Nerves

Сегодня девушка чувствовала себя не в своей тарелке. Для неё это должны были быть самые тяжелые съемки за всю жизнь. Может, они бы и не были сложными технически, но тут она была и частью клипа в роли актрисы, но и сама песня... Сама песня разбивала её каждый раз. Она была такой, что резала ножом по сердцу. Сегодня они играли с ним близнецов по несчастью. Она понимала, что сегодня раскроет этим самым частичку себя всем людям.

***

Молодой человек стоял в переходе, пытаясь подкурить сигарету своими дрожащими пальцами. Влажные, будто от дождя, волосы падали ему на лицо. Клубы сигаретного дыма витали вокруг него, а опечаленные глаза смотрели прямо в камеру. Заиграла песня. Сейчас его, с точки зрения техники, работа была за малым. Ему необходимо было петь всю свою песню в разных локациях и показать, что она для него значит. В этом и была сложность. Нужно было быть честным. И он начал. Он пел и рассказывал. Девушка понимала, что она должна будет сделать то же самое, но сердце разрывалось от мысли о том, как много это значит для неё. Парень поднял бутылку со светлой янтарной жидкостью и сделал несколько глотков, рвано вытирая рукавом остатки на губах. Пока она стояла в раздумьях, на её плечи легла мужская куртка, и она оказалась перед камерой. Их образы были похожи: одинаковые цвета волос, одна и та же куртка. Только вместо чёрной футболки и тёмно-синих джинсов на ней была чёрная майка, открывавшая живот, и тёмно-синие джинсовые шорты. Она была как он... Только в женском обличии. Именно такая и была их реальность. — Не переживай, — парень обнял её и погладил по голове. — Я буду стоять за камерой. Просто представь, что это та же самая ночь, когда ты всё мне доверила. — Он заглянул в её глаза. — Расскажи мне ещё раз. Она кивнула и задумалась. Она так хотела поделиться этим с ним... Но он и так подошел слишком близко. Поэтому это был её единственный шанс показать, что живет у неё внутри. В этот раз она не была главным режиссером, только вторым. Но сейчас ей казалось, что то, что она делает в данный момент, гораздо сложнее. Пока песня не началась, она показала, что хочет взять сигарету, и молодой парень протянул ей пачку. Она взяла одну и положила между зубов. Её руки дрожали, и она не с первой попытки смогла её поджечь. И дрожали они не потому, что так надо. А оттого, что ей было чертовски страшно. Она нашла взглядом за камерой Барома и рассказала ему историю, о которой уже начинала сожалеть. О том, как она была глупа раньше и как больно на душе. Она произносила слова одно за другим, ударяя саму себя с каждым разом сильнее и сильнее. Её грустные глаза были устремлены в камеру, и они выглядели так похоже в своем горе. По мере развития песни она всё больше кричала и плакала. Местами повторяя то, что делал парень до этого. По-сумасшедшему улыбалась на словах «I’m doing fine» и вновь возвращалась к своей истерике. Она так давно не показывала то, что творится внутри неё, что сейчас это подобно фонтану выплескивалось из неё. Бутылка после пары глотков из её рук улетела в стену, оставляя влажный след и тысячи маленьких осколков. Музыка закончилась, и она просто стояла и смотрела заплаканными глазами в камеру. Она просто не могла успокоиться, и ручьи горьких слез текли из глаз. Вот что их ждало сегодня. Она не была готова. Парень налетел на неё с медвежьими объятиями, вжимая голову к себе в плечо. Он дал ей возможность еще поплакать и крепко его обнять. «Ты молодец! Большая молодец», — шептал он ей на ухо, обжигая горячим дыханием. — Я и не думала, что будет так тяжело. — Они стояли на новой локации. За спиной проезжали машины. — Сложно будет снять счастливые кадры после этого, чтобы потом перемешать со всем этим адом... — Ничего, мы справимся. — Парень передал девушке черную кожаную куртку. Платье, что было на девушке, оказалось даже чуть короче нее, и она утопала в этих рукавах, но это и придавало особый шарм. — Я одновременно хочу и не хочу, чтобы он понял, что это правда. — Она запрокинула голову и вдохнула сигаретный дым, уходящий от Кристиана. — Представь, что ты сделала с ним то, что и со всеми остальными. Сними этот кадр с этой мыслью, и я увижу со стороны и скажу, чего ты хочешь на самом деле. — Он ушел, оставляя её одну. Песня заиграла снова. Она запела.

Hey girl, I heard you're leaving town Hey girl, it might not matter now Hey girl, maybe it worked somehow That’s what I tell myself When you lie down tonight So many times I could've held on I still can't believe I left you alone It tore me down to pieces, she’ll never know How much I wished I'd never let you go Don't worry 'bout me 'cause I'm doing fine

Её опустошённый взгляд был устремлён в камеру. Она пропевала строчки и представляла, как он остался один. Будто она разбила его на куски, как бутылку около часа назад. Слезы потекли из её глаз.

So you came around my house (Ooh-ooh) And you left your marks with your fingertips I'm sitting where you sat down (Ooh-ooh) And now he's looking for something meaningless I’m getting, getting little nervous (Nervous) I’m getting, getting to the surface (Surface)

Она пальцами провела по своему лицу, представляя, что это его теплые пальцы. Его руки. Ветер подул и закрыл ей лицо наполовину волосами, но это лишь сделало кадр еще более эмоциональным. Слезы оставляли следы темной туши на её щеках. В её потерянном взгляде читалась мольба о смерти, а приоткрытые губы словно просили о спасении.

I'm doing fine, I'm doing fine I'm doing fine, I swear it's not a lie

Девушка вновь засмеялась неестественным образом в этом моменте. Её сумасшедшая улыбка сияла на лице и давала понять, что слова не сходятся с действительностью. Непрекращающиеся ручьи слез ложились пеленой на глаза.

And I'm sorry When I left you all alone Girl, I know that wasn't fair 'Cause I loved you He loved you, he loved you

Она вышла за камерой из тоннеля и пошла на своих шпильках по влажной от прошедшего дождя дороге. Пошатываясь и запинаясь. Пела и сгибалась, повторяя движения Барома. Пинала то, что попадалось под ноги, и переживала это снова и снова. Она уже не видела камеру перед собой. В её мыслях был тот разговор, что состоялся перед началом этой работы. «За свою жизнь я принял много плохих решений». «Тогда нет... И никогда не буду». «Во мне сейчас много нервов, стресса и страха. Вот это всё я хочу донести и объяснить. Это настоящий я... Хочу пригласить всех посмотреть на меня настоящего». Невероятное количество мыслей крутилось в её голове, не давая ни на минуту отпустить это и успокоиться. Она уже и сама поняла, что хочет. Еще раз. Осталось сделать это еще раз.

***

Юноша в своей кровати уже ложился спать, так как завтра его ждал тяжелый день. Сначала предстояли съёмки для Easy, а потом череда концертов. О сне можно было и не мечтать. Он взял телефон, чтобы завести будильник, и, как по велению судьбы, на экране появилось её фото. Она звонила ему. — Алло? — Парень неуверенно проверил. Не веря, что она набрала первая. — Алло. — На той стороне шмыгнул нос. Голос был хриплый и очень тихий. — Как ты? — Я в порядке. — Он уже присел на кровати и не понимал, что происходит. — А ты? Голос ужасный. — Ха, — она усмехнулась и снова хлюпнула носом. — Сегодня действительно сложные съемки... Но тебе, должно быть, понравится итог. — Ты уверена, что это того стоит? — На той стороне горько угукнула девушка и начала плакать. — Стей, пожалуйста, что случилось? Если хочешь, я приеду! — Нет, не стоит... — Голос дрожал, а дыхание прерывало и не давало закончить фразу до конца. — Просто... Просто надеюсь, что когда... Когда мы выпустим эту работу, нас действительно поймут правильно. Я просто хочу показать, что мы тоже ранены. — Она опять заплакала, давая волю чувствам. — И помни о своём обещании. Я не хочу испортить тебе жизнь, как другим. Она сбросила звонок и выключила телефон. Теперь абонент был вне зоны действия сети, как бы Чан ни пытался ей набрать. Девушка, вся измазанная кровью, в слезах вышла из фургона гримёров. На ней был только черный кружевной лифчик, который подчеркивал бледность её кожи и острые ключицы. Широкие чёрные джинсы висели на бёдрах. Всё тело было разрисовано татуировками, напоминающими те, что были у Кристиана. Один глаз был закрыт белой линзой. И кровь... Она вся была измазана в ней. Она подошла на свое место на площадке и коротко кивнула, показывая, что готова. И всё началось снова. Она еще раз переживала это. Калеча себя словами. По ощущениям, порезаться осколками разбитого зеркала было бы не так больно. Ей в лицо светил луч прожектора, который был направлен четко на белый зрачок, а перед лицом было забрызганное кровью зеркало. Ей казалось, что она была такой безобразной в отражении. До такого ужаса, что она ненавидела себя за всё, что она делала. За то, что делает сейчас. В этом заключалась песня. В этом заключалась концепция клипа. В этом была вся она и Баром. Они делали одинаковые ошибки и теперь одинаково страдают и ненавидят себя. Этот день закончился. Этот чертов день завершился. У неё больше не было сил ни на что. Высокий молодой человек с торсом, перемазанным кровью, подошел к ней и обнял. Это закончилось. Теперь можно забыть. Пожалуйста! Просто забыть...