Not dead, just expired

Поздно ночью клан Лин Куэй совершил нападение на деревню Шэнцунь высоко в горах. В ту пору ярко светила луна: безоблачная, до ужаса долгая ночь, казалось, длилась вечно. Звезды ярко освещали весь кошмар происходящего: протяжные стоны боли и крики ужаса были слышны на протяжении нескольких часов. Вдруг паника охватила это место. Кромешная мгла безвозвратно забирала невинные души женщин и детей, поглощая за собой всё. Ниндзя в синих доспехах жестоко и с животной ненавистью расправлялись с жителями этого когда-то многолюдного места. Всюду хлестала кровь и доносился звук падающих замертво тел. Время здесь как будто остановилось, покрываясь толстым слоем инея. С небольших уже разрушенных домушек свисали огромные сосульки. Острые ледяные шипы протыкали землю, насаживая бездыханные тела. Ледяные статуи людей, пытавшихся спастись, — смерть тут же настигла их. На их лицах навсегда запечатлелся весь ужас этой ночи: глаза, полные страха и отчаяния. Матери, пытавшиеся спасти своих детей, застыли прямо на месте, крепко прижимая дитя к холодной груди. Теперь они навеки застыли, как памятник вечной памяти этого смертоносного времени. Прошло некоторое время после того, как крики постепенно затихли, оставляя места только звону в ушах. Я забилась в темном углу, в тесном пространстве между домов. Сжимая маленькими пальчиками рыхлый снег, я уже постепенно начинала переставать чувствовать свои конечности. Холод проник мне под кожу, медленно вытаскивая из меня жизненную энергию. Я дрожала, как осиновый лист на ветру, обхватив хрупкое тельце, пытаясь спрятаться от вечной мерзлоты. Тонкая ночнушка не спасала меня от лютого мороза. Внезапно за углом резко послышались громкие мужские голоса, которые становились всё громче и чётче. Их шаги были твёрдыми, прям как тогда. Они стремительно направлялись в мою сторону, сокращая расстояние между нами. Я заткнула рот рукой настолько, что почти перекрывала доступ к кислороду. Глаза постепенно заливались слезами от страха и паники, вспоминая, с какой жестокостью они расправились с моей семьёй. С грохотом выбили входную дверь, впуская в дом режущий ледяной воздух. Двое мужчин первыми добрались до кроватки моей годовалой сестрёнки, без капли сомнения задушив её. До сих пор в голове слышится плач отчаяния матери, пытавшейся оказать хоть какое-то сопротивление двум внушительным мужчинам. Они расправились с ней быстро, безжалостно заколов её ледяным копьём. Безжизненно тело моей мамы упало рядом с кроваткой уже холодной младшей сестрёнки. Мне чудом удалось спастись, но я уже неуверенна, к счастью ли это. Моя семья по ту сторону неба, в мире грёз и безмятежного спокойствия, а я тут совершенно одна, загнанная в угол, умирая от пронзающего меня до костяшек мороза. Мужчина с ледяным кинжалом в руках и с презрением в глазах медленно, как хищник, подходил ко мне. Я надрывалась, захлёбывалась собственными слезами, умоляла о помощи. Рука мужчины поднялась, готовая в это же мгновение перерезать мне шею, тут же её подхватывает другой ниндзя. Я раскрываю слипшиеся от слёз глаза и вижу его: грозный, высокий ниндзя в маске, от которого так и веет вечной мерзлотой. Он нависал надо мной, поедая меня взглядом. Тёмные, как бездна, глаза смотрели на меня с нечеловеческим любопытством. Его красивые доспехи были запачканы алой кровью, руки и верх маски покрыты инеем, вырисовывая красивые белоснежные узоры. Мужчина отбросил руку другого ниндзя с кинжалом и, разворачиваясь, твёрдо произнёс: «Мы возьмём её с собой». Это последнее, что помню. Уже давно сбилась со счёта времени... Пребывая в этом месте предположительно несколько суток. Я встала с деревянного пола и медленно подошла к зеркалу. Меня было не узнать: на моей коже красовались браслеты синяков от перетянутых некогда верёвок, под глазами огромные впадины, места обморожений были покрыты розовыми пятнами, напоминая о смертельной температуре в ту ночь, а в моих глазах пропал когда-то былой блеск и азарт. Я выглядела максимально болезненно: обветренные губы напоминали мне об этом. Тело до сих пор ломало, фантомно вспоминая весь тот кошмар, который мне пришлось пережить. Я жива, но моё тело говорило иначе. Жизненные силы были на исходе, я была максимально подавлена. Не знала теперь, что меня ждёт и зачем я здесь? Почему тот ниндзя «спас» меня в ту ночь и почему? Я отошла от зеркала и ещё раз оглядела помещение. Комната, в которой я находилась, была довольно уютной, просторной и чистой. Небольшая мягкая кровать посередине, рядом маленький деревянный стульчик и мягкий ковёр подо мной. Красивые орнаменты украшали бежевые стены, играли, переливались, тёплые огни настольной лампы, стоящей на прикроватной тумбе. Комната была далеко от тех, в которых бы сидели пленники. Радовало то, что меня частенько навещает одна и та же милая женщина. Бабушка невысокого роста в простом синем платье. Ежедневно по утрам она подаёт мне тёплую рисовую кашу и тазик с прохладной водой для умывания. Также заботится о моих ранах, нежно втирая мазь на жутко болящие синяки и места обморожения. Я молча принимаю её заботу, ни разу не пискнув и не сказав ни слова благодарности. Женщина также тихо заботится обо мне. И я почему-то уверена, что она не навредит мне. По крайней мере, это единственный человек, которому я могу доверять в этом незнакомом месте. Не могу солгать, что бессонница и головные боли не преследуют меня с того самого дня. Я с трудом поднялась после долгого сна, через стекла окон пробиваются тусклые лучики утреннего солнца, ослепляя и освещая комнату тёплым светом. Вытянув лицо навстречу солнцу, я старалась как можно больше впитать тепла и на минутку прикрыла глаза, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей. Опять снился один и тот же сон: такое же тёплое раннее утро и мама печёт мои любимые панкейки с шоколадом, сестрёнка сидит рядом в детском стульчике и дрыгает маленькими ножками, мило пытается произнести моё имя: «Тата». Я усаживаюсь за круглый стол с белоснежной скатертью на нём, и мы всей дружной семьёй завтракаем перед тем, как начать новый день. На лице мамы тёплая улыбка, и она неловко спрашивает, понравился ли мне завтрак. Я всегда отвечаю «Да», и я не солгу, ведь вкуснее маминой еды ничего на свете нет... - Мама. - С тоской в голосе прошептала я, приоткрывая и потирая сонные глазки. Да, я тоскую по семье, по моей деревне. По тем беззаботным денькам и уютным вечерам в кругу семьи. Скучаю по уверенности в следующем дне, по мирной, дружной жизни. В этот момент в спешке, запыхавшись, в комнату влетает бабушка, и впервые я услышала её голос: - Девочка, просыпайся, сегодня у тебя важный день. - Её голос был немного хрипловат и подрагивал, но в нем отчётливо слышалось некое предвкушение и волнение. Я тут же спрыгнула с кровати, босыми ногами вставая на холодный деревянный пол. Застигнутая врасплох, я нелепо поправила всю ту же ночнушку и пыталась руками хоть как-то правильно уложить растрёпанную причёску. Бабулька схватила меня за запястье и повела из комнаты. Впервые за всё это время я могла лицезреть место, в котором я нахожусь. Как я заметила, это был большой спальный комплекс с подобными, как и у меня, небольшими комнатками. Пройдя по длинному коридору, мы вышли на задний дворик. Я оглянулась назад и увидела за спиной роскошный, внушительный по размерам китайский дворец, украшенный вокруг причудливой зеленью и позолоченными статуями, невольно ахнула, поражаясь красотой этого здания. Белоснежный снег хрустел под моими ногами, и мягкие снежинки падали на мои оголённые плечи. Такое чувство, что бабушка вовсе не чувствовала холода. Мы стремительно прошли через весь задний дворик и уже подходили к месту назначения. За большим деревянным забором струился густой пар, открыв тяжёлую дверь, мы прошли внутрь. Небольшая комнатка с лавочками и шкафчиками с полотенцами на полочках. Небольшие резные изделия придавали уюта и были сделаны со вкусом. - Мне поручили привести в порядок тебя к вечеру, и, пожалуй, начнём с бани. - Сказала бабушка, начиная раздевать меня, оголяя стройное тело. - Божечки, какая ты худышка. - Ох, а эту тряпочку придётся выкинуть. - Бабушка выкинула моё давно уже сильно поношенное платье в сторону. - К вечеру? - Поинтересовалась я, прикрывая рукой свои прелести. - Да, Грандмастер хочет видеть тебя у себя сегодня вечером, — с улыбкой на лице сказала бабулька. — Я так рада за тебя, немногим удаётся выпасть такой шанс. Ах, ты ещё такая юная, я так переживала за твое будущее. Я чуть заметно покраснела, чёрные блеклые волосы струились по худым плечам, прикрывая груди и спину. — Надо будет подстричь и нанести масла на твои локоны... — Женщина аккуратно провела пальцами сквозь длинные пряди, распутывая и внимательно рассматривая текстуру волос. Мы прошли через тяжёлую дубовую дверь в следующую небольшую комнатку, и жаркий воздух ударил мне в лицо. Уже прилично долгое время я сидела в большой деревянной ванне. Вода красиво играла в тусклом свете ламп, пар заполнил помещение, и аромат пихты, кажется, полностью пропитал моё тело. Тепло окутало меня, приятно обволакивая подобно теплым объятиям. На тело было нанесено что-то наподобие скраба, волосы пропитаны дорогими маслами, и бабушка позади нежно натирала мне спинку. Женщины-служанки между временем опрыскивали раскалённые камни водой, давая образоваться новой порции густого пара. Я полностью расслабилась, наслаждаясь банными процедурами. Ведь мы с семьёй редко могли позволить себе сходить в общую баню ненадолго искупаться. Я без остатка забылась: тяжёлые веки сомкнулись, тело обмякло под горячей водой, мозолистые руки бабушки продолжали массировать моё тело. Я на минуту задумалась, для чего меня позвал к себе сам Грандмастер? Настолько погрузилась в приятные, новые для себя ощущения, что совсем забыла, к чему это всё. Но я не стала прежде времени расспрашивать бабушку, надеялась, что мне всё объяснят ближе к делу. Спустя некоторое время я поднялась, полностью смыв мыло и масла с тела. Вода струилась по моему телу, отражая красивый свет фонарей. Кожа стала более нежной и эластичной на вид, сияя изнутри. Мешки под глазами полностью ушли, лицо подтянулось, отёк с лица благополучно спал. Закутавшись в полотенца, я вышла из банной комнаты в ещё более просторное помещение с большим зеркалом посередине. Красивое, позолоченное по краям зеркало было одним из предметов роскоши. Не каждый мог себе позволить даже маленькое зеркальце с ручкой. Я могла разглядеть в нём себя в полный рост: тонкие запястья, выделяющаяся ключица, девичья длинная шея. Я слегка провела рукой по щеке, ощущая нежную кожу под ней. Девушки-служанки начали насухо вытирать меня, а другие надевать на меня дорогую атласную одежду. Красивое нежно-голубое ханьфу упало на мои плечи, широкий пояс подчёркивал тонкую талию и грудь. Длинные волосы уложили в аккуратный пучок и вставили в него небольшую заколку, украшенную цветами, выложенными из драгоценных камней. На декольте висел кулон с маленьким синим камушком на конце. Я улыбнулась, видя себя в новом свете: нежную, ухоженную, привлекательную, статную девушку. Но волнение не собиралось покидать меня так быстро. Я предвкушала встречи с Грандмастером, ставшим убийцей моей семьи. Меня немного будоражило от этой мысли. Почему меня также не убили, а привезли сюда и сейчас надевают на меня дорогие украшения, ткани и драгоценные камни? Что я должна буду сказать и сделать? Кто он такой, Грандмастер? Поток мыслей не давали мне ни покоя, ни расслабиться. Опять перед глазами пролетела вся минувшая ночь. Я начинала всё отчётливее слышать своё сердцебиение. Меня резко перекинуло в жар, время как будто замедлилось, дыхание сделалось глубже и поверхностнее, кровь пульсировала к мозгу, отдаваясь гулом в ушах. Кажется, прямо позади меня в зеркале стояли моя мама с сестренкой. Мертвецы смотрели прямо сквозь меня, от их взгляда холодом отдавало где-то глубоко в груди. Мама сильно вцепилась длинными кривыми ногтями мне в плечо, царапая нежную кожу. Её лицо было изуродовано, волосы вырваны, а белёсые глаза выражали ничего, кроме презрения и гнева: «Как ты могла выжить!» — процедила сквозь зубы она. Видение было настолько реалистичным, что я могла чувствовать её прерывистое ледяное дыхание на затылке. Её зубы неприятно жутко стучали и скрипели, глаза непроизвольно дергались. Сестрёнка у мамы на руках резко закричала, завопила, из её глаз брызнули слёзы. Душераздирающий крик ударил подобно молотку по ушным перепонкам. Я тут же схватилась за голову, затыкая уши. В ушах звенело, а голос мертвецов поселился у меня в голове: «Почему ты бросила нас умирать? Почему ты ничего не пыталась сделать? Почему ты просто смотрела, как твою сестру душили? Почему ты просто смотрела, как меня насиловали двое убийц? Почему ты схватилась за голову?» — голос бабушки вывел меня из припадка. — «Что-то случилось?» - Нет, извините, всё в порядке, - соврала я, - просто уши после бани заложило. Я сделала глубокий вдох, и это помогло. Сердцебиение потихоньку пришло в норму. Я нервно сглотнула, уже за моей спиной уже никто не стоял, но я до сих пор фантомно чувствую иссохшую шершавую руку на мне. В зеркале теперь стояла только та же красивая девушка, такая непохожая на прежнюю меня. Юные девушки-служанки обували меня в туфельки с круглым носиком на маленьком каблучке, осторожно дотрагиваясь пальцами до маленьких лодыжек. Бабушка ходила около меня, завершая последние штрихи и оценивая меня со стороны. Всячески она поправляла причёску или дорисовывала где-то, по её мнению, недостающий макияж. Длинное до пола платье подчёркивало мою стройную фигурку, струящийся атлас сидел как вторая кожа. Правильно подобранное колье сочеталось с цветом моих глазах. Я неловко улыбнулась, покружившись на месте. - Ну разве не куколка? - усмехнулась бабушка. Девушки лишь мило улыбались мне и хихикали, тоже наслаждаясь красотой платья. - Грандмастер будет доволен. Я натянула улыбку и сделала смущенное личико. Чем ближе мы к назначенной встрече, тем мне не по себе. Комментарии бабушки только давали надежды на худшее и вводили в заблуждение. - Он должен быть доволен? - переспросила я. - Вот увидишь, если будешь себя хорошо вести и произведёшь на него хорошее впечатление, потом ты, может быть, будешь рассчитывать на что-то большее, чем на сырой подвал в обнимку со шваброй. Бабушка встала напротив меня, положив руки мне на плечи и сжав. Я поежилась. - Ну не подведи меня. Мы прошли через уже другую часть дворца на верхние этажи. Она выглядела более изысканно: большие ковры вдоль длинных коридоров, хрустальные зажжённые фонарики на стенах и стеклянные вазы со свежими цветами в каждом углу. За окном светила одинокая луна, такая же, как и я... Безоблачная тихая ночь. Мы поспешно шли по длинным коридорам, иногда сворачивая на лестницы, до тех пор, пока не остановились около одинокой двери. Расположенная вдалеке от всех комнат, высокая дверь из тёмного дерева, украшенная резными орнаментами. Мы постояли некоторое время, пока бабушка не схватилась за ручку, сказав напоследок «удачи», и протолкнула меня внутрь. Я уже была готова развернуться, мой рот приоткрылся в немом возгласе, но тяжёлая дверь захлопнулась прямо перед моим носом. Я сразу же неимоверно занервничала. Вспоминая наставления бабушки вести себя как можно скромнее и милее с грандмастером, я не смогла пересилить свое любопытство и кротко подняла взгляд. Наши взгляды встретились, и мои глаза распахнулись в удивлении. Это был он! Ниндзя, который спас меня, оказался главой клана убийц. Он сидел в мягком кожаном кресле, сложив ногу на ногу, читая какую-то книгу. Заметив меня, он аккуратно снял очки, положив их поверх книги на маленький круглый столик возле себя, и медленно приблизился ко мне. Мои глаза заметались, рассматривая красивый паркет подо мной. Я никак не ожидала увидеть перед собой молодого, высокого привлекательного мужчину в роли главы клана. Представляя себе сухого мерзкого старика, я была в небольшом шоке. Он подошёл ближе, макушкой я доставала ему до ключицы, чувствовала себя такой маленькой рядом с ним, вдыхая мужественный приятный аромат его тела. — Посмотри на меня, — я вздрогнула от его грубого властного голоса без маски. Он аккуратно обвил мозолистыми пальцами мой подбородок, приподняв. Внимательно разглядывал мои черты лица, пока снова не остановился на моих глазах. Его карие глаза смотрели сквозь меня, было такое чувство, что он прямо сейчас читал меня как открытую книгу. Я чувствовала напряжение между нами. Смотря на него из-под длинных чёрных ресниц, мне показалось, или его уголки губ слегка приподнялись?