Memories: Look on your face!

От боли хотелось кричать, но из горла вырывался лишь тихий всхлип, смешивающийся с хрипом. Горячие слезы обжигали нежную кожу детсктого лица. В висках кровь пульсировала, а вены слегка вздувались, казалось что вот-вот и вся черепная коробка лопнет. - Смотрите! Этот урод рыдает как маленькая девчонка! - смеялся мальчишеский голос. - Какая жалость! - вторил ему второй - Давай давай! В живот ему! - Кричал третий. Резкий удар в живот выбил из беспомощного громкий вой, почти зверинный, наполненый страхом и болью. Русоволосый скрутился, словно мокрица в ладошках маленьких детей, которые с неподдельной радостью смотрели. Он вцепился своими пальчиками в рукава футболки. Некогда горчичного цвета футболка была местами порвана, а где-то испачкана каплями и брызгами крови. Чьято рука хватает за волосы, иначинает дергать за них, заставляя бится лбом о кирпичную перегородку или чтобы там оно не было, оставляя следы крови. - Ну что, урод, будешь еще пытаться казаться крутым? Будешь?! - кричал голос, этот голос медленно становился все более расплывчатым, все становилось расплывчатым, но из обморачного состояния вывел визг животного. А точнее скорее громкое мяуканье и шипение. - Мушка....- прохрипел мальчик. Стоп, что здесь делает его кошечка? Не уж толи эти ублюдки малолетние притащили его кошку сюда? Но зачем? Ужасающие осознание появилось в голове, как только послышался естественный щелчок при открытии складного ножа. Взгляд сразу прояснился, а силы прилили к телу, даже голос появился. - Мушка! Мушечка! Не трогайте ее, слышите?! Не трогайте Мушку! - кричал тот стараясь подбежать к своему питомцу в руках из одного малолетних тиранов, в то время как другие двое удерживали его на месте. - Что-что? Я не слышу. Хм, говоришь живот у твоей блохастой болит? Сейчас исправим! - рассмеялся мальчишка. Помещение пронзил громкий кошачий визг, который длился лишь пару секунд. Воздух был напряжен, так напряжен, что казалось его можно было разрезать ножом как топленное масло. Дыхание перехватило, а сердце казалось замерло и упало куда-то туда, вниз, к ногам, к полу, к центру земли. Уши заполнил словно белый шум, а смеющиеся голоса ушли на второй план. Рывок ножом, звук разрезаемой плоти. Кровь хлынула наружу, органы начали вываливаться как из распотрашенной рыбы. Желудок, кишечник, печень. Все полетело на пол. Затем вывалилось что-то, отдаленно напоминающие котят. Хотя почему напоминающие? Это и есть котята. Только не рождённые, даже толком не сформировавшиеся. Все смешалось в непонятную кашу, кровавое месиво, которое жутко воняло. Тело Мушки все еще билось в конвульсиях. Шерсть все также стояла дыбом. Только она больше не была пушистой и белочнежной с коричневыми и рыжевыми пятнышками возле живота. Она была пропитана кровью, из-за которой шерсть слипалась в непонятные клочья. А глаза? Голубые глаза застыли, словно стеклянные, в них стояло выражения ужаса, страха перед этими монстрами, которых детьми даже невозможно было назвать. - МУШКА! МУШЕЧКА! М-МУШКА! НЕЕЕТ! - кричал малыш надрываясь из-за слез. Голос хрип от такой громкости. А эти монстры лишь смеялись. Эти уроды радовались чужой смерти, они смеялись над ней, словно они были богами. Словно они могли распоряжаться этой жизнью... Будто...будто для них она ничего не значила! Хотя почему будто?! Она для них ничего не значила! ОНИ НЕ ЗНАЛИ КАКОГО ЭТО! ОНИ НЕЧУВСТВОВАЛИ ЭТОГО! БОЛИ, СТРАХА...ОНИ ЭТОГО НЕ ЗНАЛИ!..... А они лишь смеялись. Звонко, весело. Они все продолжали и продолжали, пока он плакал. Один из мальчишек, который убил кошку, отшвырнул ее тело в сторону. Словно это была грязная салфетка или футболка после физры, провонявшаяся потом. И стоило лишь хватке на плечах ослабнуть, как русоволосый подорвался с колен, подлетая к распотрашенному телу, громко рыдая, из-за слез и слюны нельзя было разобрать слов. Из горла вырывались лишь нечеловеческие, скорее зверинные звуки, рев. Назвать можноо было как угодно. Он схватил кошечку. Прижал ее к себе, не смотря на обезображенный вид, несмотря на то, что органы продолжали вываливаться. Что-то упало на колени. Но было плевать. Он прижимал ее к себе сгорбившись, раскачиваясь вперед и назад. Нельзя было передать словами его горе, от того он не мог говорить. Лишь кричал и рыдал, выливая всю свою боль. Он зарывался носом в её шерсть, выкрикивал ее имя, сжимал ее в своих объятиях, гладил и умолял ее. Ничего не помогало. Она уже не дышала. Она больше не терлась об него головой с просьбой о ласки, она больше не мурлыкала, она больше радостно не мяукала при его виде. Она лишь лежала и не двигалась. - МЫ ОТВЕЗЕМ ТЕБЯ К ДОКТОРУ, ОН ПОМОЖЕТ! СЛЫШИШЬ?! ОН ОБЯЗАТЕЛЬНО ПОМОЖЕТ! А-А ПОТОМ КУПИМ ТЕБЕ ТВОЙ ЛЮБИМЫЙ КОРМ! С КУРОЧКОЙ! СЛЫШИШЬ?! - кричал тот словно пытаясь успокоить больше себя, в том что его Мушка жива. Голоса обидчиков стихли. Лишь слышалось потрескивание. И жар. Сначала практически не ощущаемый, затем он становился сильнее и сильнее, пока стал невыносимым. Вокруге витал дым, точнее уграный газ, ласковый убийца, как его многие звали. Но малышу было все равно. Он лишь плакал и кричал, глотая воздух ртом, помогая "ласковому убийце" заполнить маленькие легкие намного быстрее. Вот он уже валяется на полу, рядом с той кровавой кашей. Жар невыносим. Языки пламени тянутся к нему. Дышать нечем. Даже кашлять сил не было. Глаза отяжелели и закрылись. Лишь за секунду, прежде чем провалиться в пропасть небытия тот услышал голос. Голос, который звал его - БУ, СЫНОК, ГДЕ ТЫ?! МАЛЫШ, ОТЗОВИСЬ! - кричал кто-то. Хотя нет, не кто-то, а человек, который звался его отцом. В следующую секунду, адская боль. Жжение касается левой стороны лица, словно раскаленнный метал прижали к коже. Но сил не хватает и тот засыпает. ***** И стоя сейчас в коридоре, будучи когда он был 23 летним человеком , у которого есть парень , он смотрел в зеркало. Где было отражение уставшего, убитого усталостью человека с ожогом на левую часть лица и ослепшим глазом. Эта метка служила напоминанием на всю жизнь, на сколько ужасны бывают люди. И лишь фотография мальчика, стоящего с довольной кошкой на руках, и еще его отца, сзади, который приобнял сына, положив ему руку на плечо, служила саркастической насмешкой, напоминанием, что будет если доверишься людям.