Новая жизнь

Декабрь. Прошло уже больше двух месяцев с потери дочери. Вальбурга и Орион до сих пор скорбели, держась друг друга. Каждую ночь они то нежно, то яростно любили друг друга, будто бы надеясь, что новая беременность вернёт им потерянного ребёка, воплотив душу Миры в теле младшего брата или сестры, но беременность так и не наступала, что не мешало им отчаянно пытаться. Вальбурга стояла напротив семейного гобелена, глядя на выжженную точку со смесью боли и ярости, вспоминая события двухмесячной давности. Когда её жизни ничего уже не угрожало, колдомедик, при помощи знакомого ликвидатора проклятий, выяснил, что беременность замерла не по естественным причинам, а из-за проклятия, что было заключено в красивый золотой браслет с россыпью маленьких сапфиров, заботливо подаренный девушке собственным отцом. Страшный гнев тогда поглотил всю семью Блэк, Вал хотела понять причину действий отца, надеясь, что он сам не знал о проклятии на браслете, но тот даже не стал никак оправдываться, заявив, что лишь позаботился о Роде, предотвратив рождение первенца-девочки, что по его мнению было бы позором для Рода. Никто и никогда раньше не видел Лорда Арктуруса Блэка в такой ярости, что им овладела тогда. Он в миг выжег кузена с гобелена и отсёк того от Рода, как срывают гнилой лист с дерева. Орион же впервые в своей жизни применил непростительное заклинание, направив на Поллукса круциатус. Если бы не вовремя подоспевший Альфард, что остановил кузена от наибольшей ошибки в его жизни, Поллукс бы лишился рассудка из-за агонии. В этот же день Поллукс Блэк был приговорён к поцелую дементора за совершение преступления наибольшей тяжести перед Магией. Вальбурга усердно пыталась понять, каким образом тот жизнерадостный и весёлый отец, который её искренне любил, постоянно улыбался ей широкой улыбкой и давал конфеты тайком от матери, когда она была маленькой, смог так сильно измениться за считанные несколько лет. Она понимала, что немалую роль в этих изменениях сыграло проклятие безумия Блэков, но оно раньше никогда не проявлялось без признаков в детстве, как это было с Сигнусом или тёткой Кассиопеей. Нет, Поллукс раньше не был безумен, это подтверждал и Арктурус, и Дорея. Поэтому Вал силилась понять, что же сломало её отца, превратив в беспощадного монстра, что готов стать предателем крови. Шестнадцатого декабря в Блэк-хаусе появился патронус-ворон, принадлежащий Элейне Блэк, который сообщил им радостную новость, что Леди Артемида Монтератти успешно разрешилась от бремени, родив сына. Это была первая хорошая новость за последние месяцы, Вал почувствовала искреннюю радость за кузину, сразу же отправившись к ней в Италию. Когда Вальбурга вошла в спальню Миды, то застала её нежно наблюдающей за спящим сыном. Тёмные волосы молодой матери были заплетены в растрёпанную косу. Одета Артемида была в нежно-голубую домашнюю мантию, этот цвет придавал её виду ангельский облик. Вальбурга же до сих пор носила траур по потерянной дочери, одеваясь в строгие чёрные мантии классического кроя, а волосы собирая в низкий тугой пучок. — Привет, — тихо поздоровалась Вал с кузиной, искренне улыбаясь. — Кто это тут у нас? — Вал! — обрадовалась Мида, бросаясь в объятия кузины, за которую очень волновалась, не имея возможности часто навещать из-за тяжести международных перемещений во время беременности. Кузины тихонечко болтали обо всём на свете, пока маленький Роэль спал в люльке. Видя то, с какой любовью кузина смотрит на ребёнка, Мида укрепилась в собственном решении сделать её крёстной матерью мальчика. Вальбурга с большой радостью приняла предложение кузины, поклявшись той любить и оберегать мальчика так, как делала бы это по отношению к дочери, будь та жива. Впервые за последние два месяца, Вальбурга смогла почувствовать себя цельной. Спустя двадцать лет, наблюдая, как возмужавший крестник заботливо общается с её собственным сыном Регулусом, Вал продолжала испытывать к нему нежные материнские чувства, надеясь, что не предала доверие Артемиды и подарила достаточно любви и заботы, столь рано потерявшему мать крестнику.