"Mortem"

На стартовой решётке царил привычный хаос. Моросил противный британский дождь. Механики разных команд суетились около болидов, мелькая разноцветными точками костюмов, усыпанных логотипами спонсоров. Журналисты доканывали всех, кого видели своими пресловутыми надоедливыми вопросами — словно приставучие мухи. Пилоты готовились к заезду. Гонка начинается ровно через 10 минут. Джордж протёр визор. Дождь усиливался. Гул двигателей сливался в монотонный ритм — единое тяжёлое дыхание перед бурей. Все системы были в норме. Знакомый мандраж зудел под рёбрами, заставляя непрерывно контролировать своё дыхание. Считать секунды, пока кислород покидает лёгкие. Домашняя гонка. Сильверстоун. Рассел медленно расслабил шею и прикрыл глаза. В голове плавно всплыла улыбка Кармен, желающей Джорджу удачи. "Я должен это сделать". Его собственный голос диктовал фразу, как на повторе. Будто мантра или аффирмация на победу. Он будет стартовать вторым. Впереди Макс Ферстаппен, позади - быстрейший Ландо Норрис, которому в квалификации помешали провести последнюю попытку. Он явно не собирался оставаться позади. Странное предчувствие прилипло к позвоночнику. Команда выбрала самую удачную стратегию. Остальное было за Джорджем. На кон было поставлено многое. Прогревочный круг прошёл без неожиданностей. Лента трассы растворялась в брызгах воды. Видимость не лучшая. Последние болиды доезжали до старта и занимали свои места. Джордж сделал глубокий медленный вдох. Сконцентрировал всё своё внимание на табло. Почему-то в голове зазвучал низкий голос отца. Он шуршал в сознании, что Джорджу необходимо показать максимум. Что если сегодня всё сложится — он докажет всем, что заслуживает это место. Место в Формуле один. На табло загорелся первый огонек. Гонщик даже не моргнул. Второй. Бесшумный длинный выдох. Третий. Задержал дыхание. Четвёртый. Капля дождя приземлилась по центру шлема, отдаваясь холодным импульсом в шею. Пятый. Руки крепче сжались на руле. Старт. Сразу 20 болидов рванули с места, несясь к первому повороту. Пелотон был максимально собран. Каждый выложится на максимум возможностей. Макс среагировал лучше чем Джордж и сразу прикрыл гонщику из Мерседеса калитку. Ландо сидел на хвосте. Не было и намёка на отрыв от Макларена. Нога почти не отрывалась от педали газа. Джордж сделает всё, что возможно. Он решил это ещё когда надевал шлем. Или когда разминался. Или же когда ложился спать вчера ночью. Он не помнит. Вдоль спины под огнеупорным костюмом пробежался холодок. Грузные серые тучи неподвижно висели плотной заслоной неба, ярко контрастируя с происходящим на трассе. Динамика, скорость, адреналин и нестабильность царили внизу, не оставляя места размеренности и балансу. Первые четыре круга пролетели незаметно, Макс отъехал от борющейся без передышки пары Рассела и Норриса уже на секунду. Давление накопилось в спине серым осадком. Моторы болидов ревели в такт с восторженным ором болельщиков на трибунах. — Джордж, он всё таки начал отставать, прод.. — Инженер не успел договорить. — Хватит пиздеть под руку! — радио сообщения били по и так оголённым нервам. Разум Джорджа сжался в одну горящую точку, мелькающую в зеркалах заднего вида всё чаще. Точку, готовую взорваться от напряжения. Вибрация с руля пробивалась сквозь перчатки. Ладони, сжимающие обод до посинения дрожали вместе с машиной. Пульс в висках отдавался гулким стуком в голове, работая в паре с каплями дождя, бьющими будто прямо по нервам. Ландо всё приближался, по расчётам Джорджа он поравняется с ним уже к следующему повороту. Но он не собирался отдавать позицию. Как же шлем давит на череп.. Болид вёл себя по-кошачьи послушно, раскалённый двигатель ревел за спиной. Расселу показалось, что он чувствует тепло, исходящее от горячей резины. Цифра на спидометре взметнулась. Ландо затормозил гораздо позже и 2 машины вошли в связку скоростных поворотов бок о бок. Джордж боролся, выбирая разные траектории, обороняясь, используя все возможные и невозможные ресурсы. Сердце гулко билось о рёбра со слишком большой скоростью. Взгляд Джорджа в который раз метнулся к зеркалу заднего вида. Макларен Ландо непозволительно близко. По хребту снова прошёлся холодок. Да что за чёрт?! Оба пилота одновременно нажали на педаль газа слишком резко. Болиды дёрнулась вперёд. Между ними оставались жалкие миллиметры. "Я должен это сделать". Но для Сильверстоуна миллиметра мало. Оранжевое переднее антикрыло соприкоснулось с шиной болида Джорджа. Потеря сцепления. Через секунду Рассел уже летел в стену на скорости 250 км/ч. До конца не осознавая что происходит, он попытался вырулить, вернуть контроль, но колёса заблокировались. Глухой стук. Болид впечатался в ограждение боком. Полетели обломки карбона. Шлем ударился обо что-то. Резкая боль прострелила грудь, запястье. Белый экран и писк в ушах. Запах крови . Толпы болельщиков закричали, но до созания Джорджа этот рёв не дошёл. Машину Норриса развернуло, он потерял позиции, пропуская вперёд чуть ли не весь пелотон. Пустота. Постепенно звуки возвращались. Джордж слышал чьи-то голоса, но не мог понять что они говорят. Он проморгался, но пелена с глаз никуд не ушла. Слова доходили до его ушей, не не приживались в мозге, растворяясь. Каждый вдох был острым лезвием, режущим внутри грудной клетки. По губам текло что-то горячее. Наконец до него дошло что его спрашивают. Осознание стало ударом током. Он выдавил из себя несколько слов: "ребро, голова. Рука", ощутив новую волну горячей боли. Невольно удивился тому, насколько сипло звучит его голос. На шею надели мягкую шину. Всё казалось нереальным. Рассел почти не чувствовал конечностей. Его вытащили из кокпита. Джордж не помнит как дошёл до машины скорой помощи. Лишь спазмы,становившиеся всё сильнее каждый раз, когда воздух врывался в травмированное лёгкое. В медецинском центре сделали быструю рентгенограмму. Перелом нескольких рёбер. Со смещением в лёгкое. Потом УЗИ, подтвердили наличие пневматоракса. Дыхание джорджа было хриплым, частым и совсем поверхностным. Страшно было втянуть воздух хоть немного глубже. Каждое движение сопровождалось резью в боку. Врачи сразу решили ставить дренаж. Ввели местную анестезию. Потом было странное ощущение, будто давление уходит из груди. По боку пробегает волна холода, под кожу вставили железо. Дышать стало легче. Дорога до госпиталя оказалась мучительной. Джордж был в сознании где-то наполовину. Каждая кочка на дороге отдавалась острой вспышкой боли в груди, дренаж цеплялся за бок. Введённые анальгетики почти не ощущались. В запутанных мыслях почему-то застыла только размытая статистика. Невнятная из-за анестезии телеметрия. Гонщик почти ничего не помнит после КТ, сделанного по приезде в больницу. Только белый свет, запах металла и антисептика и кислородную маску на лице. А потом вязкое длинное падение в темноту. *** Болельщики завороженно следили за борьбой двух болидов, двух команд, двух гонщиков. Выкрикивали слова поддержки. Снииали видео. Смеялись. Несмотря на дождь, оставались на местах, чтобы досмотреть гонку. Для них это все было развлечением. Будто сходить в цирк, чтобы посмотреть зверушек. Или поиграть в куколок. Бездушных куколок. Им не бывает больно, обидно. У них нет проблем, только роль — клеймо, вызженное на самом видном месте. Куколки не соврешают ошибки и не имеют на это право. Лишь улыбаются на камеры, держат спину и корректно отвечают на провакационные вопросы журналистов. По ощущениям сердце Кармен остановилось ещё с момента, как она увидела болид Джорджа в стене. Оцепенение страха не оставляло ничего, кроме как глядеть в экран, не моргая. Мир сузился до изображения поломанной машины в стене и пульса, бьющего по вискам. Вместо вездесущего гула трибун наступила оглушающая тишина. Весь состав команды таращился на мониторы, почти не моргая. На трассу уже выехал Сейфти-кар. С остатков болида Рассела шёл дым. В эфире трансляции послышался вопрос инженера: "Джордж, ты в порядке?" Слух Кармен обострился, ожидая ответа. Секунда. Две. Тишина. Тонкие пальцы сжали край сиденья. Девушка и не заметила как перестала дышать. Группа медиков тем временем уже выбежала. В сердце болезненно укольнуло при виде того, как Джорджа вытаскивают из кокпита, словно тряпичную куклу. До машины скорой помощи он дошёл под руки врачей, с опущенной головой, еле переставляя ноги. Так не должно было случиться. Не с Джорджем. Не с тем, кто ещё вчера говорил про шансы на подиум,про хороший темп, про то, как машина слушается. Тогда его голос звучал уверенно, живо, и от этого становилось больнее. Внутри будто что-то сломалось. Девушка болезненно закусила губу. Кармен не знает сколько времени она провела, нарезая круги в медицинском центре. Явно немало. К Джорджу, как и было ожидаемо, не пустили. Она уловила лишь отрывки фраз про "ребро, лёгкое" и,вроде бы, что-то про "операцию". Последнее напрягало больше всего. Собственное отражение в стеклянной стене почему-то раздражало. Кармен окликнули. Сообщили, что переводят гонщика в госпиталь. Дорога в больницу в сопровождении работников из команды казалась бесконечной. Она растягивалась наподобии жвачки — мятной, холодной. Лица инженеров стали похожи на гипсовые маски. Дождь пошёл ещё сильнее, ударял по окнам машины. Этот ритм совпадал с ритмом ,который девушка отбивала холодными пальцами. Вдруг Кармен невольно вспомнила момент сегодняшнего утра. Она поправляет волосы Джорджа. Говорит что всё будет лучшим образом. Тот улыбается. Так ,как улыбается только ей. Кармен думала о том, как могла бы повлиять на ход истории, сделать хоть что-то, чтобы авария не случилась. Но всё обрывалось с момента как Джордж садился в болид. Хотелось плакать. Но она сохраняла маску спокойности, пока внутри расцветала всё большая паника. Что там с Джорджем? В порядке ли он? Но вспоминая оглушительную тишину в ответ на вопрос инженера, сердце в который раз сжалось. Она старалась держаться. Кто-то положил на плечо руку. Сил хватило только на маленький кивок. *** Ландо обошёл Ферстаппена и занял лидирующую строчку. Просто невероятно! После аварии с упёртым бараном Расселом он всё-таки смог это сделать. Теперь можно немного расслабиться, осталось 2 круга, а Макс был в трёх секундах позади. Что-то на этот раз никакого "Simply Lovely" видно не было! Усмешка утонула в материале шлема. Норрис также упомянул про себя, что надо похвалить механиков за прекрасный пит-стоп. А вот и финишная прямая — время купаться в славе и шампанском. *** Кармен бездумно посмотрела в экран телефона. Она решила написать несколько сообщений, в глубине души надеясь получить ответ. Но этого не происходило. Пальцы никак не слушались. Каждая секунда без новости казалась вечностью. Кармен до сих пор иногда забывала дышать. В груди стучало — не сердце, а шум мотора, застрявшего глубоко внутри. Она ловила себя на том, что снова и снова видит один и тот же кадр: болид Джорджа, летящий в стену. Как будто время заело на этом месте. И никак не хотело двигаться. Капля воды с промокших под ливнем волос приземлилась прямо на жестокий значок "не прочитано". Девушка открыла галерею. Взгляд упал на совсем недавнее фото. Джордж в её очках. Смеётся. В глазах Кармен щипит. Её знобило и подтрясывало. Остальные в машине замёрзшими не выглядели. *** Ландо Норрис снова стоял на высшей ступени пьедестала. После аварии он проделал невероятную работу, вырвавшись на лидирующую строчку и продержав её до конца. Душа победителя ликовала. Ему вручили новый кубок, блестящий, массивно ощущавшийся в руках. Гонщик лучезарно и искренне улыбался, ощущая прохладу металла в руках. Он был рад, слушая гимн Великобритании. Был рад, обливаясь шампанским с ног до головы с инженером Макларен. Был рад почувствовать минеральный вкус победы на языке. Увидев Ферстаппена и Леклера, отвернувшихся от него и сдержанно празднующих вдвоём, он перестал улыбаться. Прищурил глаза. Его заполняли смешанные чувства. Нет. Он выиграл. Ландо поспешил удалиться в боксы к ждущей его команде. Он решил отпраздновать с ними. *** Британское небо заволокло ночной теменью. С синей высокой дали всё ещё немного капало. В воздухе витала влажность, пронизывая каждый метр пространства. После ревущего хаоса трассы больничный коридор казался нереальным. Кармен сидела там уже 2 часа. Тишина звенела громче двигателя. Спокойствие и умиротворённость, стоящее здесь на ночной смене заставляло насильно выдохнуть и хоть немного расслабиться. Джордж был на операции. Какая-то миловидная медсестра пообещала держать Кармен в курсе. Стерильный воздух госпиталя казался ледяным,морозя кожу. Резкий запах антисептика и какого-то металла стоял повсеместно. Рядом прошли врачи, разговаривающие между собой шёпотом. Эта ночь была особенно длинной. Кармен невзначай вспомнила случай, когда заболев чем-то, легла в больницу. Вспомнила про то, как взволнован и напуган был её парень. Как тот сидел около неё дни и ночи напролёт, нисколько не боясь заразиться. Как тот рассказывал разные истории горячим шёпотом. Тогда запах был точно такой же. Потом Кармен задумалась про необходимость операции и про то, что мог повредить себе гонщик. Мысли, мысли, мысли. Они заполоняли её сознание всё больше и от них нельзя было отбиться. На стене тикали часы. Тикали, подначивая бардак в её голове двигаться хаотичнее и быстрее. Время тянулось медленно. Девушка понятия не имела, сколько ещё она просидит в этом тёмном коридоре, но для неё варианта "уйти" и не существовало вовсе. Она должна увидеть Джорджа. Должна убедиться, что он в порядке. 2 часа ночи. Кармен сидела, прикрыв глаза и слушая звуки ,окружавшие её. Хоть и было тихо, она улавливала каждый шорох, просто чтобы не думать. Цоканье каблуков вдалеке. Жужжание аппарата с кофе. Щелчок закрывающейся двери. Потихоньку шум притупился и девушка начала проваливаться в липкую дремоту. Измученный стрессом организм требовал отдыха ввиде глубокого и глухого сна. *** Секундомер. Злосчастный секундомер в руках отца, заставляющий проходить круги всё быстрее и быстрее, даже когда это уже не кажется возможным. — Одна минута сорок две секунды, Джордж. Это плохо. — Тон, как обычно, прохладный. Отец всегда требовал максимума. — Ещё круг. Он подчинился. Джордж ехал уверенно, на личный рекорд. Он осознал это ещё когда приближался к повороту. Вспышка счастья пробила юную детскую голову. Он покажет всем, как он быстр. Выученная наизусть траектория, педали газа и тормоза, контроль. Но маленькая оплошность всё изменяет. Его карт разворачивает. Круг испорчен. Какой это уже раз за тренировку? — Вот чёрт! — Кулак пришёлся по рулю. Горячая влага обожгла по-детски нежную кожу. Неприятно знакомый шёпот снова шуршал на ухо обидные гадости. Я снова всё испортил. Ужасно. Надо лучше. У меня никогда не получается идеально. Я не достоин того, чем жертвуют мои близкие. Я зря стараюсь. Я никогда не достигну цели. Я бесполезен. Его собственный голос продолжал в лихорадке преподносить гонщику его самые глубоко запрятанные страхи, самые угнетающие мысли. Джордж закрыл уши руками. —Нет. Нет! Я исправлюсь. Я стану быстрее! Нет! Я стану лучшим! Нет Поле. Бесконечное, утопающее в размытых краях ночного тёмного неба, родное поле. Джордж мгновенно узнал это место. Его детство, его дом. Его первая мечта. — Я стану гонщиком! Победю всех-всех и мне дадут кубок! Золотой! — Мама нежно рассмеялась, ласково потрепала мальчика по голове. Джордж обернулся. Темнота. Плавно шатающиеся колосья, редкие яркие точки в небе. Всё как и должно быть. Но взгляд потянулся вниз. Среди пшеницы и длинной травы что-то лежало. Маленькое серебряное что-то. Джордж протянул пальцы к этому нечту. Вытащил поблескивающий предмет. Секундомер. Резко отбросил его в сторону потяжелевшей рукой, будто обжёгся холодным металлом. Вспышка света. Сильверстоун. Пятый круг. Связка скоростных поворотов. Визг резины. Обломки карбона. Тишина. Джордж бежал. Бежал от всего. От мыслей, от гонок, от неудач, от чувств, от боли. Бежал сквозь сминающиеся под его ботинками колосья. Сквозь пелену на глазах. Сквозь слёзы, катящиеся по щекам без остановки. Сквозь крик. Свой собственный, оглушающий, безоруживающий, пробивающий до костей. *** Мозг улавливал звуки. Обрывками. Писк монитора, звучащий будто в дали. Чей-то глухой ровный голос. Созание словно пробиралось через слой влажного тумана. Или через гущу воды лазурного океана, цвет которого совпадает с оттенком глаз Джорджа. Своё дыхание казалось чужеродным, словно самозванец делал очередной вдох за организм. Грудь тянуло болью. Не резкой и не острой, как раньше, но вязкой, тупой и не прекращающейся. Воздух шёл неровно. Свистел в горле, отзываясь фантомным уколом в боку. Во рту вкус металла, от которого чувство тошноты проявлялось всё отчётливее. Внутри парила пьяная лёгкость, смешанная с тревогой в сногшибательный коктейль. Сердце гулко билось о рёбра, последовательно расстворяясь в висках. Даже мелкое движение пальцами далось тяжко. *** В коридоре стоял полумрак. Сквозь редкие окна пробивался лёгкий персиковый свет, окрашивая белые стены. В больнице стояла мягкая тишина, нарушаемая лишь тихим гудением приборов. Как будто ни одна душа не находилась здесь. Но здесь была Кармен. Она спала полулёжа на сиденьях из зала ожидания, свернувшись под пледом, любезно данным одной пожилой уборщицой. Из цепких рук сна её вытянула медсестра. Та аккуратно трясла девушку за плечо. Кармен разлепила глаза и не сразу узнала потревожевшую её. —К нему можно. Давайте я вас проведу. Осознание прошибло током, прошлось разрядом вдоль позвоночника и дошло до мозга. Кармен вскочила и, чуть не забыв сумку, последовала за медсестрой быстрым шагом. Идея сорваться на бег или не очень культурно попросить идти быстрее казалась заманчивой, но остатки здравого смысла оказались сильнее. Предвкушение и страх снова поселились в груди. Сердце трепетало, а в сознании сочинялись различные сценарии, как она увидит его. Увидит Джорджа. Коридор всё тянулся и тянулся, не заканчиваясь, как медсестра остановилась у двери в одну из многочисленных палат, у которых отличался лишь номер. —Здесь. Кармен кивнула и напрочь забыла поблагодарить добрую девушку, та отнеслась с пониманием. Голова была забита совершенно другим. Трясущаяся рука потянулась к металлической ручке двери. Материал обжог кожу своей прохладой. Кармен сглотнула. Воздух внутри был горячим и сухим. В стене напротив двери красовалось большое окно, завешенное пластиковым жалюзи. Особенно сильно пахло антисептиком. Посередине комнаты — кровать, а рядом расставлены приборы. Один стабильно тихо гудел, другой мигал прыгающей полосой — сердцебиение. Джордж, к которому и были подключены аппараты — неподвижен. Его лицо было немного отвёрнуто к окну, бледные скулы как будто стали выделяться ещё больше. Губы отливали слабой синевой. Под носом незаметные кислородные трубки. Глаза закрыты. На правой руке виднелся белый гипс. Ключицы и плечи были усыпаны следами от ремней болида — разноцветными синяками. Левый бок туго зафиксирован бинтами, от которых отходила прозрачная трубка, внизу мерцала слегка окрашенная в алый жидкость — дренаж. Кармен застыла у двери. Снова забыла, как дышать. В её сознании проскользнула мысль, что слишком громкие удары её сердца могут разбудить гонщика. Взгляд, без возможности оторваться от возлюбленного, улавливал всё больше изменений: нос был слегка испачкан, похоже, шла кровь. Маленькое красноватое пятно под глазом, похожее на лопнувший капилляр. Потрескавшиеся губы. Внтури всё сжалось. Она подошла. Села на край стоящего рядом стула. Аккуратно, будто боясь сломать что-то хрупкое, положила руку на пальцы Джорджа. Родная кожа ощущалась прохладной, немного натёртой гоночными перчатками. — Привет. — Шёпот растворился в шуме аппаратов. Было не слышно, как предательски дрогнул голос, ломаясь от напора чувств. Кармен позволяет себе заплакать. Тихо пролить горячие слёзы и отпустить все переживания, страхи и мысли. Отпустить вчерашний день. Забыть его как страшный сон. *** За окном снова стояло бледное солнце. Кармен ещё до его восхода подняла жалюзи. В телефоне сидеть вообще не хотелось, новости и чаты были забиты противными заголовками. А так она могла хотя бы наблюдать за происходящим на улице. Но каждые минут 5 её взгляд возвращался к лицу Джорджа — будто проверяя, все ли в порядке. Сейчас девушка сидела, придвинувшись к кровати поближе и аккуратно гладя руку гонщика. Недавно заходил врач, приятный мужчина лет 35, он поговорил с Кармен и разъяснил некоторые детали травм, полученных Джорджем при аварии. Объяснил надобность дренажа и операции, упомянул сроки выписки и заверил, что всё будет хорошо. Ему хотелось верить. Глаза снова слипались. Спазм в спине припомнил последствия сна на стуле. Так что девушка просто сидела, прикрыв глаза и держа парня за руку. Гудение приборов, что раньше нервировало, сейчас даже умиротворяло. Рядом с кроватью сейчас возвышалась капельница. Её поставила медсестра, ранее проводившая Кармен в палату. На этот раз та горячо её поблагодарила, на что девушка ответила, что это и есть причина, по которой она выбрала медицину. Хорошее высказывание. Кармен давно отметила про себя, что в этой ситуации её окружают добрые люди, стремящиеся оказать помощь. Эта мысль приятно грела душу. Но от размышлений девушку оторвало слабое движение под собственными пальцами. Кармен резко выпрямилась, уставившись на сплетённые с Джордем руки. Визуальных отличий она не заметила. Уже появлялись мысли, что она просто устала и ей вновь показалось, как уши уловили выдох, который по громкости и продолжительности явно отличался от прошлых. Девушка приподнялась и немного наклонилась к бледному лицу напротив. Длинные ресницы едва заметно затрепетали, но Кармен легко смогла уловить это движение. Она затаила дыхание. Между бровей парня появилась морщинка — от боли. Снова послышался тяжёлый судорожный вдох. Грудная клетка под повязками слегка подрагивает. — Джордж? Слышишь меня? — Шёпот Кармен был негромким, но легко различимым в гудении приборов. Плечо парня слегка напряглось, левая сторона будто не слушалась его. Попытался повернуть голову, но кислородная маска ограничивает движение. — Тише.. Не надо. — пальцы Кармен нежно проводят по щеке Джорджа. — Всё хорошо. Я здесь. Интонация её голоса была мягкой, успокаивающей. Джордж медленно, тяжело приоткрыл красные глаза. Зрачки расширены, но они сразу распознали Кармен и приклеились к лицу девушки. Он слабо улыбнулся. На потрескавшихся губах выступила маленькая капля крови. Девушка улыбалась в ответ, глядя в уставшие измученные глаза напротив. Тихо повторила: — Всё хорошо. Теперь всё хорошо. — Ответом послужил маленький кивок, который отдался импульсом боли, судя по сложившимся в домик бровям и сбитому выдоху. Джордж снова прикрыл глаза. —Не засыпай пока, хорошо? У тебя.. у тебя была операция. Ты сломал несколько рёбер, одно повредило лёгкое. Но сейчас всё исправили. Ещё рука, но там не так серьёзно. Так сказал доктор. Стой, аккуратно, не двигайся особо.. У тебя стоит дренаж. И капельница. — Кармен делала паузы между предложениями, позволяя информации усваиваться равномерно. Она уже нажала кнопку вызова врача. Пока говорила, гладила Джорджа по волосам, зачёсывая их назад и перебирая. Доктор пришёл, оператиано проверил и записал какие-то показатели, перекинулся парой слов с Кармен и вновь удалился, оставляя пару наедине. Повисла интимная тишина. Постепенно мышцы гонщика расслабились. Он снова заснул. Потом и Кармен, уложив голову на подлокотник стула, но не расплетая её пальцы и пальцы Джорджа, провалилась в дремоту. Ночь. Сквозь размытый сон, девушка слышала, как зашла медсестра, и, вероятно, тихонько убрала капельницу. Дверь закрылась с тихим щелчком. *** Джордж приоткрыл глаза. В этот раз более уверенно и живо. Комната была окрашена цветами раннего рассвета. Предметы не плыли так сильно, как при первом пробуждении. В голове звенела тишина. Гонщик почувствовал слабое жжение под носом и заметил отсутствие кислородной трубки , а потом и капельницы. Небольшое прилив чувства свободы воодушевил его повернуть голову. Кармен спала. Её рука всё ещё накрывала его руку. Тепло, приятно, нежно. Волосы девушки разметались, губы были немного приоткрыты. Гонщик был рад возможности увидеть любимую более четко. Он перевёл взгляд ниже. Его грудная клетка была перемотана, из под бинтов отходила куда-то вниз трубка. Правая рука в гипсе. Зрелище не из приятных. Джордж задумался о команде. Быстро отогнал мысли такого рода. Прикрыл глаза. Сильверстоун. Пятый круг. Связка скоростных поворотов. Визг резины. Обломки карбона. Тишина. Всё пронеслось перед глазами за доли секунды. Решение держать их открытыми казалось самым удачным. Но осознание уже накатило волной, накрыло тяжёлым одеялом, спирая и так слабое дыхание. Лишь бы не видеть тот самый момент, даже в воображении, Джордж снова считал свои вдохи. Момент аварии. Этот кадр лез, пробирался в сопротивляющееся сознание, сколько бы Джордж ни пытался его отогнать. Он сопровождался мыслями, становившимися всё громче, всё настойчивее. Разум упирался как мог, но физическое истощение оказалось на стороне навязчивого голоса. "Я снова провалился". Нет. Просто гоночный инцидент. С кем не бывает. "Я угробил всё, над чем так старалась команда". Нет. Я был не виноват в аварии. "Я опять совершил ошибку". Нет. "Я не достоин места на стартовой решётке". Нет.. А потом: "Пилоту Формулы 1 нельзя быть слабым". Поражение. 5 / 0 в пользу голоса. Внутренний монолог обволакивал тёплой отвратительной массой, начиная с ног, заканчивая головой, не оставляя ни шанса сделать даже лишний вдох. Пульс стучал в висках, дыхание сделалось рваным. Чувство потери контроля добивало. Он ведь отлично и долго держался. Челюсть дрожала, сколько бы Джордж не пытался сомкнуть её сильнее. В глазах жгло. Чувства, так хорошо подавляемые очень долгое время, наконец брали переключатели в свои руки, когда сил сопротивляться им не оставалось. Образ правильного, стабильного, идеального гонщика рушился. По щеке покатилась слеза. Горячая, она обжигала, словно раскалённый металл. Джорджа мелко трясло. И он не нашёл в себе сил унять дрожь. Джордж уже ничего не контролировал, когда изо рта вылетел приглушённый всхлип. Парень скорее почувствовал, чем услышал движение под левым боком. Кармен ощутила дрожь в пальцах снизу, передающуюся её руке, а потом услышала рваный вздох. Это и послужило резким мотиватором открыть глаза. — Джордж? — Она подскочила, потратила всего секунду, чтобы понять происходящее, стёрла слёзы с щеки возлюбленного — Тебе больно? Позвать врача? Гонщик отрицательно покачал головой. Сглотнул ставшую вязкой слюну. Коротко выдохнул через рот, когда очередная солёная капля смочила его кожу. Она не торопила его, хотя в голове проносились десятки причин слёз Джорджа, являющихся большой редкостью. Огромной. Кармен лишь раз видела его в таком состоянии до этого. Она лишь успокаивающе поглаживала, позволяя унять дрожь и выровнять дыхание. Он напугал её до чёртиков, но маска спокойствия стойко висела на лице. — Кармен, я.. — хриплый голос надломился, Джордж не смог продолжить. Снова всхлипнул. Признаться в своей слабости казалось невозможным. Мягкие губы девушки накрыли сначала лоб, потом щёку, и, наконец, встретились с губами Джорджа. Они были сухими, горячими. Это было больше похоже на аккуратное прикосновение, чем на поцелуй. Спина гонщика еле заметно расслабилась. — Я люблю тебя. Слышишь? — Шёпот Кармен действовал лучше, чем любые успокоительные. Она терпеливо молчала, просто была рядом, не заставляла Джорджа говорить. — Я снова всё испортил. — Совсем тихо, чтобы услышала только Кармен. — Прости. Я.. Я не заслуживаю всего этого. Места в Формуле, тебя, любви. Вообще всего. Я ужасен. — На душе Кармен заскребли кошки. Последние слова прозвучали как будто сквозь толщу воды. Джордж закусил губу. — Это неправда. — По лицу девушки тоже текли слёзы. — Это неправда. — Повторила она и продолжила, — Помнишь Майами в 2022? — Взгляд гонщика притуманился, прокручивая воспоминания. — Ты тогда справился с мега-нестабильной машиной. Несмотря на проблемы с болидом, твой первый подиум. А Бразилию того же года? Выиграл спринт и гонку, ты тогда сделал всё просто идеально. — На слове "идеально" глаз парня еле заметно дёрнулся. — А свой первый поул помнишь? Это было в Венгрии. Я помню. — Гонщик опустил мокрые глаза. — Джордж, ошибаться — это нормально. Абсолютно. Ты сделал всё возможное, и это главное. Я, команда и семья всегда готовы тебе помочь. Пожалуйста, я прошу тебя, если тебе тяжело, не держи в себе.. Хорошо? Парень кивнул. Прижался к тёплой руке Кармен, находя в ней своё спасение. Он чувствовал, как постепенно дрожь отступает, как в голове становится пусто. На этот раз приятно пусто. —Спасибо. Она не ответила. Её улыбка растворилась в нежных лучах рассвета. *** Телефон на столике тихонько завибрировал. Кармен взглянула на экран — Мама. Она ответила на звонок, отняла руку от головы Джорджа и подошла к окну, слегка облакачиваясь на подоконник. — Алло? — Тихо. Чтобы не разбудить гонщика. — Привет, милая! Как ты там? — Тепло мгновенно разлилось в груди Кармен. Улыбнувшись, она ответила: — Я в порядке. В полном. Как у вас с папой дела? — У нас всё хорошо. — Она немного помолчала, — Я смотрела вчерашнюю трансляцию.. Как.. Как там Джордж? — Девушка понимала, что мама задаст этот вопрос. Оглянулась на спящего парня. — Я сейчас с ним, в больнице. Ему сделали операцию, рёбра были сломаны и так получилось, что лёгкое повредилось.. Ещё руку сломал. — Слова давались тяжело. — Боже, ужас какой! Небось оба натерпелись.. А что врачи говорят? — Сказали, если всё будет хорошо, долго держать в больнице не будут. Но срок полного восстановления.. 3-4 месяца. Он сильно расстроится. — В ответ мама промолчала, оставляя Кармен в тишине на продолжительное время, а потом внезапно начала успокаивающим ласковым тоном рассказывать: — Знаешь, я недавно такие печенья испекла... — И она говорила про всё на свете, давая дочери возможность отвлечься. Мама упомянула смешную собаку, которую она встретила на улице, красивый журнал на полке в магазине, уморительную недавнюю шутку папы. А Кармен просто слушала, улыбаясь про себя и наблюдая за обстановкой за окном.