Пролог.

Гирлянды со звездами и полумесяцами освещали большой зал мягким желтоватым цветом, отражаясь в почти что панорамных окнах, за которыми скрывался темный лес. Угли в камине потрескивали, но этот тихий, приятный звук утопал в музыке, что пульсировала битами в колонках. Девушка и парень танцевали прямо на искусственной медвежьей шкуре, самозабвенно отдаваясь дурманящему, головокружащему напитку в своих стаканах — то было домашнее вино их родни с юга. Второй парень, совсем подросток, сидел на диване среди милых подушечек, обиженно надув почти по-детски пухлые губы. Семейный вечер — регулярное событие для Лукьяновых, но вот расслабиться они могли лишь в отсутствие Германа, старшего из братьев. Нет, Демьяна, Родион и Трофим любили его, но больно тот был строг и зануден. И Трофим, которому было всего четырнадцать, сегодня решил, что средний брат и его сестра-близнец тоже нудные, ведь они не делились с ним ежевичным вином. Сами плясали, смеялись, прыгали на шкуре, едва не расплескивая столь желанный подростком напиток, а вот предложить немного — хрен. Очередная песня закончилась, и Демьяна плюхнулась рядом с Трофимом, тут же хватая и прижимая к груди одну из подушек — сердце колотилось как бешеное. Девушка пыталась отдышаться. — Черт, да ты совсем уже постарела, — рассмеялся все еще стоящий на ногах Родион. — Танцы выдержать не можешь. — Иди… ты… в жопу, — почти хрипя, прокряхтела сестра и откинула голову, прикрыв глаза. — Забег, — предлагает неугомонный близнец. — Я быстрее тебя справлюсь с территорией, чем ты. Спорим? В лесу все еще лежал снег — за городом, в принципе, температура была ниже. Лапы будут утопать в грязи, обычной для ранней весны, ещё и не хватало потом отмываться в душе. — Пас, — отмахнулась Демьяна. — У-у-у, — наигранно упаднически протянул Родион, усаживаясь на диван по другую сторону от обиженного Трофима. — Все, нет больше моей любимой веселой сестры. — Нам по двадцать четыре года стукнуло в январе, — закатив глаза, напомнила девушка. — А ты ведешь себя, словно нам тоже по четырнадцать. — Что значит «тоже»? — встрепенулся младший брат. — А ты разве не играл с нами в молчанку? — усмехнулся старший, словно только сейчас вспомнил, что Трофим все еще находится здесь. Подросток насупился пуще прежнего, заставив Демьяну и Родиона в голос захохотать с его выражения лица — сестра даже потискала его за щечки, но тот принялся активно протестовать: — Я уже не ребенок, прекрати! Вы оба пьяные! Трофим задрал подбородок так горделиво, словно не желал напиться вместе с ними, а презрел их легкомысленное занятие, и, довольный собой, ушел в свою комнату, не забыв демонстративно хлопнуть дверью, чем вызвал новый взрыв хохота у близнецов. — Я могу кое-чем с тобой поделиться? — внезапно серьезно спросила Демьяна, успокоившись. — Ты меня пугаешь, — напоследок уже тише хохотнул Родион, делая глоток вина. — Пробежаться по лесу пасуешь, делиться чем-то собралась — с тобой все окей? Щенят не ждешь? Сестра отвесила ему подзатыльник, отчего парень едва не облился содержимым стакана и закашлялся, вновь смеясь. Совершенно не умел был серьезным. — Я сделала кое-что, что не понравится Герману, — все же призналась она. — А ты паясничаешь. Однако, упоминание старшего брата все же привлекло внимание Родиона, и он, наконец, отставил стакан на столик, готовый внимать словам сестры. Кивнул, мол, «начинай». — Я типа подала заявку на участие в «Битве Экстрасенсов», — быстро протараторила Демьяна, тотчас зажмурившись, чтобы не увидеть насмешливого лица близнеца. И она оказалась права — в следующее мгновение тот заржал как конь. — Мать, ты двинулась? — Ничего не двинулась, — девушка надула губы ровно так же, как делал ранее младший брат. — Я люблю нашу семью и наших собак, но я не вижу себя кинологом. Лукьяновы занимались разведением американских стаффордширов, а Герман с Родионом заодно работали кинологами, на что подначивали и Демьяну. Она была единственной практикующей ведьмой в семье, хоть все три брата и обращались в волков в равной степени регулярно. Они жили обособленно, и даже с соседями особенно не общались. Когда-то ещё их родители выкупили часть леса и построили семейный дом в самом его центре, чтобы получше прятаться от чужих глаз. — Ты говоришь, что я веду себя как четырнадцатилетний, а сама собралась пилить на кринжовое шоу, — продолжил Родион уже серьёзнее, хоть усмешка его никуда и не делась. — Да, Герман будет против. — Герман будет против чего? — за их спинами раздался низкий, грудной голос старшего брата. Против того, чтобы волколаки раскрывали себя.