Часть 1

— Мило. Знаешь, почему я держу тебя рядом с собой? Лезвие со свистом рассекло воздух, а потом, с отвратительным влажным хрустом — шею. Он судорожно глотал воздух, опираясь на меч. Голова кружилась, в глазах темнело; звук, тошнотворный, хорошо знакомый, безумно приятный звук эхом отдавался в его ушах. Потом лезвие с лязгом превратилось в ладонь, и Эн рухнул на колени. Ему казалось, что его тело сложилось, будто неустойчивая конструкция, а ядро — ядро рухнуло в пропасть, в грохочущий шторм, в который превратилось всё его «я». И по какой-то причине там, в самом сердце бури, царила тишина. Эн пытался успокоить дыхание, но не мог. Он захлёбывался слюной от подкатывающей тошноты, и, о Боже, не только от тошноты. Ох, это всё было ему уже поперёк горла. Масло… Кровь… Ему уже хватило. Клешня уперлась ему под подбородок, больно пережимая горло. — Как трогательно, — протянула Нори, и каким-то образом нежность в её голосе оказалась жгучей, словно нанитовая кислота. — Как мило. Ты реально тупой. И бракованный. Эн молчал. Во-первых, вряд ли он мог бы издать что-то, кроме глитчащего, невнятного хрипения, пока Нори так мастерски пережимала ему вокализатор. Во-вторых — ему было абсолютно нечего ей сказать. «Этого не может быть!» «Тесса никогда не предала бы меня так!» И просто: нет, нет, нет, нет. Он сказал это всё минутой раньше, подряд и взахлёб выплюнул все свои аргументы, и Нори просто молча ткнула ему клешнёй в самое горло. И посмотрела, как на идиота. И она была так чертовски права. Он был идиотом, сентиментальным идиотом, не способным взглянуть правде в лицо. — Ну-ка, напомни мне, что ты сказал буквально пару минут назад… Вас здесь только четверо, ведь так? — Нори щёлкнула другой клешней. — Ты, Узи, твоя человеческая подружка и дочь Евы… Она хихикнула. — Ты когда-нибудь читал детективы? О Робо-боже, не хрипи на меня. У тебя есть дисплей. «Да». — Молодец. Знаешь, что такое дедукция? «Возможно». — Как всё запущено. Попробуем быть проще. Шерлок Холмс — да, нет? На этот раз Эну понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить. Определённо, криповые подземелья, полные чудовищ, были плохим местом для воспоминаний о книгах, которые он читал… Двадцать лет назад? Двадцать лет назад. О господи. На одну очень долгую и мучительную секунду он рухнул в океан своих обрывочных, перепутанных воспоминаний. Запах библиотеки, запах болотной тины, въедавшийся в руки после мытья посуды, шуршащие страницы книг, искусно состаренных… Позолоченные буквы на корешках. Тяжёлая, слишком тёплая голова на его коленях. Прерывистый голос сестры. Слабый, но приятный запах духов от формы Ви. Всё это погребло его под собой, путая имена, названия и понятия. Он запрокинул голову и ударился затылком о стену. Его система воздушного охлаждения прокачивала через себя холодный и вонючий воздух подземелий — кубометр за кубометром, пока водоворот воспоминаний не утих, оставив после себя кристальную ясность. «Да. И я понимаю, о чём вы». Розовая бровь Нори приподнялась. Каким-то образом то, чем она была — маленький биомеханический монстр — выразило насмешку всем своим тельцем. — Ну-ка. Она убрала клешню, и Эн потёр помятое горло, пытаясь пальцами вернуть ему нормальную форму. — Б-блин-н… — Его голос немилосердно заглючил. — Ну сп-па-асибо вам, мэм-м. Я им-мел в виду… Больш-ше некого-о подозрев-вать, п-правда? Она хмыкнула. — Нас всего лишь четверо, и я определённо не имею прив-вычки отращива-ать щупальца… Так же, как Уз-зи. И та деву-уш-шка… Она отлично себя контроли-ирует. — Вау, ты начинаешь включать это, — Нори щёлкнула его по лбу, — обнадёживает. Когда-нибудь играл в… любую игру, где нужно искать преступника? «Among us»? Такая древняя, просто ужас, но всегда была классикой в нашей тусовке. Ну, не то чтоб нам было откуда взять что-нибудь свеженькое… Я, кстати, всегда прекрасно играла, — хихикнула она самодовольно. — Н-нет, мэм. Хозяева были… консервативны. — Ого! — Нори присвистнула. — Человеческие пуристы, да? Слуги, обряженные, как в старинных фильмах, и никаких этих ваших «плебейских развлечений»? — Как вы угадали? — спросил он в недоумении. — Мой секрет, — хмыкнула она и тут же добавила: — У тебя речь начитанного парня, но ты не играл в игры, хотя можешь запустить их на самом себе. Когда ты не дерёшься, ты двигаешься, — она щелкнула клешнями, — как сервисная модель. У нас в тусовке была парочка таких, ха-ха. И я знаю, для кого они предназначались: для блядских снобов, которые дрочили на картинку аристократических имений и всего такого. Вас, ребята, довольно быстро отправляли на помойку, да? Поэтому ты такой глупенький: у вас срок жизни как у мотыльков. Хуже, чем в шахтах, хотя казалось бы! В шахте тебя в основном пытается убить ну, сама шахта. Людям плевать, пока ты не выёбываешься. Она всё говорила и говорила, и Эн чувствовал, как медленно выходит из себя. — Мэм. Кажется, вы хотели обсудить со мной… что-то, мэм. — О-оу, да, — Нори ядовито хихикнула. — Да. То, как твоя человеческая подружка хочет убить тебя… что, впрочем, неважно. Что гораздо важнее, у неё зуб на мою дочь. И что-то мне подсказывает, что ты мне ещё не всё рассказал. Она уставилась на него с ожиданием. — Что угодно подозрительное? Ну же, ты не можешь быть до такой степени тупым. Это же и впрямь твоя хозяйка, ты должен знать её досконально. Что угодно, что ты отбросил, сказав себе «прошло много лет», ну? Эн хотел ответить ей: не было ничего подозрительного. Мы должны поискать ещё. Что-то в этих шахтах создало для меня иллюзию, потом бросило меня в чертовски травмирующее воспоминание, и это что-то выглядело как… «Человеческая система защиты! Эта девушка может её контролировать… Ха, или нет». «Э-эй, приятель. Я, человек, приказываю тебе быть хорошим динозавриком… Пожалуйста?» «Айяя! Кажется, я не везде человек!» Он отвёл глаза, глядя на потолок шахты, влажно блестящий в тусклом свете. Мелкие капли конденсата искрились, отражая розовые искры робо-магии Нори. — Постоянно зовёт себя «человеком». — Наконец выдавил он. Слова шли тяжело. — Если бы это была не молодая госпожа Тесса… Молодая госпожа Тесса… Старое обращение сорвалось с его губ с ужасающей лёгкостью. Как будто всё, чего ждал тот давно исчезнувший мальчик-дворецкий — это момента, чтобы снова заговорить его ртом. Взглянуть его глазами. Увидеть все нестыковки и радостно их подсветить, гордясь своей сообразительностью. Молодая госпожа определённо похвалила бы его… — Я бы решил, что это излишне. Люди обычно уверены в том, кто они есть. И, откровенно говоря… Молодая госпожа никогда не разговаривала так вульгарно. У неё было хорошее воспитание. С другой стороны… я не знаю, как она жила эти годы… — Если я верно догадываюсь, — мрачно сказала Нори, — твоя молодая госпожа не жила. Видимо, что-то в его лице так переменилось, что Нори осеклась и посмотрела на него с каким-то новым, совершенно нечитаемым выражением. — Больше не перебиваю. — Спасибо, — пробормотал он. — И я не хочу ни в чём её обвинять… без доказательств, но… Людям не свойственно прыгать в пропасть без малейших сомнений. Даже если они знают, что их подхватят. Он помолчал. — Я был горд, что снова делаю это для госпожи. — Ну, ещё бы. — И ещё… людям лучше не терять много крови. Так много крови, чтобы ею можно было сделать надпись на полу… И залить коридор. — Вау, — хмыкнула Нори, — ладно, может ты не настолько тупой. Не каждый дрон бы заметил такую деталь. Но в целом ты прав: люди такое хреново переносят. Твоя хозяйка должна была бы прилечь на пару часиков в тёмном углу, после таких-то подвигов. — И она жаловалась на ядовитый воздух, — продолжил Эн. — Будучи в скафандре, что сбило меня с толку: может, со скафандром что-то не так? Но потом она чувствовала себя отлично, и я не осмелился спрашивать… Даже когда ей прокусили скафандр, — упавшим голосом закончил он. — Даже тогда я, блин, промолчал. — Что же. Если мы с тобой сейчас приходим к верным выводам — твоё молчание спасло тебе шкуру. — Возможно. Но… — Сантименты отбрось, — приказала Нори. — Думай башкой дальше. Итак, Ватсон, у нас перед глазами целый список охуенно подозрительных вещей. Часть мы, конечно, можем отбросить. Странная речь? Поверь мне, я не сквернословила так, когда была молода. Лексикон — дело такое. Рисковость? Ну вот опять же. Ничего сказать не могу. Сколько там лет прошло? За такое время она могла перестать быть хорошей девочкой. Но насчет крови — тут ты прав. И, откровенно говоря, не очень-то нормально повторять «да, я человек» каждую грёбаную секунду. И… Она помолчала. — Ты ни разу не видел её лица, верно? — Конечно, нет! — воскликнул Эн. — Но она же и не могла его показать, верно? Если воздух ядовитый… — Ты не видел её лица, она заливает кровью шахты без видимого неудобства, крайне осведомлена о Решателе и повторяет «да, я точно, без балды человеческая женщина» каждые две секунды. Что-то ещё? Эн потупился и замолчал. — Ладно, — сжалилась Нори спустя пару секунд. — Вывод простой: эта баба — точно не человек. Ты уж извини, что рушу твою идиллию с воссоединением с хозяйкой, но я не верю в чудесное спасение кого-то с Земли и… такое появление. Чудес не бывает, парниша. Они оба замолчали, и каким-то образом это молчание дало Эну новые силы. — Мэм, — тихо сказал он, — вы были здесь… раньше, верно? — Я была тут с самого начала, парниша, — хмыкнула Нори и изобразила, что рассматривает маникюр — насколько это было возможно проделать с клешнёй. — Если бы какой-то человек… пришёл сюда, чтобы что-то найти… Что это было бы? — Хм? — Нори заметно оживилась. — Ты начинаешь задавать верные вопросы. Но почему ты их задаешь, а, Ватсон? — Хватит, — вздохнул он, не скрывая раздражение. — У меня есть имя, мэм. Серийное обозначение Эн, к вашим услугам. — О-ой, он сердится! Как мило. Так вот: люди здесь, хотя и наделали дел, страдали не такой уж и хернёй. Они искали способ сделать что-нибудь с тем, как Решатель лезет к нам в мозги… Не совсем для спасения нас грешных, а скорее ради себя. Но они проделали неплохую работу, чтобы создать фикс. — Так значит, Тесса не должна пытаться уничтожить это место? Нори нахмурилась. — Она пыталась? — Она сказала… «Если Син хочет эти лаборатории, мы уничтожим их…» Что-то такое. Но ведь… — Уничтожать это место, если хочешь управиться с Решателем — чертовски херовая идея. В мёртвой тишине они оба смотрели друг на друга. И по какой-то причине Эн не чувствовал ничего, кроме проклятой кристальной ясности. — Очень плохая идея. — Повторил он за Нори. — Ага. — Если ты человек и хочешь остановить всю эту чертовщину. — Ага. — И очень хорошая… если ты связан с Решателем и хочешь избавиться от любой угрозы себе самому. — Верно. Он закрыл глаза и прошептал: — Я не буду убивать её… Не думаю, что смогу. — Пиздец как глупо, парниша. — Я хочу задать ей вопрос, знала ли она о фиксе. — Думаешь, она ответит правду? — фыркнула Нори. Эн молча пожал плечами. — Не будь идиотом, Эн. — Я хочу услышать её ответ. Я хочу… Плитки пола расплывались перед его глазами. Собственная рука, сжимавшая крест, казалась далёкой, словно какая-нибудь другая планета. Так бесконечно далеко… Прошлое, которое он одним взмахом похоронил. В самом конце молодой госпоже Тессе оказалось нечего ответить ему. Всё, что она для него нашла — ещё пустая фраза о том, какой он особенный. «Знаешь, почему я хочу, чтобы вы сохранили свои личности?» Что в нём такого, чтоб не доломать его до конца? «Ты всегда поражал меня». Кроме его слабостей. Впечатляющего списка слабостей, которые когда-то бесконечно давно казались достоинствами. «Любил делать что угодно». Длинная кровавая полоса на полу пузырилась, исходя паром в ледяном воздухе остывшей планеты. Он знал, что должен пройти по этой полосе, взять шлем и… удостовериться. Узнать точный ответ на свой вопрос. Но он не смог сделать это.