6 июля 2021, 06:53

— Вы знаете, у нас та тема… о его прошлом, — уточнает, — Она… запретна. Негласно, да, но всё же… Все знают, что спросив о нем… о прошлом, Он сразу же начнёт орать. — И почему же? — уточняю. Мне любопытно, да, и ждав ответ, Я… не такого ожидаю: — Он ненавидит нас. — ответ. Я неуверенно застыл, Пытаясь осознать ту фразу. «Он… ненавидит нас» Как так? Внезапно на не заданный вопрос мне отвечают (хотя, я мог его задать, случайно): — Он многих потерял там, на войне, И… винит во всём другое поколение. Винит он нас, — опять же, уточнение. «Винит он нас» Не понимаю. Но всё ж покладисто киваю и обещаю Эту тему обходить, Чтоб этим всех — и разом! — не добить. Сидим мы за столом, едим и пьём, Веселье, в общем, Как всегда. Один лишь я, задумчиво и странно, Смотрю то на коньяк, То на виновника моих, Моих тяжёлых дум. Когда, уже наевшись, начинают Все говорить, шутить, кричать, Я задаю вопрос, такой, с подзаковыркой: — А как там было, на войне, а, дядь? И тишина меня внезапно оглушила, Я вижу лишь укоры в взглядах, А та, что говорила про вину, Про ненависть она, опять же, говорила, Так она вообще, прикрылася ладонью, Чтоб спрятаться от всех, — я думал так. А «дядя» лишь мне ласково, Так нежно улыбнулся, Что чуть не задохнулся я от ней, От той улыбки, что дарил так редко, Но искренней всегда, ты мне поверь! И дядя начал говорить. Он начал с самого начала. Как там его призвали, Как началась война, Как с близкими, с друзьями он прощался. Про тех людей, что в роте были с ним… Про многих он-то, в общем-то, нам говорил. Но не забуду я того лишь удивления, Которую ползло так медленно, Змеёй, по лицам всех присутствующих и убежденных: — Он ненавидит нас. И говорит, Что это мы, мы виноваты, Что не было б нас — и не было б войны.