Глава 2 "Неправильный выбор"

Две дороги разошлись в лесу, и я выбрал ту, по которой меньше ездил, и это все изменило. Роберт Фрост

      В высоком здании, построенном в конце 1995 года, на четвертом этаже, которого с фасада у постройки и вовсе не было, в удобном офисном кресле Гермиона Джин Грейнджер просматривала записи, выведенные собственной рукой под диктовку пациента. Тревожность и подозрительность мистера Давернас заставляли целительницу все за ним фиксировать в толстый блокнот, который она приобрела специально по просьбе этого джентльмена. С каждым новым приемом отрывки их разговора, которые оказывались заперты чернилами на листах бумаги становились все меньше и сдержанней. Практика визуализации и погружения в омут памяти помогали дерганному волшебнику перестать подозревать каждого прохожего в заговоре против его крохотной лавочки, торгующей травами, не особо опасными и не особо целебными, просто засушенные полевые цветы, если можно так выразиться. Гермиона отложила бредни, которые слушала последние полтора часа, желая отвлечься и дать своему утомленному разуму немного времени побыть в благоразумной среде, для восстановления всех функций, о которых половина людей даже не подозревали. Поправив кофту с красивым бантом на шеи, Грейнджер заварила крепкий зеленый чай, желая избавиться от боли в висках из-за перепадов давления с наступлением теплой погоды в дождливом Лондоне. Выбор офиса, в котором сейчас находилась Гермиона занял большое количество времени, ведь найти подходящее здание в черте волшебной части города не представлялось возможным, да и тем более кудрявая гриффиндорка не имела ничего против магглов, тем более делить с ними одно здание по работе. Юной героине войны этот дом посоветовал Кингсли Бруствер, рассказав, что тут планируют сделать большое многоуровневое мультифункциональное помещение, в котором будет больше 20 этажей, которые верой и правдой будут служить колдомедицине. Добродушный министр магии в попытке расхвалить место, которое посоветовал Гермионе признался со смешинкой в глазах, что будь его воля, он бы перенес Министерство Магии прямо сюда, а то старое как-то надоело и после Пожирателей Смерти будто бы испачкано. Гриффиндорка, для которой мнение друга, всегда было важно и ценно осмотрела помещение и уточнив у строителей, что будут видеть магглы, входя вовнутрь, получила лаконичный ответ, что для обычных людей тут находится городская тюрьма, в которую никто по своей воле заходить не захочет. Удовлетворенная ответами и самим домом, Гермиона выкупила помещение на четвертом этаже на деньги от Министерства за активное участие во Второй Магической Войне помещение на четвертом этаже и стала вести свою медицинскую практику.       Для юной девушки два года после войны показались целым десятилетием, которое тянулось очень медленно и мучительно. После возвращения домой, точнее в место, которое Гермиона считала домом, а о ней так ничего и не слышали, девушка занялась активными поисками ответов. Желание поскорее вернуть родителям память, обратив действие «Обливейт», стало идеей фикс для Грейнджер, которая проводила дни и ночи напролет за книгами, фолиантами и медицинскими справочниками, отыскивая больше и больше знаний о работе памяти и мозга. Спустя несколько месяцев усердного труда, который истощил организм девушки, ответ был найден. За плечами Гермионы уже накопилась огромная кладовая знаний в области медицины и колдомедицины, которые она структурировала в записях, как личный архив. Память мистера и миссис Грейнджер с каждым новым заклинанием и зельем, которые изобрела их дочь потихоньку возвращалась, а сама девушка старалась проводить с родителями, как можно больше времени, чтобы стимулировать возвращение из забвения, контролируя процесс и просто наслаждаясь тем, что они снова вместе и семья. Джин Грейнджер с большим трудом смогла поверить Гермионе, когда та сказала, что она их родная дочь, что она жила с ними все эти годы до 1995 года, когда ей пришлось покинуть родной дом и отправится в опасное путешествие с лучшим другом из школы. Последовательное повествование и укрепляющие снадобья, которые гриффиндорка варила сама и каждый раз совершенствовала их целебные свойства, помогали двум пораженным родителям, что не могли осознать, что забыли своего ребенка, ведь это казалось нереальным. Девушка объясняла, что магия делает все невозможное возможным, но мать не унималась, каждый раз ругая себя, что ее материнский инстинкт, наверное, вовсе не работает в шутку добавляя, что она его уволит за такое. Отец Гермионы с более холодной головой принял ее появление в их жизни спустя три года войны, а для него и вовсе, словно прошел двадцать один год с ощущением, что у него нет никакой дочери. Мужчина в момент крайней слабости от зелья, что волшебница ему даст на третий этап восстановления, признается, роняя слезу, что он всегда ощущал, что в его жизни кого-то сильно не хватало, словно он знал каким-то волшебным образом, что у него есть дочка, которую он сильно любит. Во время того трогательного разговора все трое плакали от счастья и чувства, что получили назад свою семью, которая всегда им была нужна именно в таком составе. Гермиона с облегчением от проделанной работы не захочет больше разлучаться с недавно вернувшимися родными, поэтому, каждый вечер после работы будет заезжать в домик родителей в пригороде Лондона.       После окончания Второй Магической Войны для семьи Уизли, в которую Гермиону были готовы принять, как новоиспеченную миссис Уизли, наступил период акклиматизации. Каждому члену требовалось время и силы, чтобы пережить смерть Фреда, которая была невосполнимой утратой. Артур направил всю свою скорбь в усердную работу, переводясь в отдел контроля за магическими артефактами. Молли заперлась дома, беспрестанно выполняя любую, даже самую крохотную работу по хозяйству. От этого дом стал походить на больничное отделение, в котором все было расставлено по строгим местам, что успокаивало мать семейства. Перси, у которого отношения с родными кардинально изменились после падения Министерства, помогал отцу, пользуясь прежними связями в каждом отделе, с которым ему приходилось работать, будучи помощником Корнелиуса Фаджа. Билл остался жить с Флёр в домике у моря, но навещал родительский дом каждые выходные, рассказывая об успехах его карьеры в Гринготтсе. Сложнее всего приходилось Джорджу, который после потери брата-близнеца, даже выглядеть стал по-другому. Ярко-рыжие волосы, цветом которых славились все Уизли, стали померкшего кирпичного оттенка, что случалось редко с волшебниками после сильных эмоциональных потрясений. Подобный феномен был одним из симптомов глубочайшей депрессии, которая развивалась особым образом и была трудно излечима. Молодой человек, чтобы справится со своим горем, которое он ощущал буквально, как потерю половины себя, начал все чаще задерживаться в магазине Всевозможных вредилок, а потом и вовсе переехал в крохотную квартиру на третьем этаже дома, где работал. Семья старалась поддерживать его, приглашая на воскресные ужины и праздники, но единственный повод, который мог вытащить близнеца из своей обители был Гарри, уважение к которому не позволяло пропустить ужин. Рональд Уизли после возвращения домой, желая отомстить за брата и отловить каждого беглого Пожирателя, хотел устроиться в отдел вместе с отцом, но по настоянию Гарри пошел в аврорат с лучшим другом. Спустя полгода работы и учебы на мракоборца, Рон понял, что несколько лет в Хогвартсе ему хватало за глаза и дальше учиться он не хочет. Решение заняться чем-то другим было стимулировано еще тем, что с появлением огромной нагрузки младший Уизли стал редко бывать дома, что сильно расстраивало мать. Джордж, желая поддержать брата и финансово и морально, предложил ему стать партнером по бизнесу, взяв его к себе на место Фреда. Каждый был занят делом, даже Джинни, у которой стремительно развивался роман с Гарри Поттером, не сидела дома сложа руки, начав профессиональную спортивную карьеру по квиддичу. В наступившем ритме семьи Уизли Гермиона не находила себе места рядом с Роном, ведь молодой человек, заботясь о своей матери, хотел все свободное время проводить в Норе, настаивая, чтобы его девушка разделяла с ним семейные вечера. Сама гриффиндорка была погружена в изучение знаний, необходимых для поисков способа вернуть память родителям. Но когда ответ был найден, девушка не могла пропадать в Норе с семьей Рона, опасаясь, что если она не будет постоянно находится с родителями и рассказывать им об их жизни, то они вовсе забудут ее снова и навсегда. Подобное непонимание и нежелание идти на такие серьезные жертвы заставили Рона с несколькими скандалами добиться от Гермионы объявления о их расставании, ведь терпеть подобное и подстраиваться под молодого человека, она была не намерена. Спустя месяц разговоров и обсуждений пара рассталась хорошими приятелями, обещая друг другу, что возможно спустя какое-то время они найдут в себе силы попробовать вновь, но это была лишь фантазия Рональда, ведь уход гриффиндорки сильно уязвил его самолюбие. Для девушки, которую до глубины души удивило тотальное неприятие парня ее позиции и желания, было очевидно, что никакого «позже”не будет, и они расстаются навсегда. Отныне, Гермиона Грейнджер думала только о том, что выгодно ей, и чего сама она хочет для себя в будущем, ведь ссоры с бывшим молодым человеком показали, что даже самый близкий человек, которому ты готов доверить свою жизнь не может поставить тебя на первое место и не давить со своим видением совместной жизни.       Оправившись от тяжелого расставания, ведь Рон действительно для Гермионы был близким и очень родным человеком, с которым девушка провела большую часть своей школьной жизни и опасное путешествие в поисках крестражей Волан-де-Морта, юная волшебница стала размышлять, чем бы она могла заняться. С одной стороны после окончания войны множество домашних эльфов находились под гнетом бывшим Пожирателей Смерти, чье поражение озлобило их, поэтому, многие чистокровные волшебники вымещали свою злость на бедных существах. Однако, с другой стороны, Гермиона всегда видела себя в качестве целителя, желая помогать многим несчастным, семьи, которые пострадали от ужасных темных заклятий, что использовала армия Темного Лорда. Мученья в принятии решения прекратились сами собой, в момент, когда Гарри узнал об успехе Гермионы в лечении ее родителей от последствий «Обливейт», парень использовал некоторые связи, разглашая эту информацию в кругах известных колдомедиков, что были поражены дарованиями Грейнджер, приглашая ту работать к себе в клиники. Спустя несколько месяцев все заголовки самых известных газет волшебной Британии запестрели новостью, что известная на весь мир героиня войны выпускает научный труд, открывающий новый раздел в колдомедицине под ее началом. Пророк, управляемый рукой Бруствера, разрекламировал клинику Гермионы, после чего у юной волшебницы не было отбоя от писем с просьбой записаться на прием. Девушка отвечала по возможности, берясь за самые сложные и необычные случаи, ведь время, как всем известно, это самая ценная и невосполнимая валюта для каждого из людей.       В то рабочее утро, когда Грейнджер приняла у себя Давернаса в заключительный раз, отдавая уже не опасного пациента в руки своих коллег, которым безмерно доверяла, в окно кабинета постучала коричневая сипуха, смотря на целительницу через мокрое от дождя стекло. Гермиона встала и впустила птицу внутрь, забирая у нее письмо от Дорхана, главного целителя отделения головных недугов больницы Святого Мунго, который писал ей о новом необычайно интересном случае. Положив шесть кнатов в маленький мешочек на лапке совы, гриффиндорка присела за свое рабочее место, рассматривая большой текст с описанием симптомов и анализа состояния геберкового узла, который находился у волшебников внутри коры головного мозга, отвечая за магические способности. Девушка внимательно перечитала анализ и результаты обследования, а затем внизу страницы с просьбой Дорхана, обращенной к ней, как к лучшему специалисту по вопросам мозга, увидела имя, подчеркнутое рукой колдомедика три раза. Надпись у самого края листа заставила Грейнджер торопливо поежиться, прикасаясь к предплечью левой руки. «Драко Малфой», как что-то инородное для пергамента смотрело на гриффиндорку, что с неприязнью погрузилась в воспоминания о минувшей войне. Вопрос про то, зачем слизеринцу потребовалась помощь такого узкого и сложного специалиста, как Дорхан, сменился мыслью, что если, даже такой хороший специалист не смог помочь Малфою, значит случай, наверняка, очень необычный, как и написал ее коллега.       Тихий стук в дверь кабинета и на пороге офиса Гермионы Джин Грейнджер, о чем свидетельствовала табличка на двери, появился министр Магии Кингсли, чей приход сильно удивил девушку. Бруствер поздоровался и приобняв старую подругу, присел на стул напротив нее. По лицу прибывшего гостя было ясно, что тема для разговора будет не самая приятная, поэтому, Гермиона присела за широкий стол и выдохнув, спросила, зачем такой важный столп общества посетил ее в разгар рабочего дня.       — Гермиона, понимаешь, я узнал, что Дорхан Кикилье, главный специалист в Мунго по болезням головы, ведет лечение Драко Малфоя, а сегодня и вовсе передал его, как пациента тебе. Я знаю, какие ты испытываешь чувства к слизеринскому отпрыску, как не доверяешь всем бывшим Пожирателям, но я вынужден попросить тебя взяться за его случай. — вежливо и нервно проговорил министр, смотря на свою старую знакомую.       — Просите, как друг или как министр? Честно признаться, я сама озадачена, что такого серьезного могло случится с Малфоем, но я не хотела брать его до этого момента. На мой взгляд наша взаимная неприязнь сделает невозможным хорошее сотрудничество и налаживание доверия, необходимое для врача и пациента. Я уверена, что он даже не придет на прием завтра, ведь, когда узнает, кто будет лечить его чистокровную особу, то предпочтет сразу умереть. — спокойно сказала девушка, отбрасывая от себя записку Дорхана, что свидетельствовало о крайней степени ее раздражения.       — В этом и уловка, что он не в курсе, к кому его записали, поэтому, это будет неожиданностью для него и плюсом для нас. Послушай, Гермиона, я обращаюсь к тебе, как друг и как министр, нам сейчас необходимо задержать Малфоев в Британии. Артур Уизли не слишком скоро окончит обыски по всему их поместью, а в последние разы заметил странные вспышки магии в подвале. Мы считаем, что там что-то есть, либо опасный темный артефакт, либо магическое существо, которое они пытаются скрыть от министерства. Знала бы ты, сколько трудов мне стоило убедить подавляющее большинство Визенгамота не давать разрешение на снятие ареста с Нарциссы Малфой. Но что поделать, это всего еще на год, не больше, так что прошу тебя, как друг, возьми лечить этого засранца, нам необходимо задержать их в стране, пока не найдем что-то запрещенное, но чтобы они не знали, что конкретно мы ищем. — раскладывая все по полочкам рассуждал Кингсли, смотря на гриффиндорку, надеясь на положительный ответ.       — Хорошо, я согласна, но только пока идет следствие, я даже не стану обещать, что помогу Малфою, просто узнаю о его болезни, что смогу, а дальше, как кончится срок, пусть катиться куда душе угодно. — властно и даже жестковато произнесла Гермиона, смотря в карие глаза министра, показывая каждым жестом свой настрой к слизеринцу.       — По рукам, Гермиона, я знал, что ты меня поймешь, как никто другой. Если все-таки в ходе лечения ты узнаешь, что случилось, дай мне знать, а то вдруг это что-то опасное. От этой семьи хорошего ждать не приходится. Что ж, до встречи, дорогая, надеюсь лечение Драко Малфоя пройдет без приключений и сложностей, которые никому сейчас не нужны. — вставая и обнимая приятельницу, сказал Бруствер, покидая кабинет колдомедика.       Гермиона Грейнджер осталась одна посреди просторного кабинета, размышляя о том, что подобную просьбу она могла бы удовлетворить только, если бы ее попросил Гарри или семейство Уизли, и то она бы сильно подумала и даже поторговалась, ведь услуга была и правда очень серьезная и даже опасная. Возможно, для героини войны в памяти был свеж момент, когда Бруствер рискуя своей жизнью спас Гермиону от трех Пожирателей Смерти во время операции «Семь Поттеров», благодаря чему она выжила в той схватке с врагом. Вспышки зеленых лучей, которые осветили все небо вокруг гриффиндорки, дезориентировали девушку, заставив отвлечься на несколько мгновений, которые чуть было не стоили ей жизнь, искусный Кингсли смог отразить нападение трех противников, защищая их до самого приземления у Норы. Юная волшебница была до конца жизни благодарна Брустверу, поэтому, небольшая услуга, пускай и связанная с неприятным типом Малфоем, была не такой огромной катастрофой, какой показалась гриффиндорке на первый взгляд.       Записка от Дорхана лежала на столе, смятая от неаккуратного движения девушки, когда та ее отшвырнула в знак протеста перед министром магии, Грейнджер взяла ее в руки и перечитала симптомы пациента, переписывая нужные пункты, что всегда помогало рациональному мозгу Гермионы лучше воспринять информацию и обдумать ее в процессе. Бросив взгляд на получившийся список, волшебница дописала предполагаемые дополнительные пункты, отметив их знаком вопроса в конце, как напоминание уточнить все у самого слизеринца. На бумаге оказалась вот такая картина болезни, которую смогла вывести, как точную математическую формулу юная целительница: 1. Кошмары, связанные с ужасом Второй Магической Войны.       Под этим пунктом, что рука вывела первым, Грейнджер усмехнулась сама себе, мысленно рассуждая, что Драко Малфой последний человек на Земле, которого она готова жалеть, как пострадавшего от рук Волан-де-Морта. В конце концов, Люциус сам шагнул в объятиях темного мага, вовлекая всю семью в кошмар, творящийся три года. 2. Провалы в памяти.       Что ж, похоже, что Драко Малфой страдает от стандартного посттравматического стрессового расстройства. Ничего удивительного, останешься психически здоровым после всех ужасов, что творили твои же родители в твоем родном доме. Конечно, он старается забыть все, что происходило, и даже то, как его сумасшедшая тетка пытала меня на полу мэнора. 3. Иллюзорные образы, которые не происходили в действительности, пациент входит в некий транс.       На данном пункте брови Гермионы свелись к переносице, ведь о подобном при ПТСР она не слышала. Вникнув чуть глубже, девушка прочитала цитату самого Малфоя, что описал это, как повторяющийся переход между реальностью и миром иллюзий, как некий световой луч проходит перед глазами, и он отключается, находясь в тишине, наблюдая за родными и друзьями, которые видят его в самом разном образе и возрасте происходящего. Волшебница отложила анамнез, рассуждая, что подобный симптом встречался за историю медицины всего пару раз, но эти видения были основаны на реальных событиях. 4. Приступы пациента становятся чаще и продолжительнее.       Вот на этом моменте Гермиона Грейнджер совсем была сбита с толку, ведь насколько ей было известно, при ПТСР галлюцинации меняют свою частоту и длительность произвольным образом, в зависимости от сложности состояния больного.       Непривычные перечисленные симптомы разгорячили пытливый ум гриффиндорки, заставив пересмотреть свой взгляд на случай бывшего однокурсника и начать анализ всего заново. Девушка открыла большой справочник со всеми известными болезнями магического мира и просидев за его страницами два часа, ничего не смогла отыскать, что подходило бы под возникшую проблему Малфоя. Не желая переваривать свой мозг раз за разом, Гермиона встала и собралась, решив, что встреча со старым неприятным знакомым прольет больше света на его недуг, поэтому, сейчас она и ее попытки вновь и вновь отыскать лазейку просто бессмысленны и иррациональны. Рабочий день в клинике уже час, как закончился, лишь редкие кабинеты были с горящими лампочками над дверьми, что значило, что колдомедик еще внутри и работает над чем-то важным и срочным.       Путь домой занял пару секунд, ведь стоило Грейнджер скрыться в темной арке соседнего дома у ее офиса, как она могла спокойно трансгрессировать на порог родительского дома, где она проводила все выходные и оставалась там ночевать. Джин Грейнджер встретила уставшую дочь запахом яблочного пирога и чая с бергамотом, которые были самыми любимыми лакомствами для девушки на протяжении многих лет. Родители внимательно слушали рассказ Гермионы об очередных подозрениях Давернаса, задавали вопросы о том, почему этот бедный мужчина видит во всем угрозу, а затем согласились, что лучше ему наблюдаться у другого специалиста, и гриффиндорка выполнила свою работу с чистой совестью перед Богом. Дальнейшая беседа о работе начала протекать менее активно, Гермионе не хотелось рассказывать родителям о том, что ее следующий пациент это бывший Пожиратель Смерти и задира Драко Малфой, об обидных словах которого в адрес их ребенка они были прекрасно осведомлены. Нежелание девушки волновать родных было еще спровоцировано неохотой погружаться в проблему слизеринца глубже, чем потребует срок, на который Бруствер просил Гермиону задержать в стране Драко. Все-таки после халатного лечения слизеринца, судьба которого не слишком волновала гриффиндорку, было бы сложно признаться самой себе, что специалист из Грейнджер что надо, раз она не смогла разделить личное и профессиональное. Тема работы плавно завершилась, когда уставшая целительница попрощалась с родителями, поднимаясь на второй этаж и желая им спокойной ночи. Горячий душ и ароматное мыло с запахом свежего апельсина и персика в нужной степени расслабили тело юной волшебницы, помогая той быстро и крепко уснуть до самого утра.       С лучами весеннего солнца в спальни Гермионы сработал громкий звук будильника, стоящего на тумбочке рядом с кроватью. Девушка неохотно выключила надоедливый трезвон, а затем перевернулась, пряча копну кудрявых волос под одеялом. Ранние подъемы по утрам были бичом на протяжении всей жизни волшебницы, ведь в школе тоже приходилось вставать ни свет, ни заря. Гриффиндорка лениво потянулась и вспоминая, что ей снилось, поплелась в ванную на проведение водных процедур под бодрящей ледяной водой. Завтрак из стопки блинчиков и кленового сиропа неописуемо порадовал девушку, чьи повседневные перекусы оставляли желать лучшего, нанося лишь вред желудку своей хозяйки. Отец Гермионы читал утреннюю газету, пока мать накрывала чай и остальные вкусности на стол, внезапно мужчина произнес, нарушая тишину посреди кухни.       — Гардиан сообщает, что несколько дней назад был найден и задержан опасный преступник Торфинн Роули, скрывающийся в пригороде Уэльса, также сообщается, что все подельники преступника будут найдены в краткие сроки. Ну и лицо, сразу видно, что негодяй и преступник, посмотри, Джин. — негодующе отметил мужчина, указывая жене на первую страницу известной газеты.       — Да и правда, ужасная гримаса, такому только за решеткой сидеть, а что он сделал, дорогой? — уходя к раковине спросила Джин Грейнджер мужа.       — Он бывший Пожиратель смерти, убийца, на счету которого не одно нападение. — резко вмешалась в разговор Гермиона, не успев себя сдержать в стремлении рассказать кому-то что-то ценное.       Удивленные лица обоих родителей слишком поздно дали девушке понимание, что ее неконтролируемый порыв, о котором вечно сокрушался бывший директор и профессор зельеварения Снегг, стали для них пугающим признанием с какими мерзавцами сражалась их дочь и чудом выжила. Отец поправил повисшую газету в руке, выравнивая ее прямо и продолжил читать, пока Джин отвернувшись, закрыла рот рукой, думая об опасности, которой их храбрая дочь себя подвергала три года. Упоминание о Торфинне заставили Гермиону внезапно вспомнить суд над семьей Малфоев, где она и Гарри выступали в защиту младшего Малфоя, как потом выяснилось в ходе разбирательств, именно Драко Малфой пытал «Круциатусом» провалившего задание Роули по приказу Темного Лорда. Странный фрагмент из памяти гриффиндорки острым клином врежется в ее сознание, заставив на минуту подумать, что раз у младшего Малфоя получилось наказать Торфинна, значит, он этого хотел, а, следовательно, не испытывал к нему положительных эмоций, даже скорее презирал его и желал тому смерти. Подобная цепочка рассуждений вновь стала еще одной вещью, которая легла на чашу весов, как сомнение, в вынесении вердикта, как Гермиона Грейнджер относилась к Драко Малфою, и считала ли она его злодеем.       Здание клиники, в котором работала гриффиндорка встретило девушку просторными коридорами и тихой обстановкой в отсутствие толпы пациентов, чей прием начинался только через час. Гермиона прошла в кабинет и убрав со стола все колдографии с друзьями и родителями, подумала, что для хорошей беседы с Малфоем стоит закрыть шторы, создавая темную обстановку, в которой слизеринец, как истинный змей будет ощущать себя комфортнее. Дальнейшая тактика девушки состояла в возведении нескольких барьеров, защищающих ее офис от темной магии бывшего Пожирателя, так же волшебница наколдовала полное звукопоглощение, чтобы их разговор никто не мог услышать. Последним и самым важным пунктом в подготовке к встречи с Малфоем было действие, которое Гермиона никогда не позволяла себе, на протяжении всей практики. Девушка убрала табличку на двери, указывающую чей это был кабинет, не желая испортить для бывшего однокурсника такой невероятно неприятный сюрприз. Когда все было готово, а сама Грейнджер смогла взять себя в руки и придать своему поведению самый спокойный и непринужденный вид, разместившись за столом, кудрявая брюнетка начала для важности своего образа читать анамнез, присланный Дорханом ей день назад.       Прошло несколько минут, когда до чуткого слуха Гермионы Грейнджер донесся стук о поверхность двери, звук был размеренный, но очень настойчивый, словно посетитель торопился войти, но не желал показать это. Закатив глаза от раздражающей манеры Малфоя выпендриваться и много о себе воображать, гриффиндорка услышала звук открывающейся двери и удивленную фразу, которую блондин не успел закончить: «Грейнджер, Салазар тебя дери, что ты тут…?»       — Добрый день, Мистер Малфой, давайте будем соблюдать этикет и правила приличия, не «ты», а «вы», я ваш лечащий колдомедик, и мы, как вы могли бы заметить, давно уже не в школе. Не будем вести себя грубо, присаживаетесь, начнем наше знакомство. Меня зовут Гермиона Джин Грейнджер, я заслуженный целитель в области магических психических расстройств, связанных с нарушениями работы мозга. Автор научного труда про обратимость действия заклятия «Обливейт» и член комиссии в ордене Асклепия. Представьтесь, прошу вас, так мне будет комфортней начинать наш сеанс. — спокойно, но твердо говорила Гермиона, не давая Драко вставить и пол слова в ее монолог, желая сразу расставить границы дозволенного и показать, что сейчас перед ней пациент, а не старый знакомый.       — Что за цирк, Грейнджер? Какой целитель, какой научный труд, ты же подружка Уизела, дома там сидишь, детей плодишь, не так ли? Я ошибся кабинетом, думая… — несерьезно и язвительно начал говорить Драко, будто бы не слыша секунду назад речи Гермионы об обращениях и правилах общения.       — Мистер Малфой, мне показалось, что я ясно выразила свою мысль, используя несложные слова, чтобы вы без труда могли уловить основную идею просьбы, но видно я вас изрядно переоценила. Начнем еще раз. Я ваш лечащий целитель, присаживайтесь и расскажите, что вас беспокоит. Я не слишком быстро изъясняюсь? — без агрессии от услышанных оскорблений произнесла Гермиона, по слогам озвучивая последнее предложение, специально показывая, что она относится к Малфою с должным пониманием, учитывая его недуг.       — Вполне приемлемо, грязн… — со злостью от произведенного унижения начал было Драко, но заметил, как гриффиндорка метнула в него убийственный взгляд, услышав начало самого гнусного оскорбления. — Прошу прощения, целитель Грейнджер, целитель ордена Асклепия Грейнджер, автор талмуда невероятных знаний Грейнджер, что ж, простите меня, если забыл о каком-то звании. Держу пари, ты изрядно ими гордишься и хвалишься перед всеми, тыкая каждому в лицо свою книжицу, как и в школе, вечная выскочка…       — Мистер Малфой, не стоит терять время на ребячество, присядьте, повторяю вам в третий раз уже, у вас что еще и со слухом беда? Тогда, так… ПРИСЯДЬТЕ СЮДА, МАЛФОЙ! — повышая голос прокричала Гермиона, указывая рукой на кресло напротив себя, достойно парируя над сарказмом и издевками блондина.       Драко Малфой опустился на стул, который из-за его косвенной принадлежности к маглорожденной Грейнджер сразу показался каким-то неудобным, поэтому, парень принял закрытую позу, сложив руки в локтях и изучая поверхность стола в кабинете однокурсницы. На первый взгляд светлого цвета предмет мебели не вызывал в слизеринце никаких эмоций, лишь потом он отметил, что тот выглядит пустоватым, словно с него убрали какие-то вещи, которые всегда стояли тут прежде. Дальше взгляд серых глаз переместиться на шкаф позади кресла Гермионы, заставленный до предела массой толстых книг, которые гриффиндорская заучка сто процентов читала и не раз. Молодой человек будет бегать по всему кабинету взглядом, уделяя внимание мелочам, но не желая смотреть на единственного одушевленного персонажа, сидящего напротив него.       — Итак, мистер Малфой, Дорхан мне передал ваше лечение с просьбой взять вас в нашу клинику из-за неординарности случая. Расскажите мне сами, что вас беспокоит, затем мы сделаем тесты, и я смогу назначить прогноз на лечение. Ну же, не упрямьтесь, Малфой, не вынуждайте меня лезть на верхние полки за конфетками, вы же уже не маленький мальчик. — с иронией обратилась волшебница к сидящему в кресле Драко, чья поза подходила к образу обиженного малыша.       — Сколько лет ты уже работаешь, Грейнджер? Неделю? Месяц? Откуда мне знать, что ты вообще знаешь, что делать. Навыписываешь мне зелий, я отравлюсь, а тебе радость. Нет уж, давай, карты на стол. Я должен знать у кого прохожу лечения, сама понимаешь, везде одни шарлатаны… — с явным намеком на саму гриффиндорку проговорил Драко, желая посильнее задеть девушку, в отместку за ее снисходительный тон.       — Справедливо, мистер Малфой, что ж, шарлатанов и правда много, а еще больше вокруг обманщиков и предателей, кажется, не всех еще поймали, некоторые ходят по клиникам и строят из себя жертв войны, те же жулики, как и все, о ком вы упомянули. Я занималась колдомедициной два года, вылечила десятки людей, чья жизнь изменилась в лучшую сторону, среди них мои родители. Я имею диплом по колдомедицине, степень магистра в области изучения мозговой активности. Вот уже год, как я основала свою клинику здесь, мы помогаем людям, лечим их. Но откуда вам это знать, ведь в вашем представлении мира существуют проблемы Драко Малфоя и остальная ерунда, мешающая им страдать от симуляций собственных выдумок. — с достоинством и горьким упреком высказалась Гермиона, не сводя с блондина внимательного взгляда, желая насквозь его просканировать, чтобы понять, зачем он явился к ней на прием.       — Увлекательно получается, Грейнджер. Ты постигаешь вершины науки о мозге, а твой бойфренд как раз страдает его отсутствием. Видел Уизела вчера, обнимался с какой-то красоткой, ты бы лучше за ним присматривала, а то уведут такого завидного жениха… — с злобой выплюнул Малфой, поправляя воротник рубашки, ощущая напряжение и предельный накал между ним и Грейнджер.       Гермиона метнула в собеседника еще один поток молний из глаз, а затем закрыла его карточку, вставая и обходя стол, где располагался наглый слизеринец. Внутри кудрявой гриффиндорки кипела вся ярость этого мира от оскорблений и невероятного хамства, выливающегося изо рта ее бывшего сокурсника. Желание схватить палочку и послать в голову блондина миллион заклинаний оцепенения сменилось на понимание, что выполнить просьбу Бруствера она не в силах, ведь даже вид слизеринца вызывал в ней праведный гнев.       — На этом, Мистер Малфой, наша беседа заканчивается, вы, как я вижу не настроены на конструктивный диалог, ваша детская натура мешает вам превозмочь себя и усмирить обиды и злость на прошлое. Вот вам мой краткий анализ вашей проблемы. А, теперь, прошу вас покиньте мой кабинет. Если когда-нибудь вашему разуму придется подвергаться такому сильному потрясению, как обдумывание слов, которые вы хотите сказать, то, наверное, будет толк от общения с вами, но пока это не представляется реальным. До свидания, Мистер Малфой. Если когда-то вы захотите вновь воспользоваться услугами нашей клинике, то передумайте и обратитесь в другое место. — сказала Гермиона, выпроваживая парня из своего рабочего пространства и захлопывая за ним дверь с невероятной силой.       После такого фееричного окончания первой встречи с Драко Малфоем спустя два года после войны Гермиона начала быстрым шагом расхаживать по кабинету, желая успокоиться. Внутри обычно невозмутимой гриффиндорки все горело и взрывалось, как ни старалась, но девушка не могла перестать прокручивать их диалог в голове, каждый раз все больше раздражаясь и злясь на блондина. Для Гермионы было просто верхом наглости со стороны Малфоя заявиться к ней в офис после всего, что его семейство сделало ей и ее друзьям, так еще и так бесцеремонно вести себя, по-хамски разговаривая и влезая с грязными ногами в ее личные дела. Негодование и ярость внутри маленькой и хрупкой Гермионы мощным ураганом закручивались между собой, создавая гибрид этих двух чувств. Первая мысль после того, как наглый белобрысый хорек покинул кабинет, заключалась в том, чтобы написать Кингсли честный рассказ о том, как прошел прием, чтобы в будущем не оправдываться, почему брюнетка не взяла слизеринца к себе в пациенты. Для вежливой и воспитанной Гермионы, которая с начала войны, не сталкивалась с мерзким характером Малфоя, было совершенно дико такое обращение к своей персоне, ведь после победы над Волан-де-Мортом ее считали героем, уважительно относились и узнавали на улицах. Спустя пятнадцать минут хождения по кругу в центре кабинета, девушка обессилено рухнула в кресло, думая, что она слишком поторопилась и зря пообещала министру, но к тому же и другу, что выполнит его просьбу. Сильная нелюбовь Гермионы к незаконченности не могла соревноваться с тем, как непостижимо девушка ненавидела Малфоя, особенно после такой словесной перепалки. Часы напротив столе гриффиндорки показали, что обеденный перерыв уже начался, а это означало, что Гермиона могла отправиться на улицу, дав себе передышку от обстановки офиса, где несколько минут назад ее оскорблял слизеринский червяк.       Погода в середине мая навевала собой спокойствие и умиротворение своей теплотой и солнечностью. Каждый прохожий на узкой улочке центра Лондона шел вальяжно, не спеша и наслаждался наступившим временем года. Гермиона вышла из двери клиники и смешалась с толпой, спускаясь в переулок по наклону. Резкий хлопок прозвучал посреди пустой местности и волшебница исчезла, перемещаясь в Нору, где Джинни сидела дома в межсезонье. Появление кудрявой макушки посреди поля высокой травы удивило Молли Уизли, которая и вовсе не ждала гостей на ближайшие пару дней. Женщина крикнула имя младшей дочери, в шутку подмечая, что она никогда не угадает, кто пожаловал к ним домой. Рыжеволосая девушка сбежала по винтовой лестницы, смотря в окно и закричав, что она уже и забыла, как Гермиона выглядит, бросилась к ней в объятия, спрашивая сразу, как у той дела, зачем она навестила их в будний день, неужели у той что-то стряслось или же это связано с Роном. Миллион вопросов шквалом обрушились на гриффиндорку, что замерла, не имея возможности двинуться из-за силы, с которой ее сжала спортивная охотница «Холихедских гарпий». Две подруги, что уже несколько недель не виделись после последнего похода в Косой переулок за новым изданием книг по колдомедицине для брюнетки, вошли в маленький домик, где мать семейства накрывала на стол чай с домашним пирогом и пампушками. Ну как ты, дорогая, сколько времени мы уже не виделись? Расскажи, как родители, Рон говорил, что ты проводишь с ними все свое свободное время. — осторожно начала разговор миссис Уизли, надеясь, что визит Гермионы означает возобновление их отношений с ее сыном.       — Все хорошо, верно, провожу каждую минуту, свободную от работы дома. Сегодня ко мне на прием заявился Драко Малфой, мне его перед целитель Дорхан. Встреча та еще получилась. Захотелось отвлечься, сменить обстановку и поговорить с кем-то, поделиться ощущениями от перепалки со слизеринцем. Слышали бы вы его высокомерный тон, еще и Рона зачем-то приплел, будто меня касается, что у него новая девушка. — возмутилась гриффиндорка, начиная распаляться сильнее и тяжело дышать.       — Драко? Малфой? У тебя? Такое зрелище я бы не пропустила! И как этот хорек вообще осмелился заявиться к тебе, вы же терпеть друг друга не могли все школьные годы, Миона… — воодушевленно затараторила Джинни, точно зная какую новость они будут обсуждать сегодня с Гарри за ужином на площади Гриммо.       — Джинни, это не просто какой-то визит, Малфои сейчас находятся под пристальным вниманием Министерства, так что, я полагаю Кингсли постарался, ох уж наш старый добрый Бруствер, все то у него с двойным дном. Но Артур мне немного рассказал про дело Малфоев, и я рада, что ты поможешь оттянуть момент их исчезновения из страны, дорогая. — радостно и благодарно проговорила Молли, смотря на девушку, словно не слыша ее возмущения в голосе.       — Так у Рональда новая подружка, то-то я смотрю он больно счастливый ходит, тебя это не задевает, Гермиона? — осторожно спросила Джинни, внимание которой цеплялось лишь за громкие заявления, а не суть проблемы подруги.       — Нет, мы остались друзьями, и я не могу его винить, что он идет дальше. Надеюсь у него все наладится, и она сможет его сделать счастливым. Скоро кончается обеденный перерыв, мне уже пора бежать, рада была увидеться, до скорой встречи. — размеренно, но немного несуразно проговорила Гермиона, взяв сумку и подумав, что этот разговор зашел в тупик, превратившись лишь в обсуждение сплетен, очень далеких от мысли, которую девушка хотела озвучить, но не успела.       — Что? Уже убегаешь? Ты же только зашла и ничего не рассказала про Малфоя, как он стал выглядеть? Такой же худой и бледный? Мы и Рональда не обсудили, ой ну отстань, мам, можно подумать я не могу посплетничать о брате с лучшей подругой! — торопясь и идя за брюнеткой болтала рыжая, пока с громким хлопком Гермиона не аппарировала к арке у своего офиса, даже не ответив ничего подружке.       Невероятное чувство разочарования от визита в Нору тяжким грузом легло на душу девушки, которая была поражена, что Уизли больше волновали проблемы Артура на работе, внешний вид Малфоя и новая девушка Рона, что было второстепенным, по мнению Грейнджер. Гермиона поднялась к себе в кабинет и села, раздумывая о том, не поторопилась ли она с согласием, данным Брустверу, а может тактика ведения диалога с Малфоем не была до конца верной. В конце концов было глупо ожидать от бывшего однокурсника теплого приема или хотя бы отсутствие ядовитых замечаний. Целительница сидела посреди пустого кабинета, смотря на записи о диагнозе Драко Малфоя и пыталась понять, где именно она совершила ошибку. Ведь поведение слизеринца можно было списать на волнение и шок от неожиданной встречи с Грейнджер, моральным состоянием из-за недуга или просто нежеланием быть открытым в неприятной компании школьного врага. Дальнейшие размышления уводили гриффиндорку в уголки разума, где она пыталась представить иной сценарий встречи со сложным пациентом, но никак не могла даже приблизительно визуализировать что-то дружелюбное. Выбор Гермионы о лечении Драко Малфоя оказался фатально неправильным, а может поведение девушки было ошибочным…?