Конец?

Организатор всё пытался связаться с Грэйс по таксофону. Но кроме гудков и, потраченных впустую, монет он ничего не получил. – Где её носит, чёрт её побери?! Небось напилась там до отключки. – Спокойно, Сериков. Не кипятись сильно. Слыхал? Их распустили не так давно. – сказал оператор Чернов. – "Не кипятись". Мы итак в жопе! На самом дне журналистики! Нас каким-то образом, через связи сепаратистов, послали в Америку, и ради чего?! Ради того, чтобы говорить о личной жизни с вояками?! – РЕБЯТА! РЕБЯТА! У НАС ДОВОЛЬНО ИНТЕРЕСНЫЙ ВОПРОС! – сообщил диктор, выбив задние двери фургона, держа конверт в своих перевязанных руках. От услышанного, организатор всего этого проекта, уже забыв о стрессе и гневе, бросился к конверту. – Дикарь конченый... – бросил Чернов в след организатора. Тут же, через секунду, со стороны нетерпеливого организатора слышится злобное: – И ЭТО ВСЁ?! К разочарованию организатора. Внутри конверта была мелкая бумажка с одним. Одним жалким вопросом. – Да, это всё, что у нас есть. – раздосадованно ответил диктор. – О, господь всевышний. Если ты ТАК хочешь полноценного интервью, то почему бы нам просто не сделать нормальное, сука, интервью? – вопрос Чернова был... логичным. Но у Серикова был ответ на этот вопрос, и он, до боли, банальный: – Потому что нам дали приказ, Федя. Приказ! Задавать вопросы от заказчиков! И так, пиная камни, проклиная тот договор, сепаратистов, американцев. Он, уже немного успокоившись предложил: – Ладно... В фургон. Все. Живо! Идём проверять нычки, если всё не спиздили. – затем, он обратился к водителю, который дремал, опустив сиденье. – ЕРЖАН! Вставай. На работу пора. – Уже поспать нормально нельзя. За что мне такой сотрудник. – протирая глаза, спросил водитель. Его взгляд остановился на неизвестный объект в небе. Ему казалось, что солнце приближается прямо на них. – Я ещё сплю? – задался вопросом водитель фургона. – Это ещё что за хрень и почему оно летит прямо на нас? Организатор вновь вздохнул. Всё это его уже достало. – Чёртовы американцы...