-/-

      Они стоят посреди леса. Охота на вервольфа. Ничего сложного. Или же, как выразились бы другие люди, ничего сверхъестественного. Но это не про них. Не про их семью. Не про их жизнь, которая совершенно не нравится Сэму. Абсолютно не нравится.       Вокруг сыро, мокро и холодно. Был дождь. Но их работа не отменяется из-за плохой погоды. Сэм уверен: будь здесь торнадо, отец бы всё равно повёз их.       Они доходят до заброшенного двухэтажного серого здания, стены которого были разукрашены граффити. Стёкла выбиты, одна дверь валялась внутри здания, другая же покачивалась взад и вперёд от ветра, издавая жуткий скрип. Слышится рык и шум со второго этажа. Джон поворачивается к Сэму:       — Стой снаружи, смотри в оба. Чуть что увидишь, сначала стреляй, а потом зови нас.       Сэм лишь кивает, а затем смотрит на Дина. Тот улыбается ему, хлопает по плечу и говорит:       — Всё будет хорошо, Сэмми.       Дин всегда так делает. Успокаивает, треплет по волосам, травит тупые анекдоты лишь бы Сэм был уверен в том, что опасности нет, что Дин и отец сделают свою работу и они поедут обратно в мотель, где он, Сэм, уткнётся в книжки, отец пойдёт за пивом, а Дин будет чистить оружие, смотря на Сэма и говоря тихое "заучка". Но Сэм знает, что Дин всегда выглядит внешне спокойным, когда внутри него бушует страх, который в их семье было принято прятать глубоко и не показывать его. Но Сэм видел пару раз, как Дин просыпался в холодном поту, тяжело дыша. Но Сэм не осмеливался спрашивать, что случилось. Дин отшутится, переведёт тему, а то и вовсе скажет, что ничего не было и Сэму просто показалось. Сэм ненавидел это. Но в то же время он ненавидел и себя. Он видел, как его старший брат — человек, который вырастил его, который заботился о нём и всегда был рядом — страдает. И Сэм никак не мог помочь. Он не мог помочь Дину так же, как Дин помогал ему. И от этого сердце Сэма разрывалось на части.       Сэм стоит снаружи, оглядываясь по сторонам и держа пистолет наготове. Ему, Сэму, всего 14 лет. Должен ли четырнадцатилетний мальчишка ловить монстров? Должен ли он вообще уметь стрелять из пистолета? Дети в его возрасте занимаются такими вещами? Но Сэм не ребёнок. Он солдат.       Тревога охватывает со всех сторон. У Сэма чувство будто что-то пойдёт не так. Возможно это обычная паранойя. Сэм трясёт головой, стараясь отогнать тревожные мысли. Он поворачивает голову и смотрит в разбитое окно. Дин и отец стоят посреди здания и о чём-то говорят. Слышится рык. Отец бежит к лестнице, поднимается, прыгая через две ступеньки и исчезает в одной из комнат на втором этаже. Дин остаётся на первом, окидывая взглядом всё вокруг себя с пистолетом в руках. Вдруг из центральной комнаты на втором этаже выбегает девушка и прыгает прямиком на первый этаж. Она одета в футболку и джинсы, у неё каштановые волосы и приятные черты лица. Сэм бы сказал, что эта девушка довольно милая, если бы не глаза. Бешеные, полные животного желания глаза выдавали её. Затем появились когти, а рот наполнился клыками хищника. Дин на секунду теряется, но затем направляет пистолет и стреляет в монстра. Вот только вервольфы ловки и проворливы, поэтому тварь, пользуясь секундным замешательством, уворачивается от пули и бросается вперёд. Пистолет выбивают из рук, и волчьи когти проходятся по животу, разрывая кожу. Дин вскрикивает, а Джон выбегает из комнаты и стреляет в вервольфа со второго этажа. И как бы Джон ни старался сохранять невозмутимость, Сэм готов поклясться, что видит страх в его глазах. Дин стонет от боли и отталкивает от себя монстра, к счастью, с серебряной пулей в сердце. Сэм видит, как брат тяжело дышит. И кровь. Кровь, которая не прекращает течь из раны на животе Дина. ***      Сэм открывает глаза слишком резко и пару минут смотрит в потолок, пытаясь понять, где он находится и что вообще происходит. Затем поднимается.       — Сэмми, ты в порядке?       Сэм поворачивает голову. На другой кровати сидит Дин и чистит оружие. Дин. Целый и невредимый.       — Ты смотришь на меня так, будто я умер и воскрес.       "Можно и так сказать", — думает Сэм, а затем говорит:       — Дурной сон, ничего такого.       — Или же что-то такое всё-таки есть?       Сэм лишь поджал губы и отвернулся. У них было негласное правило: если у кого-то из них что-то случалось, а на вопрос: "что произошло?" ответа не было, то последующих вопросов не следовало. Если кто-то из них не хотел что-то рассказывать, то его просто оставляли в покое. Такие правила имели последствия. Беспричинные ссоры, обвинения, а спустя время извинения, глубокие вздохи, порой объятия, и в самых редких случаях слёзы. Сэм хорошо помнил момент, когда отец приказал ему чистить оружие. Но Сэм так устал от вечных приказов, криков и отца в целом, что решил взбунтоваться. Он не стал чистить оружие, он взял книгу и стал её читать прямо перед Джоном. Джон вначале повторил приказ. Но потом не выдержал. Он никогда не отличался терпением. Особенно к сыновьям. Джон вырвал книгу из рук Сэма, разорвал её на две части и бросил в мусорное ведро. А затем подошёл к Сэму, который смотрел на него таким злым взглядом, и дал тому пощёчину. Сэм не спешил уходить. Он притронулся рукой к щеке, медленно повернул голову, посмотрел на отца. В глазах застыли слёзы. А затем встал и ушёл в комнату мотеля. Дин заметит припухшую щёку, когда вернётся из магазина с пивом в руках. Он спросит, что случилось, а Сэм промолчит. Потом Дин пойдёт к отцу и заметит разорванную книгу в мусорном ведре. Дин будет долго ругаться с отцом. А потом ругаться с Сэмом. Потому что Сэм не просил его защищать. А Дин всё равно сделал это. И так было всегда. Всё закончилось извинениями и неловкими объятиями. Но на деле все эти недоговорённости не заканчивались никогда. Винчестеры не умели разговаривать. Драться — да, но не разговаривать.       — Сегодня вервольф.       Вырвавшись из раздумий, Сэм резко поднял глаза на Дина.       — А где? — вопрос прозвучал неуверенно.       — Где-то в лесу. Скорее всего у заброшенного санатория, там находили трупы. Полиция говорит, что волки, но с чего бы волкам вырывать сердца? — говорит Дин с улыбкой.       Сэм кивает, вновь уходя в свои мысли. Вервольф, заброшенный санаторий, лес... Тот сон. Всё напоминало тот сон. Может он вещий? Но Сэму никогда не снились вещие сны.       — Сэм!       — А! Что?       — Что с тобой происходит? Ты витаешь в облаках больше, чем обычно.       — Ничего.       — Нет, не ничего. Ты что-то скрываешь. И я готов поспорить, это как-то связано с твоим дурным сном.       — Дин, всё нормально, нормально, ясно!?       — Ты никогда мн...       — Дин, готов? — в комнату зашёл Джон вместе с Бобби.       — Да, сэр, — Дин встал с кровати и взял пистолет. Стоило отцу появиться, как Дин превращался в солдата.       — А я? — Сэм немного в смятении, так как отец берёт только Дина, но не его.       — Ты остаёшься с Бобби и разбираешь библиотеку.       Сэм прищурил глаза. С чего бы отцу не брать его? Сэм всегда был вторым солдатом на папиной охоте. Его не брали только в случае сложной и опасной, по мнению Джона, охоты. Но всегда брали Дина. На любую охоту, в любом состоянии. Потому что Дин охотился намного больше, чем Сэм, Дин лучше обращался с оружием, лучше выполнял приказы, Дин был старше. И это "старше" Сэма порой коробило. Если что-то шло не так, в большинстве случаев получал Дин. "Потому что ты старше, Дин! Ты должен защищать Сэма и думать наперёд!" Конечно, Сэм тоже получал по шее, в особенности за своё бунтарство. Но Дин часто принимал удар за двоих.       — Я хочу с вами, — слова вырвались сами собой.       Джон прищурился. Смотрел на Сэма секунду-полторы, затем взглянул на Бобби и усмехнулся.       — Надо было поспорить.       Бобби посмотрел на Сэма обеспокоенно. Джон крикнул: "Одевайся!" и удалился из комнаты. Дин лишь взглянул на брата с немым вопросом, а затем пошёл вслед за отцом.       — Сынок, ты в порядке? — спросил Бобби.       — Да, всё нормально. Не стоило, правда, но всё равно спасибо, — Сэм точно знал, что Бобби с отцом вряд ли мило беседовали сегодня утром. Сэм практически уверен, что Бобби отвоёвывал его всеми правдами и неправдами, приводил тысячу и один аргумент, почему Сэм должен остаться сегодня с ним в библиотеке. Потому что Сэм — ходячее отражение неприязни к охотничьей жизни. И Бобби это видел. И сейчас Сэм чувствовал себя виноватым, что так просто, одной фразой оборвал все попытки помочь.       — Я помогу тебе с библиотекой после охоты.       — Не стоит, сынок. Я справлюсь сам. Если что-то потребуется, говори, ладно? И... — Бобби замолкает на несколько секунд. — Не знаю, что с тобой сегодня, но будь осторожен.       — Да, конечно. Всё в порядке, правда.       — Сэм, ты вроде на охоту рвался! — слышится крик Джона.       Сэм бросает Бобби лёгкую улыбку и спускается к отцу.       И уже сидя в машине, Сэм мысленно извиняется перед Бобби, потому что что-то ему подсказывает, что осторожным он сегодня не будет и целым он не вернётся. ***       Всё напоминало тот сон. Возможно у Сэма просто паранойя и это будет обыкновенная охота. "Но что если нет?" — говорил противный голос в голове. Если всё произойдёт так, как ему приснилось, Сэм обязан сделать хоть что-то, чтобы защитить Дина. Дин сделал слишком много для него. Он пожертвовал слишком многим ради младшего. За всё нужно платить. И Сэм готов на это. Потому что, по правде говоря, Сэм должен сделать хоть что-то для брата. Потому что если бы ни Сэмово рождение, Дин был бы счастлив. Не было бы никакого демона, охоты, вечных переездов из штата в штат, обязательств и заботы о Сэмми. Мама бы никогда не зашла к нему в спальню, никогда бы не сгорела на потолке. Сэм потряс головой, отгоняя мысли. Сейчас не время.       Это было лето 1997 года, охота на вервольфа и готовность Сэма пойти на всё ради семьи. Ради Дина. Они обосновались у Бобби на некоторое время, потому что отец нарыл что-то на желтоглазого. Но параллельно с этим они занимаются и охотой, если что-то находится. Прямо как сейчас. Сначала Сэм подумал, что возможно он действительно просто параноидальный фрик, который, чуть видя реалистичный сон, сразу думает, что он вещий. Но, когда Сэм видит впереди лес, точь-в-точь как в его сне, ему кажется, что его начинает немного трясти. Всё взаправду. Сэм старается успокоить себя. Где эта чёртова храбрость, когда она так нужна? Он делает вдох и выдох, сглатывает и непроизвольно сжимает ладони в кулаки.       Они выходят из машины, достают оружие. Сэму достаётся пистолет. Они идут сквозь лес. Пробираются через кусты, высокую траву, грязь. Сэма тошнит от этого дежавю. И когда Сэм видит заброшенный санаторий, он хочет просто схватить Дина за руку и бежать отсюда как можно дальше. Но нельзя. Охота. Отец. Но если нельзя сбежать, можно попытаться изменить хотя бы что-то.       — Стой снаружи, смотри в оба. Чуть что увидишь, сначала стреляй, а потом зови нас.       Сэм кивает, смотрит на Дина. Тот улыбается.       — Всё будет хорошо, Сэмми.       Сэм улыбается в ответ. Да, всё будет хорошо. Он прикроет Дина. Защитит телом, если понадобится. Дин с этой охоты вернётся целым и невредимым. Возможно таковым не будет Сэм, но это уже его проблемы.       Сэм стоит перед зданием с пистолетом в руках и думает, что может он попадёт отсюда в вервольфа, когда тот спрыгнет с верхнего этажа. Но потом понимает, что Дин будет стоять ровно напротив него. "Если можешь защищать — защищай", — всегда говорил отец. И в голове Сэма эта фраза бьётся набатом, пока он смотрит за тем, что происходит в здании.       Джон взмывает вверх по лестнице и исчезает в комнатах на втором этаже. Сэм отсчитывает секунды до того, как тварь выскочит из комнаты и спрыгнет. И вот вервольф показывается. Сэм срывается с места. Он видит, как монстр спрыгивает со второго этажа, слышит, как стреляет Дин. А затем, в тот момент когда тварь бросается вперёд, Сэм оказывается перед Дином и падает на пол от внезапной тяжести. Боль в боку появляется не сразу. Сэм вообще первоначально теряется в пространстве. Где-то отдалённо он слышит выстрел, чувствует, как на нём лежит неживое тело, дыхание становится слишком тяжёлым, а боль в боку становится сильнее.       — Сэмми? — голос Дина слегка дрожит.       Он спихивает тело твари в сторону, смотрит на Сэма, который тяжело дышит, а затем взгляд падает на окровавленный бок. Ткань футболки разорвана, кровь вытекает из раны, образуя маленькую лужицу рядом. Дин срывает с себя клетчатую рубашку и прижимает к боку Сэма.       — Заводи машину и открывай дверь на заднее сиденье, — говорит Джон, спустившись со второго этажа, вручая старшему сыну ключи.       Дин срывается с места и бежит к импале. Добегает за минут пять, вставляет ключ зажигания, поворачивает, открывает дверь на заднее сиденье и принимается ждать. Он стоит перед огромным лесом, высматривая отца с Сэмом. Сэм.       Сэм ранен.       Сэм не должен быть ранен.       Пока рядом с ним Дин, Сэм не должен быть ранен априори. Но это случилось. И случилось не то, что на глазах Дина, а перед самым диновым носом. Старшего Винчестера немного ведёт. Он видел кровь младшего брата.       От раздумий его отвлекает показавшийся из-за деревьев знакомый силуэт. Джон, несущий на руках Сэма. Сэм чувствует себя маленьким ребёнком, находясь на руках у отца. Последний раз отец нёс его вот так, наверное, лет семь или восемь назад. Сэм точно не помнил. Сэм помнил, что Дин всё время таскал его. Но сейчас Сэм чувствовал адскую боль и ему было всё равно кто и куда его нёс. Дин смотрит на Сэма, который по ощущениям стал меньше в несколько раз. На Сэма, который сначала жмурится, когда Джон старается аккуратно положить его на заднее сиденье, а затем всё же скулит от пронизывающей боли. Дин, услышав это, будто переключается, бросая отцу:       — Я буду на заднем, — и забирается на заднее сиденье, кладя голову Сэма на колени и незаметно сжимая руку брата в качестве поддержки.       Джон не возражает. Он и вовсе ничего не говорит. Он лишь садится за руль и даёт по газам. Да, вначале Джон хотел сам сидеть с Сэмом, чтобы проверять рану и состояние младшего сына, пока Дин бы вёл машину. Но потом, придя с Сэмом на руках и увидя настолько виноватый и одновременно полный страха взгляд Дина, он понял, что даже при всём желании не сможет сесть на заднее сиденье. Его просто не пустят. Старший брат заберёт младшего в свои руки и не отдаст, сколько не пытайся отобрать. Дин был хорошим солдатом, но когда дело касалось Сэма, он с лёгкостью вставал между отцом и Сэмом. И защищал он, как правило, младшего брата, а не отца. И в этот момент Дину нужно быть уверенным в том, что Сэм всё ещё дышит, что Сэму не больно. Сэму же нужно видеть старшего брата, ощущать, что он рядом. А если Дин рядом, то и с Сэмом всё будет хорошо. Они нужны друг другу. "Им лучше вдвоём", — думает Джон. А потом в его голове мелькает мысль о том, что младший сын получит по шее и сильно, как только его жизни больше ничего не будет угрожать.       Они доезжают минут за десять. Джон на протяжении всего пути поглядывал в зеркало, наблюдая за сыновьями. Дин прижимал Сэма к себе, раз в пять минут проверял рану на его теле, прижимая собственную рубашку к ней ещё сильнее. Джон слышал, как Дин бормотал: "Всё будет хорошо", "Мы тебя заштопаем, с тобой всё будет нормально". А потом еле слышное, дрожащее: "Прости меня". Сэм пытался что-то сказать, поспорить, но Дин обрывал его, говоря ему не разговаривать, дабы экономить силы. ***       Винчестеры были охотниками. Бобби знал это. Он и сам был охотником. И он знал, что для нормальных людей, их некоторые действия могли показаться безумными и совершенно неадекватными. Бобби видел, как Винчестеры хранили пистолеты под подушками, внезапно начинали разговаривать на латыни, прятали ножи в носках, рукавах и карманах курток. Бобби понимал это поведение и эти действия. Но порой он не понимал самих Винчестеров. Они вначале били, а потом задавали вопросы, действовали часто абсолютно внезапно и без плана, шутили там, где обычный человек бы плакал. Бобби не понимал этого, но привык. Привык к Джону, который был вспыльчив. Который мог ударить, а затем пожалеть об этом. Привык к Дину, который хотел быть похожим на отца, но стоило на горизонте появится Сэмми, как этот парень превращался в уж слишком заботливую мать. Привык к Сэму, который мог как ни в чём не бывало сказать: "Да, сэр" и сделать всё по-своему. Поэтому увидев растрёпанного и напуганного Дина, не менее взбудараженного и держащего Сэма на руках Джона и слишком тихого самого Сэма, старающегося спрятать своё лицо, Бобби нисколько не был удивлён, но и спокоен тоже. Он молча, быстрым шагом направился к комоду, из которого достал аптечку, захватил бутылку виски и направился к дивану, на который кинул старое полотенце. Сэма положили на него. Парень дышал тяжело, старался подавить стоны. Рубашка, которая прикрывала рану, была вся в крови. Джон готовил всё для зашивани, Дин смотрел на это, а затем двинулся к Сэму.       — Сэмми, главное — дыши, когда тебя штопать будут. Глубоко, — говорит Дин, смотря на брата. Это будет больно. Дин знал это как никто другой. Он вспоминал свои многочисленные ранения, вспоминал, как его зашивал отец...       — Ты пойдёшь? — спросил Сэм, вырывая Дина из воспоминаний. Младший смотрит уставше, измотанно и, стыдно признаться, в некоторой степени даже жалобно.       В Дине что-то сломалось, когда он увидел этот взгляд. Этот чёртов щенячий Сэмов взгляд, который часто заставлял Дина делать те вещи, которые он бы никогда не сделал, если бы не брат. Дин не хотел оставаться. Сэм будет кричать, рвать обивку дивана, слёзы будут течь по его лицу, пока игла будет проникать в его кожу, пока отец будет сосредоточен на его ране и ни на чём другом. Дин не мог выносить слёзы Сэма, не мог выносить крики младшего. Легче было убежать, спрятаться, закрыть уши и глаза, чтобы не видеть этой боли, не слышать этих криков, чтобы не чувствовать себя бесполезным. Но видя Сэма сейчас, этот жалобный взгляд и немую просьбу, Дин понял, что уйти сейчас — это предательство.       — Нет, я останусь, — сказал Дин, смотря на рану Сэма.       — Ты можешь...       — Я останусь, Сэм.       Джон подошёл к ним, держа иголку, с которой всё ещё капало виски. Он посмотрел на младшего сына, затем перевёл взгляд на старшего. Посмотрел на Бобби, который вздохнул, бросил сочувствующий взгляд на Сэма и ушёл на второй этаж. Джон приступил к работе. Дин переместился к голове Сэма.       — Зашли как-то в бар...       — Дин, нет! Твои анекдоты несмешные!       — Над ним смеялось три хорошенькие девушки с приличным размером груди, так что, Саманта, просто заткнись и смейся.       — Так заткнуться или смеяться?       — Сучок.       — Придурок.       Сэм слегка улыбнулся, и Дин был счастлив, что хотя бы немного смог развеселить младшего. Но это продолжалось недолго. В следующий момент лицо Сэма исказилось в гримасе боли. Дин посмотрел в сторону раны: отец начал орудовать иголкой. Маленькие капельки крови выступали на месте проколов. Дина невольно передёрнуло. Вскрик Сэма заставил Дина вновь повернуть голову. Сэм старался подавить крики. Он зажал свой кулак зубами и зажмурил глаза.       — Эй, не нужно. Сэмми, разожми, — Дин попытался убрать кулак. Сэм вначале сопротивлялся, но потом послушался. — Хочешь кричать — кричи.       Следующие пятнадцать минут были для Дина вечностью. Сэм кричал, утыкаясь в подушку, чтобы не быть громким, сжимал полотенце, на котором лежал, так сильно, что Дину порой становилось страшно. В какой-то момент Дин вложил свою ладонь в руку Сэма, чтобы тот сжимал её. Он хотел забрать хотя бы часть боли младшего. Но вот когда по щекам Сэма начали катиться бесперерывные слёзы, капая на полотенце и затекая в уши, Дину хотелось убежать. Он не хотел видеть это, он ненавидел, когда Сэм плакал. Потому что это означало, что с младшим что-то случилось. Что-то плохое. А с Сэмом не должно было случаться ничего плохого. Никогда. Это было работой Дина с самого детства: оберегать младшего от всего, что могло причинять вред. Задиры в школе, монстры, на которых они охотились, или отец, который требовал порой слишком много, — неважно. Дин рядом, а значит Сэм в безопасности. И сейчас, смотря на Сэма, который плакал от боли, Дин понимал, что облажался. Плохо выполнил свою работу. Он плохой брат. "Я отвратительный старший брат", — думал Дин, вытирая слёзы Сэма дрожащей рукой.       Когда всё закончилось, Сэм лежал измотанный, с повязкой на животе. Дин всё ещё сидел рядом, сжимая его плечо. Джон мыл руки, пока Бобби, вновь вернувшийся со второго этажа, складывал аптечку и убирал бутылку виски. После Джон повернулся к сыновьям, скрестил руки на груди и посмотрел на Сэма.       — И что это было? — прозвучал спокойный голос Джона с нотами агрессии. В целом в его стиле.       — Пап... — начал было Дин, но был тут же перебит.       — Молчать, Дин! До тебя ещё дойдёт. Я спрашиваю твоего брата. Я приказал тебе стоять снаружи! Тогда какого чёрта, ты оказался внутри!? Твоё дело — выполнять мои приказы. Так какого чёрта, солдат!? — Джон кричал на Сэма, не жалея голоса. Сейчас он был командиром, чей приказ не выполнили.       Но Сэм не дрожал, даже не вздрогнул и не дёрнулся. Он спокойно посмотрел на отца, а затем чётко сказал хриплым голосом:       — Дело в том, сэр, что накануне мне снился сон о сегодняшней охоте. Мне снилось, как вервольф ранил Дина. И я скажу сразу: Дин не виноват в моём решении, я полез туда, потому что не мог допустить, чтобы ранили Дина. Да и тем более, не вы ли учили: если можешь защитить — защищай, даже если это стоит твоей жизни. Разве нет, сэр?       В комнате наступила странная тишина после этого. Сэм повернул голову и уставился на спинку дивана, уставше вздохнув. Бобби замер возле комода. Лёгкая улыбка тронула его губы. Он развернулся и удалился на второй этаж, понимая, что в разговоре, который произойдёт вот-вот, он не должен присутствовать. Джон после слов Сэма изменился в лице. Гнев сменился на серьёзность. Он посмотрел на Сэма понимающим, слегка тяжёлым взглядом. Где-то там, в глубине этого взгляда можно было найти гордость. Джон развернулся и ушёл, хлопнув дверью и не проронив ни слова.       Дин смотрел на Сэма растерянно, а затем будто сквозь него. Что-то обдумывал, пытался понять, а затем тихо произнёс:       — Ты защитил меня.       Замолчал, а потом снова сказал:       — И пострадал сам. Ты мог умереть.       Сэм повернул голову в сторону Дина. Посмотрел на него серьёзным взглядом, чем-то напоминающий отцовский. Приподнялся, принимая положение полулёжа. И спросил:       — Почему ты можешь защищать, а я — нет?       — Я старший брат. Я должен это делать.       — Что же тогда должен делать младший брат?       Дин растерялся. Его глаза бегали по лицу Сэма в попытках понять ответ.       — Дин... Ты защищаешь меня, заботишься обо мне, делаешь всё для меня. Почему я не могу сделать хоть что-то для тебя? Я и так должен слишком много тебе.       Во взгляде старшего появилось непонимание.       — Что ты несёшь? Ты мне нихрена не должен!       — Должен! Дин, я... Ты сам не думал об этом? Если бы не я, то возможно... Возможно ты сейчас бы не был здесь. Ты бы жил нормальной жизнью. Потому что мама никогда бы не зашла в мою комнату, никогда бы не сгорела на потолке. Ты бы никогда не возился со мной, ты был бы счастлив, Дин! — Сэм говорил это так будто пытался объяснить очевидную теорему.       Но Дин никогда не был хорошим учеником. Он смотрел на Сэма и не верил. Не верил в то, что Сэм думал обо всём, что сказал сам. Рука Дина потянулась к сэмову плечу и притянула к себе. Он обхватил голову младшего, крепко прижимая к своей груди.       — Сэм, я никогда не думал об этом. Я никогда не думал о том, что без тебя моя жизнь будет лучше. С самого начала, ты слышишь, с самого начала я был рад тому, что у меня есть младший брат. И мама... — голос Дина дрогнул, — мама не умерла из-за тебя, Сэм. Ты не виноват в этом. Виновата та тварь, тот демон, но не ты. Мама защищала тебя. Ты был ребёнком, Сэм. Поэтому никогда не бери вину на себя, — Дин говорил это, прижимая Сэма к себе, будто стараясь огородить его от всего этого злого мира. Потому что этот мир не заслуживал Сэма. Дин так считал, считает и будет считать.       Спустя некоторое время Дин отодвинул Сэма от себя. Он взял его за плечи и посмотрел в глаза. Те были на мокром месте.       — Ты единственное, что имело в моей жизни смысл. И к чёрту такое счастье, если в нём нет тебя, — сказал Дин. Пара слёз скатилось по щекам Сэма. Он часто закивал, всхлипывая.       — Всё, вытирай сопли. Хватит девчачьих моментов на сегодня, — в тот же момент сказал Дин, трепля младшего по волосам.       — Больше так не делай, ладно? А то ниток не хватит зашивать тебя.       — Дин, ты ведь знаешь, что я сделаю так, как хочу.       — Ну конечно, ты же бунтарь.       — Дин!       — И сучок.              — Придурок.