Часть 5

Зима для Мерлина всегда была самым нелюбимым временем года. Он не любил мёрзнуть и не любил деревенского зимнего безделья. В мороз невозможно было нормально гулять, заниматься на улице было решительно нечем. Многодневные снегопады на многие месяцы отрезали деревушку от всего мира, лачуги превращались в белые холмы, а длинные темные вечера у очага навевали невероятную скуку. Зимой крестьяне обычно занимаются подготовкой летнего инвентаря, но магией он мог справиться с этой задачей за один вечер, читать было нечего, да и при скудном освещении чревато проблемами со зрением. С переездом в Камелот проблема с бездельем пропала начисто. Артуру всегда были чем заняться самому и он всегда находил занятие Мерлину. Принести обед, убрать комнаты, почистить доспехи и помочь принцу принять ванну - эти дела требовали его внимания круглый год, вне зависимости от погоды за окном. Зимой к ним прибавились заботы о поддержании тепла в комнатах, уборки мокрых разводов растаявшего снега и дополнительная беготня по городу с заказами: лекарства от простуды приобретали невероятную популярность. А вот походы в окрестные леса в поисках магов и чудовищ резко сокращались. Видимо и те, и другие предпочитали греться где-то в своих лачугах и пещерах, почти себя не проявляли и не доставляли проблем. Разумеется, были и исключения, но в зимний период добраться до Камелота с просьбой убить чудовище крестьянам было затруднительно. Иначе говоря - если в отдаленной деревушке и были проблемы, требующие вмешательства Артура и рыцарей Камелота, принц о них не знал. И потому Мерлин чаще блаженствовал у очага, чем мёрз у скудного лесного костра. Согревающие заклинания требуют регулярного обновления для поддержания равномерных условий под одеждой, потому что прекращение действия чревато почти мгновенным перепадом температуры в 20, а то и 30 градусов, что весьма болезненно и неприятно, мышцы мгновенно скручивает тугим узлом, начинает бить дрожь, тело будто голым выставили на мороз. Опоздаешь - будешь стучать зубами в тщетной попытке правильно произнести нужные слова магической формулы. И в принципе Мерлин в состоянии был бы каждые три-четыре часа создавать самому себе этот комфорт и в походе, если бы заклинание не требовало довольно чёткого проговаривания текста и сложного паса, что в условиях постоянного нахождения на глазах у Артура становилось крайне небезопасно. Пробежка с лекарствами по заказчикам по поручению Гаюса занимала от силы три часа, и Мерлин вполне обходился одной «подзарядкой». А вот таскание дров в комнаты принца весьма его напрягали. Отнюдь не неженка, в походах привыкший спать - если нужно - на голых камнях, не мыться неделями и жрать что придется, Артур требовал буквально изнуряющего летнего зноя в своих комнатах и ежедневную ванну из почти крутого кипятка перед сном. Ему не было душно или жарко, он получал невероятное удовольствие, расхаживая в спальне в одной тонкой рубахе, распаренный и взъерошенный, когда за окном мела метель и бушевала вьюга. К счастью Мерлин разделял его радость от полученного результата многочасового протапливания помещения. Но не от процесса. К концу дня у него все ладони были в занозах от дров и мелких ожогах. И особенно обидно было выслушивать претензии о холоде в помещениях, когда они проводили целый день за пределами дворца, а вернувшись затемно, заставали, разумеется, выстывшие комнаты. Никому другому принц при этом не позволял поручить растопить камин. Зачем? Ведь есть Мерлин, в чьи обязанности это входит. В конечном итоге над ним сжалилась Гвен и стала разводить огонь по вечерам. Но как не топи, к утру ветер выдувал из комнаты все тепло и Мерлин испытывал странно-приятное мстительное чувство, сдергивая по утрам одеяло с принца. Холодный воздух плетью стегал по спине, Артур тщетно пытался сжаться в поисках утраченного тепла, приоткрывал один глаз и страдальчески выяснял у мироздания, за какие-такие грехи ему послали в услужение этого лопоухого монстра с замашкам бывалого садиста. А вечером опять шпынял Мерлина за незажженный камин. Противостояние и постоянные подколки доставляли странное удовольствие обеим сторонам, и ни один из них ни за что не признался бы, что боится того дня, когда им не о чем будет спорить. Жизнь в странствиях показала ему, что есть места, где тепло и зимой, и он стал планировать свои маршруты так, чтобы к холодам оказаться как можно южнее. В современном мире Мерлин с удовольствием подбирал тёплые уютные свитера, пальто, шарфы и шапки и даже почти не использовал магию, чтобы согреться. Изобретение термобелья он в своё время посчитал высшим достижением человечества и даже как-то ездил на зимний горнолыжный курорт. Кататься, правда, так и не научился, но зато понял, что шуршащие комбинезоны были бы весьма удобны в походах. В начале января он попадал домой с работы, как всегда одетый в любимое толстое тёмное пальто, синий шарф, намотанный на манер шейного платка, и шапку с дурацким помпоном. Он как раз стоял на крыльце архива и натягивал толстые рукавицы на меху, когда его окликнули. — А, добрый вечер, детектив Джонс, - отозвался он. - Как ваши дела? А где же?.. —Я одна, - поспешила ответить она, - Джек уехал в отпуск, а я решила заглянуть к вам после работы. — Я читал про суд над Хоббсом, - сказал Мерлин. - Мне очень жаль. — Мне тоже. Джек был буквально раздавлен. Ему пришлось принимать страшное решение, мистер Эмрис. — Его же оправдали, непредумышленной убийство маньяка, пытавшегося его убить. — И вы, и я знаем, что все было не совсем так, - она пожала плечами. - Я бы хотела поговорить с вами об этом. Если вы не заняты. — Почему именно со мной? - удивился Мерлин. — Потому что вы знаете правду. Джек не хочет со мной об этом разговаривать, он вообще ни с кем об этом не говорит, а я с ума скоро сойду, мне нужно уложить всё это в голове. Мерлин предложил ей руку и она, чуть поколебавшись, подцепила его под локоть. Они прошли мимо станции метро и пошли вниз по улице, вполголоса обсуждая произошедшее. Мерлин узнал, что Хоббс действительно объявился у телефонной будки на окраине города, рука была наспех обработана и перетянута бинтом. Он позвонил в скорую, а те уже вызвали полицию. Хоббса спешно отправили в больницу, обработали культю, в рану попала инфекция, около месяца, пока длилось следствие, он пролежал в реанимации, ему пришлось пережить повторную ампутацию тканей. Оказалось, что убийства Крипто действительно оказались связаны с сезонностью. Летом через Лондон в северные регионы направлялся передвижной цирк, Крипто, на самом деле именуемый Адамом Нельсоном, страдал психическим расстройством, проще говоря - он боялся клоунов, связано это было с перенесённым в детстве стрессом - он пробрался после представления в вагончик цирка, залез в сундук из-под реквизита и заснул, его не заметили и случайно увезли собой, по сути - директор труппы невольно стал похитителем. Испугавшись находки, он прямо вместе с неучтенным пассажиром выставил сундук на обочину и уехал. Проснувшись в темноте, мальчишка насмерть перепугался и надолго сделался заикой. Несколько месяцев парень провёл в клинике неврозов, став взрослым, посещал психоаналитика. Город накануне приезда труппы обвешивался афишами с портретами артистов, и каким-то образом Адам обнаруживал сходство между кем-то из циркачей и несчастным прохожим на улице. Почему он отрезал руки и почему давал жертвам 72 часа, выяснить толком не удалось. Возможно, принудительные ампутации были имитацией древнего восточного наказания для воров - отрубание руки. Во всяком случае такое предположение высказал кто-то из психолого-психиатрической экспертизы. Хоббс сумел разглядеть эту сезонную закономерность, пришёл к выводу, что раз все убийства происходят здесь, убийца не приезжает с труппой, а проживает где-то рядом. Он догадался проверить среди психиатрических клиник пациентов с фобиями, связанными с цирком, и вышел на Нельсона. Он взял отпуск и плотно занялся подозреваемым. Слежка подтвердила наличие у него в подвале циркулярной пилы и доступа к медицинским препаратам в ветеринарной клинике, где он работал уборщиком. План у Хоббса родился мгновенно. Свой диагноз он уже знал, прошёл обследование за деньги, чтобы данные не попали в страховую компанию. Лечение было бы мало результативным, стадия была высокая, боли становились его постоянными спутниками, он научился делать себе уколы непосредственно в запястье. Именно тогда он начал привыкать орудовать левой рукой, особенно когда обколотая лекарствами правая отказывалась даже сжиматься в кулак. Он научился чистить зубы, готовить, бриться - одной, здоровой левой рукой. Когда он не сможет больше скрывать свою проблему, он будет обречён. Хирург отнимет у него руку, как и ногу у племянницы, и они вдвоём окажутся на шее у Эмили: бесполезный инвалид и девочка-подросток. Но если он пострадает от действий маньяка, более того - обезвредит его, он автоматически получит страховку, уйдёт на пенсию героем и сумеет замести следы перед страховщиками. — А дальше все, как вы и сказали, - грустно проговорила Джонс. - Он пробрался в дом Нельсона, усыпил его, вколол себе лошадиную дозу обезболивающего и прямо в подвале лишил себя кисти - сунул руку в циркуляру. Риск, безусловно, был, он не сумел должным образом обработать лезвие, и занёс в рану инфекцию. Чтобы отправить посылку, он заранее нанял подростка, объяснил, как обойти охрану и где оставить коробку. Чтобы сымитировать побег, он спрятался в доме Крипто, дождался, когда Нельсон очнётся, чтобы в его крови не осталось следов снотворного, подкараулил его у входа в подвал и проломил голову, создавая видимость случайного спасения. Когда Коул первый раз навестил Хоббса в больнице, тот ещё продолжал играть роль несчастной жертвы, но только взглянув на лицо бывшего напарника, сразу будто лишился внутреннего стержня. — Как ты узнал? - его голос был еле слышным. — Меня больше волнует, почему я не догадался сам. Коул долго не мог принять верное решение, мучился, потом переговорил с врачом, сделавшим тот самый анализ. Джонс была вынуждена участвовать. Втроем они скрыли все обстоятельства, в том числе участие Мерлина, в отчёт попала только версия Хоббса. Суд, состоявшийся в конце декабря, оправдал действия Джоша, повлекшие за собой смерть Крипто, поскольку они были вызваны желанием и необходимостью спасти свою жизнь. Рождество Хоббс отмечал уже в кругу семьи: сестры и племянницы. Коул навестил его в больнице только один раз, в самом начале, выслушал полную версию событий, а потом пил две недели. На суде он старался не встречаться с бывшим напарником глазами, но это как раз сыграло в пользу обвиняемого. Присяжные восприняли это как вину Коула перед другом за то, что ему пришлось спасаться самому. — Так вы… не согласны с решением Коула? — Не знаю, - вздохнула она. - Я уже ничего не знаю и не понимаю. Я не могу понять, как можно было решиться на такое! Он убил человека! — Убийцу, - уточнил Мерлин. — Убийцу. Маньяка. Но убил его не при задержании, не при угрозе своей жизни, а хладнокровно, для достижения собственной цели. При этом цель у него вполне благая: помочь племяннице, сестре, избавиться от своей боли. Но кем надо быть, чтобы использовать такие методы?! Как волк в капкане сам отгрызает себе лапу! Я почти не знаю Хоббса лично, но это был страшный выбор. И для Коула - тоже. Я-то только пошла за Джеком, приняла его решение, не знаю, чтобы со мной было, если бы мне пришлось делать подобный выбор. — Выбор Хоббса или Коула? — И тот, и другой. Джонс вздохнула и поёжилась: то ли от внешнего холода, то от от внутреннего. Мерлин заметил это, обернулся к девушке и неловко распахнул объятия. И она, не раздумывая, приникла к нему, впитывая тепло реального тела. Несколько минут прошли в тишине, даже люди, огибающие их живую скульптуру, почему-то никак это не комментировали. Джонс смущенно выпуталась из его объятий и снова шмыгнула носом. Лицо у неё стало совсем белым от холода, и Мерлину стало её безумно жалко: слишком много всего навалилось. Маг взмахнул рукой, вкладывая дополнительно импульс призыва, и рядом затормозило такси. Не спрашивая её мнения, Мерлин назвал собственный адрес. Устроившись на его кухне, она грела вконец озябшие руки о кружку с горячим чаем, пока он инспектировал холодильник на предмет еды. Кулинаром он по прежнему был неважным, и потому решил ограничиться чем-то несложным, вроде сэндвичей. — Вы сможете жить, зная, что человек, сделавший такое, жив и на свободе? - глухо спросила она, мрачно глядя на его руки, нарезающие хлеб. Мерлин честно задумался и отложил нож. — Виски? — Давайте, - отозвалась она. - У меня отпуск. — А я завтра на выходном. Он залез в шкаф, извлек бутылку и два стакана, плеснул на два пальца в каждый и протянул ей. Джонс храбро залила в себя свою порцию, закашлялась и жестом отказалась от добавки. — Я однажды знал человека, который не видел полутонов, не признавал, что плохой поступок может быть во благо, - осторожно начал Мерлин, потягивая виски. - Искренне считал себя спасителем, искореняя преступления. Нынешние законы оставят на свободе женщину, укравшую еду своему голодному ребёнку, а он бы отправил её на казнь. — Интересные у вас знакомые, - фыркнула Джонс, возвращаясь к чаю. — Он был моим первым работодателем, я тогда только-только… ну… - он попытался подобрать приемлемый вариант полуправды, чтобы не слишком соврать и при этом не запутаться самому, - школу закончил, искал работу, в деревне её было не слишком много, так что мама отправила меня попытать счастья в город. А там жил один человек, Гаюс, он был другом моих родителей и согласился предоставить мне кров, пока я не устроюсь. Первое время я помогал ему, был… курьером, разносил заказы. И однажды случайно столкнулся на улице с молодым… мажором, он был редкостной задницей, издевался над более слабыми. А я, поскольку знать не знал, кто он, сходу ему нахамил и выставил идиотом, - улюлюкающая толпа и летящие в него овощи на мгновение встали перед глазами. - Мне это потом здорово аукнулось, он оказался сыном местной шишки. А потом я вдруг взял и спас этого молодого осла от смерти, почти случайно. — Это как? - заинтересовалась Джонс. Ботаник Мерлин в роли спасителя представлялся плохо. Эмрис поболтал бокалом и одним махом допил содержимое. — Там ситуация была, его отец... уволил сына одной женщины за спорный проступок, сын умер, она поклялась отомстить. Я заметил её, когда она метнула нож в младшего, и успел его дернуть на себя. У меня вообще хорошая реакция была, деревенский мальчик, охота-рыбалка, сама понимаешь, - она кивнула, принимая версию. - И его отец тут же предложил мне работу. Выбора особенного не было, он не из тех, кто принимает отказы, к тому же там и перспективы, и проживание с питанием, и обучение на рабочем месте. И я решил, что это моя судьба. Старший был по-своему неплохим человеком, скорее жестким, чем жестоким, он был вынужден заботиться о своём… о своей фирме, конкуренция была страшная. Но он часто перегибал палку, не жалел даже свою семью. Бедная запуганная запутавшаяся Моргана… Она могла бы стать сильнейшей предсказательницей за всю историю Камелота, серьезным козырем в руках правящего Пендрагона, самой большой ценностью королевства. Красивая, эффектная, могущественная ведьма-эмпат, имеющая влияние на Утера и обожающая брата. Вдвоём с Артуром они могли объединить под одними знамёнами весь Альбион. — Сколько ты там проработал? Почему уволился? — Старик умер, - ответил Мерлин честно. - На его место сел его сын. — Тот самый, который осел? О! И вы не сработались? Ну из-за той истории? — Наоборот. Он был моим другом, возможно, единственным. Я бы жизнь за него отдал. Он был задницей, но самым добрым, честным, отважным человеком, которого я когда-либо встречал... Джонс со стуком приземлила пустую чашку на стол. — Постой, Мерлин. Я обычно не лезу не в своё дело, ну не на работе, но давай сразу расставим все точки. Ты из этих? По мальчикам? Несколько мучительно долгих секунд он смотрел ей в лицо, соображая, потом откинул голову и расхохотался. — Я не любил его в этом смысле. Хотя если так посмотреть, что-то близкое к этому между нами и было, не романтика, не секс - привязанность. У нас ни дня без споров не проходило, он вечно был недоволен моей работой, но не давал меня в обиду перед другими, теми, кто был выше меня по положению. Артур был… — Артур? Мерлин, у тебя и правда был начальник по имени Артур? - она смотрела на него со смесью недоверия и восхищения, и кажется, едва сдерживала смех. - Это весьма иронично. Жаль, что ты не был старцем к тому времени, это было бы вдвойне… - она осеклась. - Прости. Что ты там вообще делал? Кем работал? — Личным помощником, - Мерлин, казалось, не заметил её хамства. - Делал все: от уборки и помощи в быту, до личной охраны. С последним было особенно нелегко, он не верил, что я что-то могу в этом плане, приходилось действовать втихаря. Он потом женился на своей подчинённой, его отец перевернулся бы гробу, если бы узнал, он был против их отношений. Когда я заболел, Артур носом землю рыл поисках лекарства. А уж его задницу из неприятностей я вытаскивал с регулярностью курьерского поезда, а он всего лишь раз сказал мне за это «спасибо». «Ты же не собираешься прощаться?» — Что с ним сейчас? — Он умер, - ответил Мерлин, отводя взгляд. - В последний раз я не справился, и его убил человек, которому мы с ним однажды спасли жизнь. Зря, наверное... Артур умер у меня на руках, я не успел его доставить к тем, кто мог его спасти. И Джонс вдруг встала, взяла его за щеки, повернула вихрастую голову, заставляя посмотреть себе прямо в глаза, и, привстав на носочки, прижалась губами к его лбу. — Я не буду говорить, что ты не виноват, я не знаю, как было дело. Но я уверена, ты уже давно наказал сам себя.