Часть 1

Субботний вечер, тишина, лишь шум морских волн и легкого ветра в ушах. Вода то накатывала к берегу, то отступала, омывая песок. Гулять босыми ногами по пляжу стало любимым занятием Ханджи. Это расслабляло и давало небольшой, но долгожданный отдых от навязчивых мыслей. На самом деле она сбежала от обязанностей руководителя на время. Пока ребята из 104-го корпуса были заняты прокладыванием рельс для будущей железной дороги, она же крала для себя такие маленькие моменты спокойствия. Впереди их ждало великое будущее, но его вес давил ей на плечи. Слишком тяжело для одного человека. Но во время подобных прогулок она могла временно его сбросить и представить, что это не ее ответственность. Хотя бы на пару минут. Пройдя несколько шагов вдоль берега, она присела на корточки, где размывались границы моря и берега. Ее ноги намокли от прохладных волн пока она всматривалась в соленые воды перед собой и изучала их с тихим интересом. Рука сама потянулась за небольшой молочной ракушкой, которая когда-то служила панцирем для морского жителя. Поворачивая ее между тремя пальцами, ракушка переливалась на солнце из белого в перламутровый и обратно. Завораживающее зрелище. Красота в простом, но таком великом. Именно такие мелочи придают смысл жизни. Нечто столь обыденное и незамысловатое. В конце концов никакая игра не стоила бы свеч, если люди не отвлекались на подобное и не были просто людьми. Внезапный бриз растрепал волосы Ханджи, темные пряди упали на ее лицо. Поправив их, она поднялась на ноги и, прикрыв глаза, вдохнула полной грудью чистый воздух. В ее руке все еще лежала маленькая ребристая находка, перекатываясь между пальцами. Насладившись мимолетными мгновениями, она поворачивается, чтобы провести ещё немного времени на пляже. Но как только она открывает свои глаза, то подпрыгивает на месте от неожиданного появления Леви в нескольких метрах от нее. Капитан сидел, расслабившись, на небольшом камне и смотрел в даль горизонта. Услышав шум со стороны, Аккерман поворачивает голову, обращая внимание. В отличии от Ханджи он не удивляется, полностью осведомленный о ее присутствии. Через секунду она прерывает их молчаливые гляделки своей фирменной улыбкой. — Ну и напугал, думала я здесь одна, — начинает она диалог в привычном тоне и спустя короткую паузу продолжает — Тоже пришел отдохнуть? Леви отвечает не сразу, ещё немного наблюдая за ней. Его волосы тоже немного спутались из-за небольших порывов ветра. В данный момент его вид был меньше всего похож на привычного собранного капитана. Он возвращает свой взор на море и отвечает ей под ненавязчивый шум волн и птиц: — Здесь тихо. Помогает мысли привести в порядок после активных рабочих дней. — Да, определенно. К тому же здесь слишком красиво. Взгляд Ханджи задерживается на Леви чуть дольше положенного. Расслабленная поза, спутанные от ветра волосы, глубина глаз затишья перед штормом, едва заметные морщинки у глаз от постоянного стресса — каждая деталь родная, дарящая покой. Пальцы сжали ракушку в безмолвном желании сохранить этот миг. Вскоре она вспоминает про железную дорогу и продолжает разговор: — А разве ты не должен был следить за своим отрядом? Твои подчиненные в конце концов. — Я их отпустил. Они сегодня сделали даже больше, чем требуется, что удивительно. Из ее груди вырывается смешок. — Они просто поняли, как тобой манипулировать. Чаем случаем не задаривали? — Саша недавно подарила, сказала просто так. На вкус чай получился так себе. — Видишь? Даже подкуп был. Как так, мой верный друг и товарищ — коррупционер! За такое и уволить можно, знал? — За чай? Не смеши. Никто даже всерьез читать не будет твой отчет. На первых же строчках выкинет. Она ещё немного посмеивается и обращает лицо в сторону горизонта. Солнце уже садилось, окрашивая небо в мягкий оранжевый и даря отражение новых красок на воде. Завораживающее зрелище. Ханджи делает несколько шагов, подходя поближе, и опускается на песок рядом с ним, шурша одеждой и чуть поджимая ноги к себе. Тишина между ними не оглушает, а успокаивает. Простое понимание, где слова и вовсе не нужны. Голова Ханджи наклонилась и прильнула к боку Леви, чуть коснувшись щекой его бедра. В ответ послышался еле заметный вздох, а ладонь Аккермана нежно коснулась ее плеча, скользнув к изгибу шеи, и его пальцы уловили выбившиеся из растрепанного хвоста пряди. Даже сейчас она комок беспорядка. Под его прикосновениями она окончательно расслабляется и кладет голову на бедро, а свою свободную ладонь – на его колено. Полуприкрытыми карими глазами, полными тепла, она вновь всматривается в черты его лица. Закатное солнце освещает их как никогда. — Будет ли у нас еще одна возможность побыть так вместе? Без обязанностей, тревог и долга. Ты и я. Наклонив голову, Леви осторожно убирает волос с ее глаза, проводя кончики пальцев по виску. При лучах закатного солнца небольшие и едва заметные шрамы на ее щеке становятся четкими. — До тех пор, пока мы оба живы. Его спокойный тон вселял крошечную надежду в столь неуверенное будущее. А одно лишь ощущение пальцев на ней, мимолетные касания, одно присутствие уже значило многое для нее. Леви же знал и понимал, насколько тяжело Ханджи стало после смерти Эрвина. Все бремя за выбор, за смерти товарищей и будущее легло на нее. Каждое ее слово и действие могло привести как к войне, так и к миру. И видеть ее сейчас расслабленной в его руках дороже любого сокровища. Уголки ее губ тронула легкая улыбка. Найдя руку Леви, она нежно вкладывает ракушку в его мозолистую ладонь, неуклюже переплетая их пальцы. — Хочу остаться в этом моменте навсегда, — шепчет она, вздыхая. Окончательно обмякнув на его коленях, веки Ханджи тяжело сомкнулись. Свободная рука, все еще лежавшая на ее спине, прижала ее чуть ближе. Леви в полной мере ощутил ее вес на своих ногах. В то же время большой палец его продолжал невесомо водить по костяшкам ее переплетенных пальцев. Он чувствовал все: тепло ее тела, легкую шероховатость ладоней и ровный ритм дыхания, смешавшийся с шумом прибоя. В далеке солнце медленно заходило за горизонт, даря последние моменты покоя. Остатки тепла солнечных лучей согревали их, словно обещая, что так будет всегда. Он сам прикрыл глаза, наслаждаясь иллюзией вечности, что они смогли украсть у этого жестокого мира. Леви вновь моргает. Перед ним все то же море, но больше не такое лазурное. Серое, свинцовое, выцветшее. Небо затянуто тяжелыми, грязноватыми тучами, не оставляющими просвета. А тяжесть и тепло ее тела исчезло, оставляя на их месте лишь пронизывающую ледяную пустоту. Пустоту, которую не заполнить ничем. Ветер не так мягок, как в тот день. Его порывы больно бьют по лицу, заставляя щуриться. Машинально Леви проводит ладонью по колену, по тому самому месту, где лежала она. Но пальцы наткнулись лишь на безжизненную прохладу ткани. Он больше не мог прижать Ханджи к себе. Его объятия пусты, а руки беспомощны. Нельзя было ни последовать, ни сопровождать в жизни, которую она больше не делила. Его уцелевшая ладонь, та самая, что когда-то гладила ее руки, судорожно сжимает ракушку так, что ее зазубренные края впиваются в кожу. Раковинка все такая же молочная с переливом в перламутровый на свету. Один из ее подарков, что он не смог рассмотреть тогда, потому что смотрел на нее. — Я тоже хотел бы остаться, Ханджи, — прошептал он тихо, слова утонули в шуме морских волн. Он тогда так и не сказал этого вслух. Счел это излишним, думал еще будет время, а сейчас уже поздно. Она не ответит, не услышит. Тот вечер был одним из самых лучших. Леви вновь закрыл глаза, пытаясь силой воли вернуть тот миг: приятная тяжесть головы на своем бедре, шелковистость выбившихся прядей между пальцев, запах моря. Он навсегда остался в том вечере, как Ханджи и желала. Только в его настоящем не было ее.