Baby said...

Девушка сидела на концерте Måneskin в зоне для приглашенных гостей. Ребята, с которыми она работала, уже давно зажигали на сцене. Их музыка была настолько громкой, что заполняла весь стадион, и прекрасная особа двигалась в такт, отдаваясь всеми клеточками тела. Каждая нота отдавалась в груди, заставляя сердце биться чаще. Образ её сегодня придерживался стилистики группы. Короткое черное платье без бретелек с дерзким разрезом по бедру, доходящим чуть ли не до пояса. Капельки пота стекали по обнаженной шее, пропадая в ложбинке на груди. Она покачивала бедрами в такт, и казалось, что еще немного, и этот разрез откроется, обнажив то, что не следовало бы видеть. Молодой человек в полурасстёгнутой чёрной шёлковой рубашке стоял немного позади. Его лицо скрывала маска. Музыка вокруг была зажигательной и местами возбуждающей. Его знакомые артисты сегодня пригласили на их концерт, так как они оказались в туре в одном городе. Он и не предполагал, что эти ребята так накаляют атмосферу на своих выступлениях. Девушка, танцевавшая перед ним, то и дело перекидывала волосы то на одну, то на другую сторону. Он подошел ближе и бесцеремонно прижался к ней. Мягким движением он убрал её русые волосы, открывая вид на изгибы шеи. Он был выше неё, поэтому ему было прекрасно видно, как вздымается её грудь от тяжелого дыхания. Ей это нравилось. От парня за её спиной приятно пахло, и она откинула голову назад, облокачиваясь на его плечо. Парень в маске положил руку на округлую ягодицу девушки, отодвигая линию разреза и заставляя их двигаться в такт. Она вжалась в него сильнее и почувствовала стальной пресс. Другая рука молодого человека оказалась у нее на животе, и лишь один палец легонько касался края её груди. Люди на сцене уже наполовину разделись, что было привычно для их выступлений. Эту атмосферу они распространяли и на окружающих. Девушка ловко развернулась в руках незнакомца и провела рукой по оголенной части груди. Пуговицы ниже легко расстегнулись, и она провела по верхним кубикам пресса. Рука парня сильнее сжала её ягодицу. Томный вздох раздался в помещении. Для них двоих он казался даже громче, чем музыка во всех этих динамиках. Она прижалась к нему ближе и, оставляя его наедине со своим напряжением, прошептала: «Увидимся на афтерпати...»

***

— ... А ещё мы хотим поблагодарить нашего клипмейкера! Стейси, иди сюда! — Девушка поднялась на сцену и присоединилась к группе. — Эта девчонка создала для нас всю ту кучу клипов для нового альбома! — Лидер группы громко чмокнул её в щеку. — Так что мы очень благодарны ей за работу, и сейчас нам надо вместе спеть её любимую песню! Давай, держи микрофон! — Вот негодник, — лишь пробормотала девушка, но сопротивляться не стала. Черное платье идеально облегало фигуру девушки на сцене. Молодой человек в зале смотрел на неё и облизывал губы. Девушка пела и двигалась в такт, а слова песни только и заставляли думать, есть ли на ней сейчас белье.

"Baby said Let me taste your silhouette You can talk between my legs."

Девушка намеренно провела по разрезу своего платья, отодвигая его максимально дозволительно. Они с главным солистом группы отлично спелись и танцевали на сцене. Казалось, что край платья постоянно поднимается, подчёркивая её соблазнительную и горячую натуру. Даже невинная улыбка в конце не умаляла её сексуальности. Парень пожирал её взглядом. На афтерпати не было прессы, так что он мог себе это позволить. К тому же, на нём всё ещё была маска. Стейси спустилась со сцены и направилась к бару. Несколько шотов крепкого алкоголя тут же обожгли ей горло. Парень в это время подошел и прижался к ней, как несколькими часами ранее. Он взял стопку. Снял маску. Опустошил рюмку прямо над ее макушкой и громко поставил её обратно. Девушка развернулась и уперлась бедром прямо в его возбуждение. Её грудь касалась его, и он чувствовал, как напряглись её соски. Юноша взял еще пару стопок с бара и протянул одну ей. Они выпили их одновременно. Текила обожгла горло. Стейси взяла дольку лайма и поместила между губ, оставляя половину снаружи. Парень приблизился и взял оставшуюся половину своими губами. Поцелуй получился влажный и кислый. Горло все еще горело. Его теплые губы обхватили её. Долька уже оказалась у него в руке, а он только углубил поцелуй. Его язык оставил влажный след на её губах, и он отстранился. — Мы случайно не встречались? — У меня типичное лицо, — пробормотал парень, закинул в себя еще одну стопку и потащил девушку в сторону лифта. Афтерпати проходило в том же отеле, где остановился юноша, так что долго ждать не пришлось. Они уже были в лифте, и он нагло держал её за ягодицу. На парне была кепка, которая скрывала лицо, а девушка предусмотрительно взяла у него маску и надела на себя. Его пальцы осторожно поднимались от ягодиц вверх по спине одновременно с тем, как менялись этажи на табло. Он уже добрался до язычка молнии и начал аккуратно его опускать, как они получили оповещение о прибытии на нужный этаж. Парень рванул с места, затаскивая девушку в свой номер. Платье было мгновенно расстегнуто, и она оказалась в воздухе. Руки юноши поддерживали её за округлые ягодицы, а она обхватила его ногами и прижалась со всей силы. Они страстно целовали друг друга. Вкус текилы всё ещё оставался на губах. Парень сбил что-то по пути и тихо выругался. Затем он впечатал её в стену и провел языком по оголенной шее. Он прикусил нежную кожу и снова облизал покрасневшее место. Девушка тихонько стонала, возбуждая его еще больше. Наконец, парень смог сменить положение, отнёс её в комнату и положил на большую кровать. Вид открывался потрясающий. Чёрное короткое платье задралось почти до пояса, и он нашёл ответ на свой вопрос: она была без белья. Волосы её были растрёпаны, губы покраснели и опухли, а грудь постоянно вздымалась под туго натянутой тканью платья. В глазах горели дьявольские огоньки. Он начал расстёгивать оставшиеся пуговицы на своей рубашке, а девушка приподнялась, затем села и оказалась перед ним на коленях. Её ловкие пальцы легко расправились с ремнем, и теперь она исподлобья смотрела на него, будто ожидая молчаливого разрешения. Он сбросил рубашку, наклонился к ней и поцеловал — томно и мягко, словно давая понять, чего он хочет от неё. Юноша помог снять с себя остатки одежды и дал ей начать первой. Сверху она выглядела еще более возбуждающей: её алые губы обхватывали член. Она смотрела ему прямо в глаза. Он чувствовал, как её язык гуляет по венкам. Девушка делала поступательные движения, и её грудь двигалась в такт. Грубая мужская рука опустилась на мягкие волосы, слегка надавливая. С губ сорвался тихий мат. Он приподнял девушку за подбородок и стянул с неё платье. Их губы и языки снова слились в страстном поцелуе. Он снова поднял её, заставляя обхватить тело ногами. Затем опустил девушку на кровать. Взял ремень из брюк и аккуратно связал руки у неё над головой. Абсолютно голая девушка лежала и томно вздыхала под ним. Дорожкой мокрых поцелуев он опустился к её груди, поочередно истязая то одну, то другую. Он прикусывал, облизывал. Затем он немного дул на влажные соски, отчего кожа девушки покрывалась мурашками, а соски твердели. Он повторял это снова и снова, а девушка под ним стонала и извивалась от желания. Она скулила и просила его сделать с ней уже «это».

"Baby said Let me taste your silhouette You can talk between my legs."

Он процитировал её и опустился ниже. Губы и язык начали исследовать внутреннюю поверхность бёдер извивающейся, как змея, девушки, а он продолжал свои ласки. Как только его язык скользнул по самому напряженному месту, раздался громкий вздох. Он облизывал, посасывал и запускал язык прямо в неё, возвращаясь к клитору. Она уже переходила чуть ли не на крик. Он снова запустил язык внутрь, а пальцами начал выводить узоры на клиторе. Она умоляла его, и он стал её богом — услышал её мольбы и сделал так, как хотела девушка. Стейси задрожала всем телом, ноги сводило судорогой, а вокруг стало чрезвычайно мокро. Юноша больше не мог сдерживаться и сразу вошёл в неё на полную глубину. Она громко и протяжно застонала, выгнувшись в спине. Он быстро двигался, а она, не дождавшись окончания прошлого оргазма, уже получала новый. Она кричала от удовольствия. Парень чувствовал, как всё пульсирует внутри, резко вышел и кончил ей на живот. В воздухе повис немой вопрос: «Ещё?». И «ещё» за эту ночь было. И не раз. Сначала они сделали это в душе, оставляя на стеклянной дверце душевой отпечатки своих тел. Затем было «ещё», когда обнаженная девушка сидела сверху и двигалась вверх и вниз. Её грудь ритмично покачивалась, а юноша чувствовал, как входит в неё на свой максимум. Следы его рук останутся после этой позы гематомами на её упругих ягодицах. Он управлял скоростью. Он управлял ей. Звуки шлепков двух тел почти не было слышно за громкими стонами и вздохами, а также за периодической бранью. Единственное, к чему прислушивался парень, — это к просьбам «не останавливаться». Он хотел довести девушку до неистового наслаждения. На следующий раз у нее уже не было сил, и она встала на колени, уперевшись грудью в кровать. Юноша пристроился сзади и делал всё, что хотел. Он навалился на неё и помимо толчков бедрами ласкал её клитор пальцами. В этой позе она кончила целых три раза. Он это отметил. Он же закончил после нескольких толчков, изливаясь ей на спину. Девушка всё дрожала и не могла остановиться. Мышцы на её ногах не успокаивались. Она вся будто бы стала ватной. Он еще долго целовал привлекательное тело, которое доставило ему столько удовольствия сегодня. Он не оставил без внимания ни миллиметра её шелковистой кожи. А затем они еще раз повторили в душе. Это была самая долгая ночь в их жизни. — Как ты? — Прошептал парень в макушку девушки, прижимаясь к ней сзади. — Тебя интересует количество? — Девушка ехидно усмехнулась и услышала утвердительное «угу». — В два раза больше, чем ты, и плюс один. — Вау... — Молодой парень одобрительно хмыкнул. — Одиннадцать раз... Такое я не забуду. — А следует. Молодые парень и девушка провалились в сон. На утро в номере отеля остался только он. От девушки же не осталось ничего, кроме забытой серёжки. Бан Чан забрал этот сувенир на память и пошел собирать вещи. Сегодня им предстояло отправиться в другую страну в продолжении тура. Мышцы всего тела ныли от усталости, но эта боль делала его только более гордым и счастливым.