Часть 10

— Поздравляю, вы приняты, — объявил Феликс Феликсович минуту спустя. — Впрочем, я в этом и не сомневался. — Как приятно, — ядовито отозвался Валера. Он был уверен, что это голосование ещё долго забыть не сможет. И понятно было, почему не приехал астраханский стратилат. Валера тоже был уверен, что на следующий съезд не захочет. Феликс Феликсович сделал вид, что не заметил его интонацию. — Теперь вам нужно подписать конвенцию, и можем переходить к оргии. — К чему?! — Увы, мы её ещё в пятидесятые в фуршет переименовали, — вздохнула Александра Михайловна, поправляя седые волосы. — А вот до этого… да, были денёчки. — Тогда мы все были помоложе, — напомнил Василий Иванович. Пронизывающего взгляда Феликса Феликсовича с трибуны он словно не замечал. — И детей среди нас не было, — кивнула женщина, похожая на учительницу, а потом задумчивым взглядом окинула сначала Лёву, а потом Валеру. — Впрочем… сколько вам лет, мальчики? — Лиля Юрьевна, им же, наверное, и шестнадцати нет, рановато рассказывать про теорию стакана воды, — одернул её Антон Семёнович. — Это тот, который в старости подать надо? — уточнил Лёва. — Это тот, о котором Александра Михайловна говорила, — подсказал Василий Иванович. — Сколько можно повторять, я такого не говорила! — вспыхнула та, будто её обвинили в чём-то неприличном. — После того, как мы оргию в фуршет переименовали, — да… Феликс Феликсович постучал по трибуне. — Прошу, не отвлекайтесь, нам еще нужно познакомить новых членов профсоюза с декларацией. Мальчики, вон там два свободных стула, садитесь, это надолго. — Вот поэтому и не люблю новеньких, — вздохнул Осип Эмильевич. — Я уже начинаю думать, что не так нам сюда и нужно, — на ухо Валере заметил Лёва. — Я об этом думаю с тех пор, как только вообще в зал вошёл! — Не то чтобы вы одиноки в этом вопросе, — улыбнулась ему Лиля Юрьевна. Была бы она помоложе, Валера бы решил, что кокетливо, а так — скорее всего просто сочувствовала. Феликс Феликсович открыл красную папку и начал читать, неторопливо, с выразительными паузами. Оказалось не настолько скучно, как боялся Валера. Так он узнал, что каждый стратилат обязуется помочь другому стратилату, подписавшему конвенцию, в полнолуние, если тот окажется на чужом участке. Письменный отчет с объяснительной от обеих сторон обязателен. — В понятие помощи входят, — читал Феликс, — не мешать питаться; разрешить забрать с собой пиявца, если таковой получится в результате питания; помочь избавиться от трупа, если получится труп. — Дружба и взаимовыручка торжествуют, — пояснил Василий Иванович и зевнул. — Каждый стратилат обязуется не выдавать людям существование вампиров. Нельзя привлекать внимания людей. Выглядеть следует на тот возраст, который соответствует ситуации. Например, для получения и оформления государственной пенсии нужно принять подходящий облик. Кстати, я бы как раз хотел внести предложение по поводу этого пункта, — перебил себя Феликс Феликсович. — Сколько можно, в конце концов? Мне скоро сто! Я что вам, мальчик, чтобы на биржу труда вставать? — Феликс Феликсович не хочет лишаться своих золотых кудрей, — пояснила Александра Михайловна заговорщическим шёпотом. Конечно, услышали все. — Если бы вы, Александра Михайловна, были симпатичнее, вы бы меня понимали! — закатил глаза Феликс. — Не хотите трудоустраиваться, идите в тюрьму по статье о тунеядстве, — предложил Антон Семёнович. — Там тоже жить можно, а уж на съезд вас отпустят. Чтоб вы — и не договорились? — Я не создан для работы, — отказался Феликс Феликсович. — Я — потомственный аристократ, в моих венах — кровь Чингисхана. Кстати, в прямом смысле. — И всё равно это не повод делать для вас исключение, — сказал Василий Иванович. — Скажите спасибо, что в армию служить не отправляем. — А то я в обе войны не служил! — ехидно парировал Феликс Феликсович и демонстративно заслонился от всех папкой. — Каждый стратилат обязуется предоставлять в секретариат одного пиявца в год, для связи, а также семьдесят рублей в месяц на его содержание. По истечении года пиявец может переходить в фонд безвозмездной помощи стратилатам и может быть использован по мере необходимости, с одобрения действующего председателя. Справка с мокрой печатью обязательна. Кстати, этот пункт тоже предлагаю исключить. — Да никто не посягает на ваших старушек, успокойтесь! — А я не очень понял насчёт семидесяти рублей в месяц, — сказал Валера. Раз уж их приняли в профсоюз, следовало начинать во всём этом разбираться. — Вы не говорили, что надо. И денег у меня нет. Не у родителей же просить. — Поэтому я вашего связного и трудоустроил, — кивнул Феликс Феликсович, а Александра Михайловна поджала губы: — Стратилат, способный подчинить себе кого угодно, говорит, что у него нет денег! Докатились. Со всех пиявцев и их тушек по пять-десять рублей собираете — и можете вполне достойно жить, уж поверьте. Конечно, для этого лучше все тринадцать позиций закрыть, и пиявцев тоже не ограничивать. — Любой договор с тем светом включает в себя обычно власть, богатство, вечную жизнь, — добавил Антон Семёнович с дружелюбной улыбкой. — Власть и жизнь вам дают, а богатство можно и самим взять. Валера постарался не кривиться. Думать о деньгах, которые можно получать просто так, даже не зарабатывать, было как-то неправильно. Как будто у них тут капитализм какой-то! — Теперь о правах пиявцев, — вернулся к документу Феликс Феликсович. — А что, у них еще и права есть? — искренне удивился Осип Эмильевич. — Ладно, вы правы, конвенцию иногда таки стоит перечитывать. — Право на жизнь. Право на свободу передвижения, если вы его отпустили, конечно. Право не подвергаться пыткам дольше, чем на сорок пять минут в день. Собственно, это всё. Кто-нибудь хочет им прав добавить? Нет? Ну тогда продолжаем. Документ был длинный, но всё-таки и он закончился. — Расписывайтесь, — предложил Феликс, открывая чистую страницу. — Фамилия, имя, отчество полностью, дата, подпись. Валера наклонился над листом, на секунду помедлил, задержав ручку над страницей. Казалось, что теперь-то пути назад не будет. Но это тоже было неправдой — пути назад не было с тех пор, когда он сказал, что хочет крови Иеронова. Подпись совсем ничего не значила. — Отлично, — Феликс закрыл папку и отложил в сторону. — Теперь территориальный вопрос. Все дружно подались вперед. Тишина повисла такая, что стало даже неуютно, а на Феликса смотрели, словно уже готовились рвать его на мелкие клочки. Вопрос был серьёзным. — Валерий Олегович у нас забирает Куйбышев, — сказал Феликс Феликсович. — Тут всё равно вакансия после Иеронова образовалась. У Глеба Мирославовича своей территории не было. Он сказал в своё время, что ни наш профсоюз, ни наши ограничения не признаёт, так что, Лев Петрович, вам могу предложить Норильск, Тюмень или Казахскую ССР. Михаил Васильевич, вы же не надумали забрать себе Казахстан? — На мне уже Узбекская и Киргизская! — с возмущением отозвался тот самый мужчина в клетчатом пиджаке. — Поимей совесть, Феликсович! Куда мне третью? — Лев Петрович, хотите приглядеть за Казахстаном? — обернулся к Лёве Феликс. — Специально подыскали что подальше? — прищурился Валера. Он уже автоматически подозревал председателя в тайных замыслах. — Чтобы мы общались только через вас и пиявцев? Чтобы не договорились за вашей спиной? — Побойтесь здравого смысла, — усмехнулся Феликс Феликсович. — Мы с вами на одной стороне — делаем всё, чтобы мы в этой стране могли нормально жить. И нам надо, чтобы в союзных республиках на ключевых позициях тоже были чьи-то пиявцы. Но нет, никто не хочет туда ехать. Даже на Сибирь никого не уговоришь, хотя я сто раз говорил — не обязательно там постоянно жить. Обратили кого надо — и уезжайте, если найдёте к кому! — Сами туда и отправляйтесь, — возразила Лиля Юрьевна. — А то себе и своим друзьям — Ленинград, Москву и Сочи, а остальным — Норильск и Кызыл-Орду! — Я от Свердловска тоже не в восторге, — сказал Осип Эмильевич. — Но я же не требую себе дачу рядом с «Артеком»! — И правильно, вам всё равно не дадут! Валере отчаянно хотелось заткнуть уши. Взрослые, многим за сотню, серьёзные вампиры ругались из-за городов, как будто менялись редкими фантиками от конфет. — А вот мне бы Владимир… — А мне вместо вас в Саратов, что ли?! Нашли дурака! — Почему в Ялте не полагается отдельного стратилата? — Потому что тогда половина в Крым переедет, остальные в Прибалтику, а Новосибирск как же? — Вот сами и забирайте! — Детский сад, — поделился Лёва на ухо Валере. — Я думал, вампиры — это как-то по-другому. Как-то… чудовищнее. — Да уж куда хуже, — вздохнул Валера, тоже наклоняясь к нему. Конечно, здесь шёпот не мог ничего скрыть, но стратилаты были слишком увлечены спором, чтобы обращать внимание. — Мне уже страшно жить в стране, где решения принимают вот эти. Вампиры столпились у карты и теперь обычными булавками прикалывали к ней бумажки со своими именами. Осип Эмильевич сорвал одну из них и съел. Василий Иванович начал его душить, требуя выплюнуть. Феликс Феликсович увлеченно ругался со всеми сразу, утверждая, что они слишком много хотят, вообще не работают и не ценят его усилий. — Знаешь, — Лёва снова вздохнул, — я же видел охотников. У них ничуть не лучше. — Теперь мне ещё страшнее, — признался Валера. Города закончили делить к десяти вечера. Потом Феликс Феликсович решительно потребовал у всех заткнуться, пообещал, что в следующем году все точно-точно получат, что хотят, («Врёт, собака!» — прокомментировала громогласным шёпотом Александра Михайловна) и предложил переходить к фуршету. Двери зала открыли, и в него потянулись пиявцы с тарелками, подносами и кастрюльками, хозяйственно накрытыми полотенцами. — Может, мы уже пойдём? — предложил Лёва. — А вливаться в коллектив? — округлил глаза Феликс Феликсович. — А дамы мои зря что ли два дня готовили? — Да и у меня тортик как раз пропитался, — сказал клетчатый. — Сам пёк! Валера побоялся бы обнаружить там цианид, но остальные реагировали совершенно спокойно. Видимо, до сих пор он их не травил. Потом возникло ощущение, что Валера вернулся домой на семейное застолье. Пиявцы вносили миски с салатами, расставляли стаканы. На зеленом длинном столе стало тесно от тарелок, между ними чудом сумели втиснуть запотевшие бутылки с водкой, коньяком и вином. Василий Иванович хвастался домашней колбасой, Антон Семёнович рассказывал, что привёз настоящее копчёное сало. Кто-то принёс магнитофон и включил музыку. — А вы нам не говорили, что надо со своей едой приходить, — сказал Валера Феликсу. Тот кивнул: — Вам и не надо было. Вдруг вы бы до фуршета не дожили. — Вы, в самом деле, собирались нас убить? — Обычная процедура утверждения новых членов, — уклонился от ответа Феликс Феликсович. — Кстати, хотите выпить? Водку не предлагаю, но полусладкого — почему бы и нет? — Спасибо, обойдёмся, — отказался за них обоих Валера. — А я уже боялся, что на фуршете придется кого-то выпить, — вполголоса признался Лёва. — Мальчики, вы вообще представляете, сколько надо людей, чтобы хватило на фуршет? — поинтересовался вездесущий Феликс Феликсович. — Сколько бы тут было криков, паники, побитой посуды… Мы же не звери, каждый культурно питается у себя в номере. А тут аперитив! Вам водочки, Лиля Юрьевна? Позвольте, я поухаживаю. И он уплыл куда-то за другой край стола. — Дурдом, — подытожил Валера. — И мы в нем свои люди, — кивнул Лёва, с подозрением глядя на кровяную колбасу и холодец. — Знаешь, охотники хоть стол не накрывали. — Жмоты ваши охотники, — подсел к ним ближе Василий Иванович. — Отправляют людей на верную гибель, а даже по-человечески посидеть за бутылкой не могут. — Так проще, — бросил Лёва, не глядя ни на него, ни на Валеру. — Не привязывайся к тому, кого могут убить. И другие не будут по тебе скучать. — Людского в вашем «Хеллсинге» еще меньше, чем в нас, — покачал головой Василий Иванович. — Мы вот, когда на «белых» ходили, тоже погибнуть могли, но каждый друг за дружку горой был! — И как же вам было стать стратилатом, после того, как вы за свободу людей воевали? — спросил Валера. — Вы теперь сами пьёте кровь простого народа. — Вот не надо! — Василий Иванович подвинул стакан и налил себе водки. — Я приличных людей не трогаю. Я погань всякую… перевоспитываю, чтоб порядок навести! И делать это удобнее, когда у меня есть власть. Я-то лучше знаю, как правильно! Валера промолчал, чтобы не ввязываться в бесполезный спор, а вот Лёва не удержался. — Может, люди сами разберутся, как им правильно?! — Может, — согласился Василий Иванович. — Но перед этим таких дров наломают, что ещё сто раз пожалеют о том времени, когда мы у них были. Эх, молодёжь! Он снова потянулся за бутылкой. Валера встал из-за стола и, ухватив Лёву за рукав, потянул его за собой к выходу из зала. Тот не сопротивлялся. Никто не обратил внимания, как они вышли. В коридоре было пусто, если прислушаться, можно было понять, что пиявцы засели в одном из пустых кабинетов и проводили время не хуже своих хозяев. — Пойдём домой, — предложил Валера. — У вас переночую, ладно? Я родителям отзвониться забыл и слушать об этом на ночь глядя не готов. Ты же не против? — Я? Я ничего не понимаю, — Лёва смотрел мимо Валеры, так, словно на стене бункера вдруг появилось что-то вроде «Мадонны» Рафаэля. — Они такие обычные. У меня родители так же на Новый год собирались, под магнитофон танцевали… И что, это вот — мировое зло? Что, Серп Иванович тоже тут с ними?.. — Наверняка, — кивнул Валера. — Хоть они и называли его извращенцем. Вряд ли они с ним сильно дружили, но хотя бы он никого не пытал по сорок пять минут. Не пытал ведь? Лёва тряхнул головой, то ли не помнил, то ли его не трогали, и Валера снова потянул его за рукав школьного пиджака. — Пойдём уже? — Погоди, надо хоть попрощаться, — вздохнул Лёва. — Они же с нами вежливо. Вот не убили даже. Казахстан подарили… — Вместе туда съездим, — пообещал Валера. — Если надо, помогу кого надо обращать. — Да я вообще никого обращать не собираюсь. Топот они услышали издалека. Кто-то бежал по лестнице вниз, эхо множило их шаги и, казалось, в бункер валит целая толпа. Лёва замер, прислушиваясь. — Интересно, эта часть мероприятия как называется? Всё-таки оргия? А потом первые люди показались в коридоре. Валера мельком отметил, что одеты они странно — кто в чёрных кожаных куртках, кто в обычных спортивных костюмах, но одинаково блестящих серебряными заклепками и цепями. В руках многие держали кресты, напоминая панковский крёстный ход. А ещё они были вооружены. Мимо уха Валеры свистнул арбалетный болт, другой Лёва поймал руками и бросил на пол. — Охотники, — сказал он без выражения. — Обратно в зал! — Валера прикрыл их обоих открытой дверью. В зале его ждала буквально немая сцена из «Ревизора» — кто-то с поднятым стаканом, кто-то с огурцом на вилке, уже поднесённым ко рту, кто-то, наклонившийся над столом, чтобы зачерпнуть салата. Все замерли, глядя на Валеру, и он посмеялся бы, если бы было время. — Там «Хеллсинг»! — выпалил он. — Вы их вызывали на фуршет или они сами? Ответить никто не успел. Валера и Лёва едва успели отскочить в сторону, и в зал ввалились охотники, дружно вскинули кресты в воздух, и Валера отскочил ещё дальше, к остальным стратилатам, которые с шипением сбились у стены. Латынь в бормотании охоников мешалась с дневнеславянским: «иже еси… sicut in caelo…», и слушать это было одинаково больно. Вампиры закрывались руками, затыкали уши и могли только отступать. Валере и самому хотелось держаться подальше от крестов, хотя он знал — его это не убьет, если уж даже в святую воду окунуться смог и не умер. Но что-то внутри боялось, помнило о боли и требовало отступать. Снова раздались выстрелы, кто-то взвыл. К запаху водки и колбасы примешался запах крови. «Нас всех тут перебьют», — понял Валера. Другим вампирам было ещё хуже, если они даже не защищались. Потом охотникам останется только вытащить тела на улицу, разложить во дворе, чтобы их сожгло тусклым ноябрьским солнцем, и никто никогда не узнает, куда они все пропали. Да и искать кто-то вряд ли будет. Валера ждал нового выстрела, но вместо этого случилось другое. Феликс Феликсович подхватил со стола миску с оливье и закинул в ряды противников, как будто перекинул волейбольный мяч на чужую половину поля. Кто-то попятился, кто-то оступился, дружное бормотание на миг сбилось в разнологосицу. Феликс Феликсович с двух рук запустил в них бутылками, теперь запахло ещё и спиртом. — Эй, — возмутился кто-то, — хватит едой кидаться! Лиля Юрьевна прицельно запустила тарелкой с сыром. Передний ряд охотников отступил на полшага, и кто-то опустил руку с крестом, кто-то сказал: «Да расстреливайте их уже!» С потолка на охотников рухнул монстр. По рубашке Валера подумал на Василия Ивановича, но в том уже не осталось ничего человеческого. Как в своё время Иеронов, как Глеб раньше, Василий Иванович превратился в тварь с серой кожей, лысой головой и длинными руками. Рубашка треснула на широких плечах, когда он поднял над головой какого-то парня из охотников, взвыл, словно обжегся, но всё-таки швырнул его вперед, под ноги вампирам. — Сдохнуть тут решили? За мной! Что, охотников первый раз убиваете? Валера ощутил, как Лёва сжал его руку, и оглянулся на него. Это было лучше, чем смотреть, как Александра Михайловна отрывает голову упавшему перед ней охотнику. В ней тоже оставалось всё меньше человеческого, словно с неё сползала человеческая кожа, открывая существо, очень похожее на то, каким стал Василий Иванович. — Валер, — глаза у Лёвы были ещё человеческими, но зрачок уже сливался с потемневшей радужкой, — а мы с кем будем? — Понятия не имею. Ты как хочешь? — Стреляйте! — командовал кто-то охотникам. — Не давайте им подойти! Вслед за Василием Ивановичем в толпу обрушился ещё один стратилат, и Валера не взялся бы уже отгадывать, кто это. В нём не было ничего общего с теми на вид людьми, которые совсем недавно сидели за столом. — Давай, Василич, покажем им, на что способны «красные» командиры! Строй охотников распался. Они расходились к стенам, пытаясь защищаться крестами и от основной толпы стратилатов, и от этих двоих. Стрелять по ним боялись, чтобы не попасть по своим же. Василий Иванович облизал кровь с длинных когтей и неуловимым жестом сцапал за шею ещё одного охотника. — Они всех их перебьют! — выдохнул Лёва. — Кто и кого?! — Дави кровопийцев! — рявкнули из рядов охотников. — Чтоб ни один не ушел! Они словно этого и ждали, бросили арбалеты. Василий Иванович потянулся за одним, с шипением отдернул руку: — Осина. Сволочи, всё учли! Охотники выхватили мечи, такие, что хоть сейчас в исторический фильм, отливающие серебром, Валера был уверен — настоящим. С крестами в одной руке и мечами в другой, они двинулись на вампиров. Тем отступать было некуда. Валера смотрел, как стратилаты — все! — теряют людской облик. Как Лиля Юрьевна не хуже Василия Ивановича уклонилась от меча, поднырнула, пробила когтями грудь молодому охотнику. И это было неправильно — что люди умирают в борьбе, в которой не могли выиграть. Или могли? Крик вампира было не перепутать с человеческим. Этот почти звериный вой не могло издать нормальное горло. Ни один раненый человек не загорелся бы. Другой стратилат, не понять кто, отступал, зажимая рану на плече. Феликс Феликсович взлетел на стол. Он один сохранял человеческий облик, даже когти не отрастил, сжимал рукой в белой перчатке серебряный меч. — Николас ван Хеллсинг! Ты трус и убийца, я приду за тобой! В него выстрелили, он уклонился, продолжая улыбаться. — Красные командиры, Василий Иванович? Российского офицера не желаете? — Позёр! — рыкнул Василий Иванович. — Конечно! — Феликс Феликсович смеялся. — Лорд Хеллсинг, что же, трусите выйти против русского князя? За чужими спинами отсиживаетесь? Валера вдруг поверил, что всё обойдётся. Что сейчас выйдет лорд Хеллсинг, а он же нормальный человек, способен на переговоры, и они договорятся… Вот только о чём? Что вампиры могут убивать людей и пытать своих пиявцев? — Надо уходить, — Лёва снова потянул Валеру за рукав. — Как думаешь, сможем к выходу пробиться? Валера посмотрел на дерущихся, на потолок, на почти свободную дверь. — Если поверху… Умеешь? — Научусь, — отозвался Лёва и прыгнул наверх первым, там и завис, цепляясь за штукатурку и лепнину. Валера уже был готов шагнуть за ним, но… — Ya hochu tvoei krovi! — выкрикнул кто-то со странным, нерусским акцентом. Но слова были понятными. Замерли все. Заоглядывались, ища, кто же это позвал. И кого из них? Охотники тоже подвинулись, пропуская парня — одного из тех, кто был с лордом Хеллсингом в гараже. Он шёл так уверенно, словно знал, никто сейчас его не тронет. А потом поднял руку и указал на Валеру. — Tvoei krovi, — повторил он. Это было не страшно. Это было так, словно всё вдруг обрело смысл. Словно Валера пришёл сюда, словно всю жизнь ждал именно этого — чтобы передать свой дар дальше, этому человеку. Пусть мучается дальше уже он. Шаг, ещё шаг. Валера только краем глаза видел, как спрыгнул в толпу охотников Феликс Феликсович, как снова ожили стратилаты. Это всё были мелочи. Что там с ними дальше? Какая разница. Чьи-то пальцы сжали горло охотника. — Откажись! — рявкнул ему на ухо Лёва. — Не смей! Откажись! Охотник что-то сказал не по-русски, ударил Лёву по руке — прямо крестом, и по коже пошли красные пятна, словно на неё плеснули кипятком. Валера это отметил, но впервые ему было плевать, что дальше будет с Лёвой. Он выпустил когти и резанул себя по ладони. — Валерка, нет! Не надо, — просил Лёва. Валера протянул руку охотнику, и тогда Лёва сжал пальцы. На первый взгляд не сильно, словно обхватил что-то мягкое вроде помидора, но охотник с вырванным горлом упал на пол. Теперь Валерина кровь ему уже была не нужна, и он остановился. Лёва стоял, держал руку перед собой так, словно её окатило не кровью, а помоями. Валера тоже не знал, что сказать. Лёва спас его, но убил, и человека, а не вампира. Что он должен был чувствовать сейчас? — За спиной следим! Не отвлекаемся! — Феликс Феликсович возник сзади Лёвы, ударил его по плечу, мечом, плашмя, словно посвящал в рыцари. — Молодец, продолжай в том же духе! — Да пошёл ты! — с рычанием развернулся к нему Лёва, но Феликс Феликсович только засмеялся и сцепился со следующим охотником, выкрикнув: — Лорд Хеллсинг, вы заставляете себя ждать! — Лёв, — Валера взял друга за руку, не обращая внимания на кровь, — пошли отсюда, как собирались. — Зачем? — Лёва опустил взгляд на мертвого охотника. — Теперь ясно, с кем я. Я должен оставаться с ними до конца. — Не должен! Ты меня спасал, это и люди делают, — Валера встряхнул его за плечи. — Понимаешь? Тут или он бы умер, или я. С тобой мы дружим, а тебя он использовал бы, как ищейку, чтобы других стратилатов ловить. Даже не думай о нём жалеть! — А ты бы смог? — только и спросил Лёва. Если бы Валера знал, что на это ответить! Убить человека и не жалеть… — Если бы мне нужно было спасти тебя — тоже убил бы. — Ну спасибо, — криво улыбнулся Лёва, хотел добавить что-то, но не успел. На зал обрушилась темнота. Она одновременно и походила на ту, которую можно было вызвать тенями, и одновременно была чуждой, непрозрачной, и в ней таилось что-то опасное. Частое дыхание людей не могло скрыть странного звука, похожего то ли на скрип, то ли на злорадное хихиканье. Валера шагнул ближе к Лёве, ощущая плечом его плечо. — Что происходит? — спросил он и сам не услышал своего вопроса, словно тьма поглотила его. В полной темноте багровым факелом вспыхнул человеческий силуэт. Казалось, языки огня обнимают его, словно обхватывая огромными ладонями со множеством пальцем. Светлее от этого огня не становилось, и погас он через секунду. За ним вспыхнул второй, чуть дальше, и тоже ненадолго. Темнота откатилась, как приливная волна, лишь ненадолго набежавшая на берег, и свет зажегся снова. В воздухе отчётливо пахло серой. Бледный Феликс Феликсович притянул к себе очередного охотника, русого парня с курносым носом, и впился ему в шею, закрываясь им же от других охотников. — Что это было? — повторил Лёва недавний Валерин вопрос. — Отступаем! — прозвучала для охотников очередная команда. — Уходим все, быстро, быстро! — Да кто ж вам даст! Побоище перемещалось в коридор. Охотники отступали, стратилаты пытались догнать, но охотники сомкнули строй и снова взялись за кресты. Догонять их и вмешиваться в драку Валера не хотел. В зале остались только мёртвые тела охотников, если стратилатов и убивали — от них не осталось вовсе ничего. А ещё из бункера был только один выход, и сейчас до него было не добраться. — Итак, товарищи, — Феликс Феликсович помахивал серебряным мечом, что делало его слова куда внушительнее, — произошло ужасное несчастье. В этот раз они собрались в другом зале, здесь стол был в форме кольца, и места было больше. Собрались все, и стратилаты, и пиявцы, и на Феликса Феликсовича смотрели, как на последнюю надежду. Валера мог только бесконечно крутить в голове одну мысль: «Зачем я в это всё ввязался», и ни на страх, ни на сожаления его не хватало. — Мы безвозвратно потеряли двух стратилатов, — продолжил Феликс Феликсович мрачно, — окончательно. Как вы все знаете, Александра Михайловна и Осип Эмильевич возили свои плиты с собой, вместе с охраной из пиявцев. Охотники как-то смогли об этом узнать и разбили плиты. Два контракта с адом завершены, новые стратилаты не появятся. Что будем делать, товарищи? — Снова делить территории? — неуверенно спросил кто-то незнакомый Валере. — Это само собой, — заверил его Феликс Феликсович. — Но сначала хотелось бы разобраться в более важных вопросах. Как-то: каким образом «Хеллсинг» проник в секретный, я подчеркну — совершенно секретный бункер! — повысил голос Феликс Феликсович. — И кто разбил плиты Александры Михайловны и Осипа Эмильевича. — А что, есть какие-то сомнения? — склочно спросил клетчатый и жестом Ленина, открывающего светлый путь, указал на Лёву с Валерой. — Я сразу говорил — надо было им головы оторвать, и дело с концом! Валера посмотрел на него с бесконечной усталостью. Оправдываться он не собирался. Здесь же умные стратилаты собрались, должны понимать, что он не вызывал к себе охотников во главе с лордом. И даже не знал, что какие-то стратилаты с собой плиты возят. Хотя, кажется, Феликс Феликсович говорил что-то об этом. — Их чуть вместе с нами не убили, — напомнил Антон Семёнович. — Верно, — подался вперёд на стуле Василий Иванович. На рубашке у него после обращения в тварь не хватало пуговиц, но это даже придавало ему более воинственный вид. — И Валерка нас первым предупредил об их приходе. Если б не мальчишки, вас бы тёпленькими за столом перестреляли! Лёва опустил глаза. Скорее всего, ему, как бывшему охотнику, было стыдно, что он помог спастись стратилатам. — Вы бы и сами справились, — заметил Валера. — Мы только чуть-чуть ускорили события. — Да, но Лев Петрович состоял в «Хеллсинге» и спокойно мог сдать нас им, — Лиля Юрьевна прикрывала ладонью ожог от креста на щеке и говорила, едва открывая рот. — А потом убил одного из них у всех на глазах? — Почему бы и нет, если что-то пошло не по его плану. — Лиля Юрьевна, это вам нормально, — улыбнулся Феликс Феликсович. — А я совершенно случайно видел, как мальчик… В смысле, Лев Петрович, это делал. Имел место, не побоюсь этого слова, душевный порыв, а не план. — Тогда кто их привёл? Сами они бы нас не нашли здесь, — стукнул кулаком по столу Михаил Васильевич. Он не отмыл с лица кровь и сейчас выглядел жертвой несчастного случая, так что его хотелось минимум перевязать, а максимум — отвезти в больницу. — И впустить их кто-то должен был! Мы ведь дверь заперли и двух пиявцев там в качестве охраны оставили. — Теперь поставили четверых, — сказал Василий Иванович. — Чтоб эти не вернулись, а то мало ли! Те двое умерли. Сердца им вырвали, прямо руками, через рёбра. Короче, это не человек сделал. — И не стратилат, — дополнил Феликс Феликсович. — Стратилатов там не было, я посмотрел. — В смысле — отражения прошлого глянул, — пояснил Антон Семёнович, глядя на Валеру. — Вы с другом уже умеете, правда ведь? След другого стратилата найти довольно просто, особенно если с ним знаком или по крови связан… — Вот самое время для лекции! — перебил очередной стратилат. — Мы поняли! Не человек, не один из нас, не шпион-стратилат от «Хеллсинга». Тогда кто? Один из наших пиявцев? Последняя фраза утонула в гуле возражений: «Мой точно не мог! Да ни за что! Ну давайте допросим, чего ж нет?!» Валера оглянулся на Риту. Она стояла у стены, как и остальные пиявцы, не удостоенные места за столом, и задумчиво накручивала волосы на палец. Кажется, она ни о чём не волновалась, и на душе у Валеры стало легче. По крайней мере, они все были тут не причём. — А и допросить! — сказал Василий Иванович, вставая. — Все своих взяли, быстренько в мозгах пошарили. Долго ли, в самом деле? — Замечу, что у нас новенькие, — возразил Антон Семёнович. — Валерий Олегович, конечно, сильный стратилат, но не обладает нужными навыками для допроса. — Научится, — отмахнулся Феликс Феликсович. — Валерий Олегович у нас удивительно быстро всё осваивает. — Будет нужна помощь — обращайтесь, — предложил Антон Семёнович и позвал вслух, негромко: — Мальчики, подойдите, разговор есть. Остальные, видимо, тоже собирали своих, потому что на миг в зале воцарилось совершенно броуновское движение, когда каждый пиявец направился к своему статилату. Перед Антоном Семёновичем выстроились трое парней лет шестнадцати, и Валера начал поглядывать на доброжелательного вампира с подозрением. Не слишком ли его вкусы совпадали со вкусами Иеронова?! К Василию Ивановичу подошли двое — вихрастый парень и невысокая темноволосая женщина. Валера запретил себе вспоминать подходящие случаю анекдоты. К Феликсу Феликсовичу не подошёл никто, даже Павла почему-то не было. — Мои как раз дверь охраняют, — ответил Феликс Феликсович так, словно читал Валерины мысли. — Нет, пожилых дам я не привёз, а жаль, эти бы за нас всех охотников порвали. Итак, научить допрашивать? — Сам справлюсь. Рита стояла перед Валерой, как на линейке в школе: спина прямая, взгляд перед собой, но совершенно отсутствующий. Надо было оставить её дома, а не вот это всё. — Ну, я попробую, — вслух сказал ей Валера, а сам предложил: «Просто расскажи мне, кто выходил. Может, вычислим гада? Вы все вместе сидели?» «Не вместе, — также мысленно ответила Рита. — Но я не следила, кто куда ходит. Кто вообще общаться не хотел, те по кабинетам разошлись. Ну, эти отдельные комнаты этажом выше. Там кабинеты на самом деле, для чиновников…» Она оборвала себя: «Я хотела сказать, что любой мог дверь открыть». «Да, — согласился Валера. — Любой мог». Стратилаты друг друга не любили, это он уже понял. Грызлись, как старые супруги, подкалывали друг друга, и всё-таки привозили домашнее сало и лично пекли торты на встречу. Это… Ровным счётом ничего не означало тоже. Любой стратилат мог договориться с охотниками и отправить своего пиявца открыть им дверь. «Хотелось бы знать, кто это устроил всё-таки, — сказал Валера для Риты. — Чтобы знать, не повторится ли это в следующий раз». Она кивнула, переступила с ноги на ногу со скучающим видом. — Как считаешь, мы здесь надолго застряли? — Надеюсь, что нет, — отозвался Валера вслух. — Никто вообще никуда не пойдёт, пока не найдём предателя, — напомнил Василий Иванович неосмотрительно. Валера и сам разозлился, а уж остальные полыхнули так, словно кто-то плеснул бензина в костёр. — В смысле — не пойдёт? У меня утром поезд! А у меня вообще самолёт, вы знаете, как сейчас трудно билеты достать?! Мои пиявцы ничего не делали, это ваши чёрт знает где шлялись! А ваши вообще три бутылки водки припрятали, мой Мишенька всё видел! Но кто-то же открыл им двери?! Феликс Феликсович даже не пытался призывать к тишине. Сидел себе, задумчиво протирал трофейный серебряный меч куском черной кожи от охотничьей же куртки, а потом встал и пошёл к выходу. Валера проводил его озадаченным взглядом, а Василий Иванович рявкнул: — Куда собрался, гад?! — В Ригу, — холодно отозвался Феликс Феликсович с порога. — Если срочно не перехватить тех, кого контролировал Осип Эмильевич, Союз мы не удержим. — А правило про тринадцать пиявцев? — возмутился ещё один стратилат, с которым Валера тоже не успел познакомиться. — Вы же сами столько раз говорили, что больше — для психики опасно! — Феликсу Феликсовичу не грозит сойти с ума, — сказала Лиля Юрьевна. — Так сказать, из-за отсутствия предмета схождения. Куда вы собрались один? Давайте разберёмся, кто у нас остался из правительства и кого надо дообращать сейчас. — А предателя найти? — робко возразил кто-то и получил в ответ уже привычный хор: — Да какого предателя, говорю же, самолет у меня! Поезд! И я тут всю ночь сидеть не собираюсь! Валера понял, что на следующий съезд он совершенно точно не хочет. Из бункера они выбрались уже под утро, но всё ещё в безнадёжную ноябрьскую темноту. Стратилаты словно растворялись в ней, один за другим исчезая в переулке. Ледяной ветер тащил по земле белую вуаль позёмки. В кармане у Валеры похрустывал список людей, которых ему предстояло сделать своими пиявцами. Феликс Феликсович на минуту задержался рядом с Валерой. — На вашем месте, — сказал он, — я бы больше не ходил один. Охотники знают о вашем уникальном даре и точно попытаются его отобрать. Сопротивляться вы не сможете, и будет печально. Агриппина Павловна уже прижилась у нас. — А вы свою плиту в Эрмитаже храните? — невпопад уточнил Валера, и Феликс Феликсович тоже поспешил исчезнуть. — Пусть не переживает, — сказал Рита и взяла Валеру под руку. — Я если что любому голову оторву за тебя. — Ты говоришь так, как будто уже убивала людей, и это так просто, — мрачно отозвался Лёва. — Ха! — фыркнула Рита. — Если бы только Валера мне позволил… — Давайте больше не будем о трупах и убийствах, — устало попросил Валера. — Рит, мы тут все, конечно, вампиры, но, правда, хватит уже. Давайте лучше решим, что завтра делаем. Выходной же. — И в этот выходной вам бы съездить в Москву и обратить кого надо, — напомнила Рита серьёзно. Валера пожалел, что пиявцев оставили в зале во время обсуждения. Права голоса им не давали, но слышали они всё. — Даже не начинай! — огрызнулся на неё Лёва. — Я не буду никого кусать. Валера ускорил шаг, увлекая за собой Риту. — Хватит споров, — попросил он, но этих двоих было не остановить. — Потому что ты не ценишь дар, который тебе достался! — Рита оглянулась на Лёву, жмурясь от колючего снега. — Я бы на твоём месте всё сделала и ещё постаралась бы побольше статусных пиявцев к рукам прибрать. Это ты совестью зря страдаешь. — У тебя-то совести нет, — согласился Лёва. — Сначала с Глебом крутила, теперь с Валерой… Как ты говоришь, побольше статусных мужиков прибрать, да? — Да замолчите уже оба! — попросил Валера, и Рита тут же сжала губы. Зато Лёва огрызнулся: — Валер, хватит уже за неё заступаться! Ты что, не видишь, какая она? «Мне всё ещё молчать?» — уточнила Рита. «Да». — Она нормальная, — сказал он вслух, хотя и сам уже в этом сомневался. Рита куда лучше вписалась бы в общество стратилатов, чем он сам. Хорошо ещё, что он пока мог её остановить. — И хватит об этом. Я тебя как друга прошу. — Ну, если только как друга, — хмыкнул Лёва и чуть отстал, шагая следом. До Ритиной квартиры добрались к семи утра. Уже начинало рассветать, и в домах местами загорались окна. Несмотря на выходные, нашлись любители ранних подъёмов. — Валер, а тебе не надо домой? — спросила Рита. — В смысле, чтобы твои родители тебя не искали. — Надо, — согласился Валера неохотно. Надежда поспать таяла, как кусок сахара в горячем чае. Сначала пришлось бы врать, где он был, потом слушать, что слово нарушать нельзя, и что мама волновалась. Нет, родителей Валера любил, но иногда хотелось, чтобы они были счастливы как-то отдельно от него. Чтобы ему ради их счастья не надо было приходить домой вовремя, или не общаться с Ритой, или учиться только на пятёрки. От этих мыслей был один шаг до того, чтобы попросить Риту их укусить, и Валера старательно отгонял соблазн подальше. — Тогда свяжись со мной, как отдохнёте, — предложил он. — Попробуем провести выходной как-нибудь прилично. — А нам сочинение на каникулы задали, — припомнила Рита. — Про образ Сони Мармеладовой в романе. — Да, — согласился Валера обречённо. — Значит, будем сочинение писать. Ну, до встречи. Он развернулся, сунул руки в карманы и зашагал домой, шаркая ногами по тонкому слою снега. В неаккуратных бороздах следов за ним серел асфальт. Идти домой не хотелось. Валера представлял себе расстроенное лицо мамы, и с каждым шагом на плечи словно наваливалась каменная плита, потяжелее стратилатской. «Рита, — сказал Валера мысленно, — а может я всё-таки к вам?» «Отвали, мы тут заняты», — отозвалась она резко и попыталась оборвать разговор. Но Валера уже видел — то ли её глазами, то ли со стороны, — как медленно и неохотно двигается к ней Лёва, протягивает руку, отращивая на второй длинные чёрные когти. «Откажись! — приказал Валера настолько чётко, насколько был вообще способен. — Откажись и не смей даже шевелиться, пока я не вернусь!» Сам он бросился обратно со всей доступной скоростью, и через пару ударов сердца оказался в их квартире. Вовремя. Лёва уже стоял перед Ритой, протягивая ей окровавленную ладонь. — Да я не хочу! Не надо, я передумала! Это не работало. Валера сбил Лёву с ног, и они рухнули на пол в тесном коридорчике. — Валер… — Рита смотрела на них сверху. — Я правда не хотела. Это случайно вышло. Я… — Кому ты пытаешься врать? Лёва чуть не стряхнул с себя Валеру, когда он отвлёкся на разговор. Валера сам ещё слишком хорошо помнил, как это, когда у тебя попросили твой дар. И если даже отказ ничего не значил, тогда или Лёва снова должен был умереть, или… — Валер! Я… ну он всё равно не хочет стратилатом быть, а я хочу! Я задолбалась тебе подчиняться! Валера наконец смог завернуть Лёве руку за спину, так удерживать его на полу было проще, и он даже смог посмотреть на Риту. — Снимай комсомольский значок, — сказал он ей. — Иди на кухню, отдерни шторы и жди восхода. Он скоро, Лёвку я это время как-нибудь удержу. — А я? Валера не отвёл взгляд. — А ты знала, с кем связываешься. Кстати, мою кровь ты почему не потребовала? — Они сказали, это не возм… Рита замолчала так резко, словно ей выключили звук, но этого было достаточно. «Они сказали». Вряд ли другие пиявцы стали бы такое обсуждать, по крайней мере, рядом с хозяевами. Значит, Рита общалась с кем-то ещё, а охотники неделю бродили по Куйбышеву без присмотра. Жалеть о смерти двух стратилатов Валера не собирался, хотя и старался не думать о них, как об Александре Михайловне и Осипе Эмильевиче. Просто ещё два стратилата, которые тоже умерли из-за него, хоть и не от его рук. — Значок на пол, — отчеканил Валера. Приказом, таким, чтобы спеленать пиявца по рукам и ногам, лишить воли и заставить только выполнять чужие желания, это всё ещё не было. Рита почувствовала. Сделала вид, что собирается отстегнуть значок, пятясь к двери, и вдруг одним прыжком вылетела на площадку. Потом раздался топот ног по лестнице и громкий хлопок входной двери — и тишина. Лёва затих, ткнулся лбом в пол и замер. Валера похлопал его по плечу. — Ты как? — Лучше. Как ты узнал, что если она уйдёт, то мне больше не надо будет… — Лёва резко вдохнул, словно боролся с болью, — это делать? — Я не знал, — честно признался Валера. Он только надеялся, что так будет, а ещё надеялся, что у Риты хватит ума больше не показываться ему на глаза. — Просто догадался. — Феликс Феликсович не зря говорил, что ты быстро учишься, — Лёва сел и привалился спиной к стене, вытянув ноги через узкий коридор. Валера сел напротив, так было удобнее разговаривать, а тем хватало. — Думаю, нам стоит исчезнуть, — сказал он. — На какое-то время. Пусть Рита свои документы отсюда заберёт и убирается куда подальше. — Куда? — спросил Лёва без малейшей надежды на что-то хорошее. — И зачем? У тебя школа, у тебя родители… — Школу закончим, конечно, — сказал Валера, — куда в наше время без образования. А родителям лучше будет считать, что я учусь в Москве. Устал врать и ходить к ним через окно. — В математическом лицее, — подсказал Лёва. — Номер сто двадцать один. Не уверен, правда, что он существует. — И это не важно, — Валера попытался улыбнулся, но улыбка как-то не получалась. — Плоткин сделает мне какую-нибудь официальную бумагу, чтобы выглядело убедительно. Скажем, что из той школы лучше берут в МГУ. — Снова врать, — подсказал Лёва. — Последний раз, — пообещал Валера и сам себе не очень-то поверил. Нельзя быть честным, когда приходится прятать от людей большую часть себя. — Сам буду учиться в другом районе, а жить… Мне показалось, что ваша охотничья база вполне ничего. Особенно когда туда раскладушки принесли. — А Валентин Сергеевич? — Уедет. Чтобы не сесть в тюрьму по обвинению в воровстве, — объяснил Валера. — Дальше о нём пускай охотники заботятся. В нашем городе такого безобразия больше не будет. Он вопросительно взглянул на Лёву, проверяя, как ему это «нам». Стратилаты категорически не могли сотрудничать друг с другом. Делёж территории или борьба за власть — что-то заставляло их спорить даже тогда, когда надо было действовать слаженно. Но Лёва только кивнул. — Договорились. Как-нибудь уживёмся в одном городе? — Конечно, — подтвердил Валера и протянул ему руку. — Мы же друзья.