6. Гротеск III

      Под дождевиком у меня был пистолет. Хотя у меня было огнестрельное оружие, я ни разу из него не стрелял.       Гротеск стоял передо мной.       С втянутой в плечи головой, существо выглядело так, словно прижимало к груди свою отрубленную голову. Оно возвышалось надо мной.       Я смотрел в его глаза, производившие впечатление пустых глазниц черепа, казалось, целую вечность. Но, как часто говорят, длилось это лишь мгновение.       Руби была не в силах больше задерживать дыхание от ужаса и закашлялась. Восприняв это как сигнал, Гротеск вытянул вперед когти, каждый длиной с человеческую руку. Малейший контакт с нежной человеческой плотью, и они мгновенно погрузятся глубоко в нее. Наверняка они легко выкалывали глаза из черепа или вытаскивали кишки из брюха.       Я нырнул в укрытие, распахнул плащ и выхватил пистолет.       Я прицелился и выстрелил в основание руки Гротеска, которую он, казалось, раскачивал, используя центробежную силу. Удар отдачи по плечам оказался не таким сильным, как я ожидал, но позвоночник все равно онемел, и я, спотыкаясь, попятился назад.       — Больно!       Похоже, я наступил Руби на ногу. Никаких криков при виде когтей Гротеска — она негодовала по поводу поступка, который я только что совершил по неосторожности.       По счастливой случайности мне удалось сделать выстрел в упор. Гротеск издал что-то похожее на «гируру». Мой пистолет вряд ли можно было назвать мощным оружием, но рука существа со шлепком рухнула с его плеча.       Неужели я это сделал?       Но я принял желаемое за действительное. Поверхность тела Гротеска начала раздуваться с бурлящим звуком, как будто он закипел изнутри, прежде чем все его тело распалось в пену, которая так напоминала мне яйца богомола. Пена обволокла упавшую руку, после чего тело Гротеска вновь стало прежним.       — Что это за тварь…       Было ли это существо полностью аморфным? Только его когти были твердыми, а остальное тело казалась мягким, как фарш.       Гротеск постепенно приближался. Похоже, он опасался пистолета и держался на расстоянии. Его инсектоидные ноги казались ужасно слабыми по сравнению с его развитой верхней частью. Они царапали пол, волочась следом за существом.       Что мне делать…?       — Прекрати! Уйди!       — Ты идиотка?!       Когда я схватил вскинутую руку Руби, было уже слишком поздно. Руби бросила свое единственное оружие — нож, который я ей одолжил, в Гротеска. Нож застрял глубоко в животе твари. Только рукоятка все еще виднелась. Но Гротеск продолжил движение вперед, не испугавшись. Неужели он не чувствовал боли? В его пустых глазах невозможно было прочитать какие-либо эмоции. Я даже не мог сказать, намеревалось ли оно причинить нам вред умышленно. И я нашел это ужасающим.       Быть разрубленным безумными когтями чего-то, не обращающего внимания на то, что оно делает, — это гораздо более мучительная и несчастная смерть, чем быть убитым кем-то, кто действительно испытывал злобу.       Гротеск издал слабый звук «гиру-у», слегка наклонив плечо. Он подполз еще ближе. Я оттащил Руби на безопасное расстояние, уходя вглубь заведения. Одновременно с этим я успел дважды нажать на спусковой крючок. Один выстрел пролетел совсем мимо, но другой вырвал кусок из тела Гротеска. На мгновение распавшись, Гротеск снова регенерировал с методичной точностью. Тем временем мы с Руби забрались за прилавок.       В щель между старой кухонной раковиной и грудой столов и стульев.       — Как, черт возьми, то, что мы сюда залезли, может нам помочь?!       — Ты видела другое место, куда можно спрятаться?       — Нет, но… Кьяяяя!       Когти стремительно взмыли вверх и понеслись к нам. Они были грязными, словно никотиновые разводы. Я быстро использовал один из столов на стойке в качестве щита. Послышался глухой стук, когда когти Гротеска поцарапали стол. Кусочки лака посыпались тсиободранной столешницы. Стол выдержал вторую атаку, третью и сломался. Мои руки онемели от попытки удержать ножки стола. Теперь спасения не было.       В следующее мгновение, когда мы столкнемся с этими когтями, нас с Руби ждал конец…       — Хватит!       Руби резко встала, но не со страхом, а с криком гнева.       — Хочешь меня убить?! Тогда давай уже!       — Перестань, Руби, ты действительно умрешь!       — Неважно. В любом случае, я…       Я не смог разобрать, что она сказала дальше. Руби запрыгнула на стойку. Ее движения были на удивление ловкими. Но Гротеск не проявил милосердия и нацелился сделать следующий удар по нежной шее Руби.       — Руби!       Я выпустил остатки обоймы.       Один выстрел отрикошетил от когтей Гротеска. Смертельный удар едва удалось отразить, но кровь брызнула на одежду Руби в том месте, где она получила рану.       — Ай…       Руби тут же опустилась на колени. Гротеск почти не пострадал. Мы были повержены. В отчаянии я зажмурился.       Гиру, гиру, гиру…       В момент я услышал, как Гротеск издал сдавленный стон, на нас сверху начала литься вода.       — Какого черта?!       Я не мог открыть глаза достаточно широко, из-за сильного потока воды, но запахло ржавым железом. Возможно, одна из моих пуль срикошетила от разбрызгивателя или чего-то на потолке, повредив старую водопроводную трубу.       Гротеск распался и будто начал растворяться в липкую массу на том же месте, где стоял. Части его тела скользили по полу, превращаясь в маленькие вспененные комки. Когти на обеих руках тщетно пытались снова скрести себя воедино.       Аморфный Гротеск оказался растворимым в воде.       Я быстро выскочил из-за стойки, поднял на руки бледную и дрожащую Руби, с ноги распахнул дверь и побежал обратно наверх к выходу.       На улице шел дождь, даже если Гротеск регенерирует, он не сможет преследовать нас, когда вокруг так мокро.       Руби сказала, что может идти сама и попросила поставить ее на землю. Мы пошли бок о бок через разрушенный город. Издалека послышалось странное «бжу-ун, бжу-ун».       — Что это за звук?       — Не знаю. В последнее время я все чаще слышу его, когда гуляю по ночному району Зеро.       —…       — В любом случае, сейчас всё прошло гладко, не так ли? Знаешь, я ведь была приманкой, пока ты атаковал его.       — Ты пыталась быть приманкой?       В тот момент я не мог даже подумать о чем-то другом, кроме как о том, что она впала в отчаяние.       — Не важно, в конце концов все сработало. Но, Кицунэ, ты такой ужасный стрелок. Что бы ты делал, если бы попал в меня?       —…Думаю, я бы извинился.       Если она была способна говорить такие нелепые вещи, то ее рана, должно быть, не такая серьезная. Однако мы могли простудиться, если продолжим вот так бродить под дождем.       Я собирался возвращаться в офис. Там я мог одолжить Руби сухую одежду и отправить ее восвояси. После этого мне необходимо поднять файл с фотографией — надо было кое-то проверить.       Внешний вид Гротеска, появившегося в заведении, и Гротеска на том фото совершенно отличались. Это было похоже на то, что говорила ранее Руби: Гротесков было больше одного — возможно, несколько. Если это было правдой, то, вероятно, были и другие люди, кроме нас, которые смогли пережить встречу с Гротесками. Может быть, информация, которую Сузумэ получила втайне менее 70 дней назад, уже распространилась настолько, что ее невозможно больше скрывать?       — Кицунэ, на подоле твоего плаща что-то есть.       Я посмотрел вниз и увидел светло-коричневую пену размером с мой мизинец, прилипшую к дождевику — кусок плоти этого Гротеска.       Я молча содрал его и выбросил, пена, так напоминавшая яйца богомола, мгновенно растворилась в воде и исчезла, но озноб, пробежавший по спине, не исчез.       Я внезапно ускорил шаг, а Руби поспешила догнать, зажимая раны на руке и груди.       Звук «бжу-ун, бжу-ун» стал ближе.       До того, как мы смогли покинуть район Зеро, оставалось всего несколько десятков метров, как вдруг на нашем пути появился странный силуэт. Было темно, и далекие уличные фонари освещали только его деформированный силуэт, но я узнал его.       Это был Гротеск.       Ощущение злобы в нем было явственным, гораздо более сильным, чем в аморфной пене.       Рука рефлекторно потянулась к внутреннему карману дождевика, но патронов в пистолете уже не осталось.