Его испугал не ее железный ошейник, его испугало то, как покорно она преклонилась перед ним.

Темно, в башне очень темно. Единственным окном света являлось маленькое круглое окошко шириной в сантиметров пятнадцать. Малефисента тяжело дышала, теперь из-за рта наконец-то достали кляп в виде какой-то дорогой, королевской ткани, ноги, которые сковывали железные цепи, наконец-то освободились, но щиколотки горели пламенем боли, как и ступни, руки были все также скованы за спиной. Девушка пыталась контролировать дыхание низ живота, как и спина взрывался от адской боли. Из влагалища текла кровь, образуя противную липкую лужу под девушкой. Она услышала воронье карканье и медленно перевела взгляд на окно. Ворон, красивый ворон. Которого поймали в силки какие-то неотесенные крестьяне, она насколько это было возможно подползла к окну и посмотрела в него. На кончиков пальцев заблестели золотые искры. Она не успела произнести нужно заклинание, как дверь скрипнула послышался поворот ключа. Она сразу же инстинктивно сжалась и заползла в самый дальний угол. Плечи уже привычно затряслись, а по щекам потекли слезы. Кровь, много крови, надо убрать, убрать. Стефан не любит, когда много крови. Но ведь она не виновата, что рожать малышку пришлось буквально в адских муках. — Малефисента, — послышался голос Джона, он был одним из стражников короля Стефана, темнокожий, только из-за этого она запомнила его. — Малефисента, — повторил он, но она лишь испуганно пискнула и помотала головой. — Малефисента! — он схватил ее за скулы и притянул к себе. — Беги, пока не поздно, — он повертел в руках ключ от кандалов, которые держали ее руки, и она услышала железный лязг о деревянный пол. — Беги, — он кивнул на открытую дверь башни, за ней расстилался луг с редкими цветами, а трава была очень поредевшей, может сейчас осень? — Нет, Стефан он… Он хороший… Он придет и… — Беги глупая! Хватит! Ты выполнила свое предназначение! Ты родила ему дочь! Беги, пока я добрый! — Я не ему… Он, он сам забрал у меня её… Где, где она? — она испуганно коснулась его теплых ладоней своими ледяными пальчиками. — Беги, пока есть возможность! — Стефан, Стефан, он будет… — последнюю фразу она не договорила, Джон резко схватил ее за волосы и выбросил на траву. От свежего воздуха закружилась голова. Она сжалась полностью обнаженное тело обдало жутким холодом и она подтянула колени к груди. Мутным взглядом она посмотрела на ворона, который продолжал сражаться за ее жизнь. — Стань человеком, — слабым голосом прошептала она. Последнее, что она помнила это красивого мужчину перед своим лицом и его голос. — Госпожа? Госпожа, что с вами? — Где? Где я? — испуганно спросила Малефисента, она очнулась на чем-то мягком. Все ее тело горело, низ живота болел, чувствовала сильную боль во влагалище. Спина, а точнее лопатки саднили и острая боль разливалась по всему телу, было очень холодно, она зябко ежилась. Все тело было в красным отметинах, ожогах и крови. — Вы наконец-то пришли в себя, — мягко проговорил мужчина, касаясь ее лба. — Кто, кто ты? — ее обезумевший взгляд метали по пещере, она была темной и прохладной, устланная мягкими тканями, которые хоть немного согревали ее. — Диаваль, тот самый ворон, которого вы спасли. Обязан вам жизнью, — чуть шутливо ответил он, касаясь ее лба и меняя повязку. — Мне, мне нужна к дочке, мне нужно к своей девочки, — бормотала девушка и попыталась встать, но в этот же момент, прижалась спиной к холодной пещере и соскользнула вниз. — Больно, как больно, — прошептала она, из глаз вновь заструились слезы. — Я думаю вам пока рановато вставать, вас только перестало лихорадить и вы смогли понимать, кто перед вами находится. — Сколько прошло дней? — она непонимающе посмотрела на него. — С того момента прошло три недели, Госпожа. — Не надо, — она резко отрезала. — Сколько я была там? Я помню пять зим, — она опустила глаза. — Вы были в башне пять лет, — терпеливо пояснил Диаваль. — Мне надо, мне надо, — снова заговорила девушка, но Диаваль лишь осторожно коснувшись ее талии, прижал к себе, но в этот же момент попыталась вырваться. — Пожалуйста, мне нужно, — проговорила она. — Может сначала соизволите рассказать, что произошло? Я понял, что вы пережили многое за эти пять лет, но хотелось бы конкретики и почему ребенок? Малефисента лишь испуганно вздохнула и посмотрела ему в самые глаза. — Нужно заменить вашу перевязку, — мягко проговорил он, осторожно убирая ее с плеча, и меняя на новую, смазывая кожу каким-то непонятным зеленым раствором. — Больно, — прошептала она, и дернула плечом. — Вам предстоит долгое восстановление. Все эти пытки не пройдут без последствий, — он заглянул ей в зеленые глаза и осторожно коснулся щеки. — Поведай мне о том, что произошло, — прошептал он.

***

Малефисента очнулась в башне. Первое, что она почувствовала боль в спине и она боязливо осмотрелась, крылья пропали, она осторожно коснулась пальцами того, кровавого шрама, который остался на месте когда-то красивых и величественных крыльев и тут же всю башню огласил ее громкий не человеческий крик боли. Казалось, руки, которые были закованы в железо были ерундой. Она услышала шаги, кто-то спускался вниз, шаги были неспешными и размеренными. — Так, так, а вот уже интересно, — усмехнулся Стефан. — Птичка в клетке, — на лицо выступила отвратительная улыбка. — Какого это быть полностью униженной? — последнее слово он прошипел. — Не надо, пожалуйста не надо, — казалось она не могла внятно его слушать и понимать его речь, все мысли были сосредоточенны на другом. — Я еще ничего не начал, ты даже не слушаешь, — он крепко схватил ее за скулы и притянул ее лицо к себе. — Как же я давно мечтал об этом, — процедил он. — Еще с того момента, как нам стукнуло шестнадцать, — его улыбка обнажила его белоснежные зубы. Малефисента сжалась. Почувствовала, как он сильно сдавил горло, пальцы его очертили ее точеные и сильно-выделяющиеся скулы. Губы начали покрывать поцелуями лицо, она попробовала отстраниться от него, но влепил ей сильную пощечину и она отлетела к стене, руки только еще сильнее заныли от боли, глаза увеличились в размерах, когда она смотрела, как он на нее надвигается. Как буквально вжимает в стену. Как кусает шею в кровь, оставляя на бледной коже яркие отметины, как символ того, что она теперь навечно его необычная игрушка, теперь у нынешнего короля появилась своя ручная игрушка. — Стефан, не надо… — она извивается, но тут же чувствует, как он больно сжимает грудь и губами кусает сосок. — Будешь не слушаться, я постараюсь сделать так, чтобы все твое тело узнала, что такое железо, — он кровожадно смеётся. Руки касаются груди и сжимает соски, он резко и больно кусает их, Малефисента лишь тяжело и жалобно стонет, щеки влажные от слез. Она ведь любит, любит его, зачем он с ней так. Она не заслужила такого. Не заслужила… Руки касаются живота и сильно сжимают бедра, разводит ноги. И Малефисента зажмуривает глаза от боли. Чувствует, как он одним толчком проникает в нее, и кровь на своих бедрах. — Неужели магические существа блюдут честь и не занимаются сексом. Неужели за то время, пока я не приходил к тебе у тебя никого не было? — смеётся он, крепче сжимает бедра и начинает сильнее проникать в нее. Она тяжело дышит, толки такие сильные, что боль ударной волной проходит по всему телу, бедра болят от цепких пальцев Стефана, она чувствует, что на них останутся синяки. Первая близость о которой она так мечтала с ним, превратилась в грязное и отвратное действие цель которого была лишь одна, унизить и подчинить себе. Малефисента закидывает голову назад, чувствует, как он вколачивается в тело, как достает до матки, низ живота очень болит, хочется прижимать колени к нему и просто спрятаться где-то в углу. Она несмело поднимает глаза и видит, как его тело содрогается в оргазме, как кончает в нее и как расслабленно выдыхает и ложится рядом с ней. Как нежно гладит щеку, а потом дает жесткую пощечину и плюет в лицо и противно смеётся, встает и горделиво смотрит. — Неужели ты подумала, что я правда могу проявить к тебе нежность после такого? Неужели ты еще на что-то надеешься, Малефисента?

***

Она испуганно сжалась, когда дверь открылась и тут же подтянула колени к груди, ненавидящим взглядом осматривая Стефана и его стражников. Это происходило каждый чертов день. И каждый день она боялась одного. Что их похоть, что их желания возьмут верх, что изнасилует каждый из них, а их всегда было десять. — Она выглядит уже не такой воинственной, какой была раньше, — услышала она чьей-то голос в темноте она почти не видела лица, она зажмурила глаза, чтобы не видеть лица своих мучителей. — На меня смотри, сучка, — тут же услышала она, ее скулы сильно сжали, она увидела глаза Стефана, в которых блестели насмешливые искры. — А ведь когда-то она смогла убить самого короля Генри. — Ну-ну, не убить, а всего лишь серьезно ранить, это все-таки разные вещи, — высокомерно проговорил Стефан. — А теперь, кто ты? Кто ты Малефисента? Посмотри на себя? Где ты теперь? Верно, теперь ты униженная и беспомощная. Какая из тебя владычица Топких болот. Ты жалкая, Малефисента, — процедил он, только крпече сжимая его горло. Послышались довольные смешки стражников среди них девушка заметила темнокожего паренька, который все это время тщательно прятал глаза и опускал их вниз, кажется ему единственному было неприятна вся эта ситуация.

***

Малефисента очнулась от скрипа двери. Стефан, только сейчас заметила в его руках цепь. Мысль забиться в угол не было, просто хотелось, чтобы все это прекратилось. Чтобы он наконец перестал ее мучить, чтобы она наконец умерла. Как же она мечтала умереть. Она не знала, что хуже регулярные изнасилования, или регулярные побои железными цепями. — Не надо, — стонет она, в голове уже не осталось других слов, только просьбы и мольба о пощаде. — Не надо, — почти шепчет она. Чувствует удар, от которого в этот же момент заходится в яростном, почти утробном крике. В котором слышно все, ненависть, боль, и мольбы о пощаде. Еще, попадает по спине, там, где должны быть крылья. Шипит, сжимается. Если бы могла давно бы улетела. Новый удар, на этот раз по рогам. В глазах начинается все двоиться, виски колотит, темнота…

***

Он ласково гладит ее по щеке. И улыбается. Девушка непонимающе осматривается. Стефан. Сидит перед ней на корточках и ласково гладит по щеке, смотря в ее большие зеленые глаза. В руках фляга с водой. — Пить хочешь? Попей, — она жадно припадает к горлышку и пьет воду и тяжело дышит. — Ты голодная наверно? Я принес тебе немного еды, в его руках горсть орехов и ягод, — девушка опасливо смотрит на такое подношение, несмело наклоняется и берет одну ягоду ртом и чувствует какую-то противную кислость во рту, чуть морщится, но старается не подавать виду. — Наверно еще не созрели, возьми лучше орех, — она кивает и она начинает хрустеть у нее на зубах. — Ты ведь знаешь, что я тебя очень люблю, — он гладит по щеке и волосам, она только вымученно улыбается и кивает. Он отходит, забирая с собой воду и те крохи еды, которые принес, тихо закрывает дверь, и выйдя из башни на его лице показывается кровожадная улыбка. Интересно, как быстро она сойдет с ума с таким отношением? По-моему она уже сама не понимает, где правда, а где ложь.

***

Малефисента испуганно смотрит на Стефана и его нервные шаги, в руках он крепко сжимает ткань, которая буквально через пару дней станет кляпом, чтобы она не кричала. Ноги уже закованы в кандалы. — Пожалуйста, Стефан, я не смогу так, я не справлюсь, пощади, — она роняет слезы и умоляюще смотрит на него. — Я не в чем не виноват, я не могу допустить, чтобы твои крики слышали все во время родов, — он брезгливо кивнул на большой живот девушки. — Пожалуйста, Стефан, — она посмотрела на него. — Как-нибудь справишься. Лейле рожать через три дня, как и тебе, я должен находиться рядом с ней, ты в состоянии справиться сама. И чтобы никто тебя не слышал, — угрожающе прошипел он. — Стража все проконтролирует. Диаваль молча смотрел на девушку. Осторожно придвинулся к ней, и притянул к себе, поглаживая по волосам. — Это многое объясняет, — мрачно подметил он. — Какой у тебя план? — Мне нужно к дочери, мне нужно забрать ее. Она жива, я чувствую это. Он не убил ее. Но он сделает с ней кое-что похуже, когда ей стукнет шестнадцать, она также повторит мою судьбу. Он также запрет ее в этой чертовой башне. — Пока ты еще очень слаба на такие подвиги. Ты даже не в состоянии встать, нам нужно выждать время. Малефисента непонимающе посмотрела на него. — Почему? — только спросила она. — Какой тебе толк от помощи ко мне? — Кажется ты забыла про тех самых крестьян. И Стефан не только тебе жизнь поломал. Он застрелил моих детей и их мать, когда он был на охоте. Я вернулся в пустое гнездо. У нас тобой у обоих найдется повод для мести, — он устрашающе ухмыльнулся, от чего девушка только дернулась, Стефан усмехался также, может у нее галлюцинации и ее вовсе не выпустили из башни, а она все еще там, а Даиваль на самом деле Стефан? — Я не могу долго ждать, я должна… — она снова попыталась подняться. — Я обещаю тебе наблюдать за ними мы выждем нужный день и нападем. Но пока не время, не время. Или ты хочешь, чтобы все повторилось? — он угрожающе посмотрел на нее. — Я ничего не хочу, я просто хочу, чтобы мне ее вернули. Я просто хочу, чтобы все было, как раньше, — прошептала она сквозь слезы, ее голова устало коснулась подушки и она провалилась в сон. Диаваль спустился к небольшому озеру и напряженно вздохнул. Как же он испугался за нее, все эти три недели он не находил себе места, ему пришлось в одиночку выхаживать фею и поддерживать в ней жизнь. Магические существа отказали ему в помощи, чему он не был особо удивлен, она наблюдал за ними еще с тех времен, когда мать Малефисенты была жива и уже тогда они не жаловали ни мать ни ее. Помогли только три глупые феи, которым просто хватило угрозы, что если они не помогут, он обязательно начинит ему вишневый пирог и скормит его Госпоже. В него сразу же полетела магическая книга, которая кишила рецептами различных снадобий и отваров. Ну, хоть в чем-то пригодились. Эти три недели он вспоминал с дрожью. Только сегодня он наконец пришла в себя и прекратила бредить.

***

— Нет, нет, не надо, мне страшно, — жалобно шептала Малефисента, когда он заменил ей очередную повязку и вновь начал мазать ее жуткие шрамы от отрезанных крыльев специальным раствором. На всем теле было множество синяков и ожогов, из влагалища перестала течь кровь, это было единственное, что радовало его.

***

— Стефан? — проговорила Малефисента, осторожно касаясь его щеки своими холодными пальцами. — Диаваль, Госпожа, Диаваль, — терпеливо повторил мужчина, осторожно касаясь тыльной стороны ее ладони. — Стефан, почему мы здесь? Как ты выпустил меня? — спросила она, смотря на него огромными глазами. — Госпожа, вы на воле уже две недели. Вам больше ничего не угрожает. — Где наша дочь Стефан? — Госпожа, я думаю вам нужно еще немного поспать, вы очень устали, Госпожа, — он ласково касается ее плеч и мягко укладывает на плед, укрывая ее.

***

— Нет, Стефан, пожалуйста. Нет. Не надо. Я же беременна, Стефан. Мне больно, пожалуйста. Отпусти, отпусти меня, я обещаю, что не кому не скажу. Обещаю. Только пожалуйста отпусти меня, — Диаваль проснулся от ночного кошмара девушки, во сне она сжалась по щекам текли слезы, она только сильнее закуталась в плед и вся дрожала. — Тише, успокойтесь, Госпожа, вам уже ничего не угрожает, вы в безопасности, — он осторожно переложил ее голову к себе на колени и гладил ее волосы. Сегодня ее наконец-то перестало лихорадить и она стала его узнавать большой прогресс за эти три недели. Порой ему казалось, что она и вовсе не придет в себя. Только, что теперь делать с ее дочерью? Он прекрасно понимал, что ее надо спасать, но как? Малефисента еще слишком слаба, чтобы идти в бой. Они должны быть подготовлены. Сейчас главное, чтобы она хоть немного поправилась, пока для нее банально было тяжело встать. По слухам скоро должны быть крестины Авроры. Краем уха он услышал от стражников, когда он кружил над ними, что Стефан выдал дочь Малефисенты за дочь королевы Лейлы, а та кажется и вовсе не заметила подвоха. Видимо даже окровавленные рубцы на лопатках ее не смутили. Получается у дитя были крылья, как и у матери? Главное, об этом пока не говорить. А то она точно сойдет с ума. Пять лет быть в тюрьме и заточении. Он не удивлялся такой реакции от нее. Он сразу заметил, что она пропала. Единственное, он не понимал, где она может находиться. Он следил за ней еще с младенчества, кто-то должен был присматривать за сироткой, потерявшей мать. А теперь оказалось, что Стефан даже не сильно думал о маскировке и укрытии. Замок, рядом с которым находилась высокая башня с маленькой хлипкой деревянной дверью и таким же маленьким окном, которое даже окном нельзя было назвать просто круглая дырка в стене. Он сомневался, что королева Лейла жена Стефана не знала о Малефисенте, хотя, эта наивная дурра могла реально не догадываться об этом. А со Стефаном у него свои счеты. Он улетел тогда в поисках более спокойного места, гнездо рядом с людьми казалось слишком опасным и место для дома было как будто слишком шумным. Когда он вернулся никого уже не было. В гнезде были лишь черные перья, по всюду кровь и стрелы, которые судя по всему не попали. Он убил всю его семью. Он бы сделал тоже самое с его. Убил бы эту идиотку Лейлу, этого садиста Стефана и всех его стражников, оставив в живых лишь Аврору, и только потому, что это была дочь Малефисенты. Аврора. Даже имя противное, они не были в состоянии даже подобрать нормально имя для ребенка. — Завтра крестины Авроры, — сообщал Диаваль прилетев к Малефисенте. — Значит нам нужно ее навестить, — она усмехнулась и оперившись на стену пещеру с трудом поднялась. — Я не думаю, что это хорошая идея, ты еще слишком слаба для этого, ты только-только начала вставать. — Послушай, я не мгу оставить свою дочь на растерзание этому подонку! И что за дурацкое имя?! — Я тоже об этом подумал. — Завтра мы выдвигаемся туда. Я должна забрать свое. Ночь прошла неспокойно для обоих. Девушки вновь снились кошмары, а Диаваль лишь ласково поглаживал ее по волосам и смотрел на замок, в котором горели окна. Стефан явно не спал, он ждал, он точно их ждал. Он чувствовал, что они нагрянут завтра. И у него явно был план, как предотвратить их набег. И это волновало его больше всего. Он был подготовлен. У Малефисенты был план, но ее положение было им в минус. Он беспокоился за нее, она только смогла подниматься с кровати и немного ходить, она была все еще очень слаба и не способна на какие-то грандиозные дела. Он боялся, как бы ситуация не повторилась. Как бы он не потерял ее снова. Снова, он такого не допустит. Как только забрезжило солнце, Малефисента проснулась. Она с трудом поднялась, ее резко пошатнула и Диаваль вовремя ее подхватил. — По-моему нам сегодня не стоит… — Это не играет значения. Крестины будут через пару часов. Нам нужно быть готовыми, — Малефисента дотянулась до платья и натянула его до поясницы, дальше она не могла, просто не могла заставить себя натянуть платье на спину, чтобы она касалось шрамов и рубцов. Диаваль лишь молча подошел сзади и не долго думая выдрал ненужную ткань. — Так-то лучше, теперь твоим шрамам ничего не будет мешать, проговорил он, осторожно касаясь позвоночника. Малефисента крепко держалась за дракона, в которого она обратила Диаваля. Ровно в двенадцать послышался гром стекла, огромное окно было разбито. Малефисента теперь величественно стояла перед королем усмехаясь, пытаясь не показывать свое внутреннее волнение. — Так, так, так. Кажется кто-то не удержался от мысли, чтобы посетить нас, — усмехнулся Стефан, лицо Лейлы было весьма напуганным. — И наградить нашу дочь дарами, — он кивнул на малышку. Малефисента лишь отшатнулась от колыбельки. Крылья. Крылья пропали. Этот… Он отрезал их! Она не успела опомниться, как услышала щелчок. И в этот же момент она почувствовала на горле железный ошейник. Она лишь покорно преклонила голову. Раздался громкий рык, это Диаваль начал извергать огонь. — Укройся с ней где-нибудь, — приказал Стефан, подавая младенца Лейле и указывая на лестницу. Огонь плавил железо. Малефисента почувствовала, как ошейник расплавился, кажется тот самый Джон в общей суматохе посадил ее на Диаваля и они вылетели из замка. Оставляя за собой суматоху, панику и не сбыточные мечты с примесью надежды.