есть. Ребята, добравшись до Троста, решили выманить своего врага с помощью приманки, а Эрена с Хисторией передать командующему Пиксису. Приманкой стали Жан, который теперь стал Эреном, и Армин. Камилла в этом плане не учитывалась, так как Военная Полиция не просила о ее передаче им. Капитан относился к этому весьма скептически, но решил оставить все как есть и в случае действовать по ситуации.  Отряд прогуливался по главной улице, стараясь не выделяться в оживленной толпе за ними ехала повозка с наживкой.  Город жил своей обычной жизнью, никто и не замечал беды, кроме капитана, что неожиданно скомандовал: — Берегись! Повозке резко ускорилась и поменяла троекторию, и чуть было их не раздавила, если бы Леви не предупредил. Вслед, Саша прокричала: — Арм, то есть Эрен, Криста! На УПМ они быстро догнали повозку, что направилась на один из складов в трущобном районе города. Полиция туда особо не лезла, что было крайне удобно. Леви оставил командование на Микасу, а сам отправился к Эрену и Хистории, что ехали на другой повозке совсем по другому маршруту. Они долго выжидали, наблюдая, как Жана и Армина связали и сначала расспрашивали, а после начали домогаться до Арлерта. Тогда Аккерман приказала действовать, и сама пошла в атаку на похитителей: — Ни с места. Микаса, словно орудие для убийства, быстро разобралась с каждым из бандитов, пока Камилла, спустившись, развязала парней. — Конни, их точно четверо? — спросила Микаса, озиряясьпо сторонам. — Точно! Поблизости никого, — доложил Спрингер, сидя на вершине больших ящиков склада. Один из похитителей попытался взяться за свой пистолет за поясом, как рядом с его головной вонзилась стрела в землю: — Не дергайтесь, а то следующая попадет в вас! — Это я забираю, — подбежала Камилла, забирая пистолет. — В общем держите их здесь. Я к капитану, — сказала Микаса наблюдая как всех бандитов обыскали, связали и рассадили по разным углам. — Почему? — спросил Жан. — Он так приказал и просил передать, что теперь придетсяубивать и титанов, и людей. — Что? — у Камиллы снова задрожал голос. — Всмысле? — не понял Армин. — Выстрелы. Вот там уже несколько раз палили! — Саша оттопырила руками уши. — У них там все тоже пошло не по плану? — подумал Кирштейн. — Видимо, да, — ответила Микаса, цепляя крюк за стену инаправляясь к погоне. — Стой! — кричит отряд ей в спину. Микаса летит на звуки выстрела, вся команда за ней. Они нарушили приказ, беспокоясь о товарищах. Выпуская весь газ, они маневрируют, как можно быстрее, как Конни указывает в конец улицы: — Вон наши в повозке! — Капитан! — указывает пальцем Саша. Они видят, как капитан преследует повозку, параллельно уходя от преследования нескольких солдат. На них были необычные УПМ, что имели не лезвия, а пистолеты, также каждый имел металический жилет.  — Что за черт! — шепчет Жан, что слышит только Камилла. За Леви летело трое солдат, что с быстро периодичностьюатаковали его огневыми залпами, от которых он успевал уворачиваться, и атаковать в ответ. Так на глазах отряда он резанул по туловищу одному из преследователей, остальные два разбежались. Заметив подчинённых, он даёт быструю команду: — За повозкой!  — Есть! — Группа, они знают, как сражаться один на один. Трое наших убиты. Не мешкайте, если хотите вернуть Эрена и Хисторию. Убивайте без раздумий. Поняли? — Так точно, — твёрдо чеканит Микаса. — Камилла, оставайся в засаде. — Что? — удивляется девушка. — Но я тоже могу. — Не обсуждается. Хмурясь, но повинуясь, она перекрывает газ и прыгает на крашу с права от нее. Перебежками, она держится на безопасном расстоянии и при этом держат их на виду.  — Армин, Жан! На повозку, — слышит она краем уха приказ капитана. Верленд не удерживается и снова применяет газ лишь бы поспевать за ними, и даже не заметила, как поравнялась с ними. Она видит, как парни запрыгивают в повозку к бессознательным Эрену и Хистоии, пытаясь вернуть повозку. Пока Армин сталкивает одного из солдат и начинает успокаивать лошадей. У Кирштейна появляются проблемы, так как девушка солдат не собирается сдаваться просто так. Ее не пугает выставленное лезвие, и она направляет ружье на парня, что совсем не был готов к такому исходу событий. Верленд понимает все слишком быстро, трос сам впивается повозку неся ее туда. Руки сами находят ружье и делают выстрел еще до того, как она приземлилась.  — Жан! — она смотрит в его потерянные глаза, в которых видны только страх и отчаяние. — Сказали же оставаться в засаде! — нахмурился парень. — Ты мог погибнуть! — парировала Верленд. Хотела сказать что-то еще, но приходит резкая боль в шее, Камилла поворачивает голову и видит девушку блондинку, что выпустила в нее дротик. Сознание в миг становится мутным, а голоса совсем далекими. Она чувствует спиной твердое дерево, а глаза видят лишь бескрайнее небо, до которого не дотянуться. — Жан!