Часть 4

      Щелчок, и мои глаза были ослеплены яркими лучами. Немного пощурившись, мне стало ясно, что в комнате (или где я находился) было все также темно. Лишь небольшая область была освещена вокруг меня.        К своему удивлению я не мог осмотреть и понять, что вообще произошло, а тут было над чем подумать.       Сейчас мое воображаемое тело находилось в полу-лежачем состоянии, привязанным за копыта к какому-то столу. Мне уже было ясно, дело идёт неладно.       Ситуация приобрела наихудшие опасения, когда даже с помощью своих авторских сил не мог освободить себя. И зачем мне тогда они нужны, когда даже в своей истории не могу делать то, что мне заблагорассудится?       Единственное, что я мог себе позволить, так это звать кого-нибудь:       − Эй? Есть здесь кто-нибудь или пони-будь и как вас можно ещё назвать? − …тишина… − Пинки? Ты то куда подевалась?       − А я и никуда не уходила! − внезапно над головой показалось это розовое бешенство, выказывая, насколько ей весело, − Ну что, не надоело належивать бока?       − Ох, если бы я хотел, то давно бы пробежал два марафона, но я, как видишь, привязан к этому столу. И кто бы мог это сделать? − Единственный выход, который я видел в данной ситуации, так это подыгрывать ей. Я не знаю, что будет, если мне отпилят одну из конечностей, но проверять как-то не хотелось, хоть это даже не мое реальное тело.       − Хи-хи, глупышка, ты же знаешь, что это я тебя связала?       − Нет, я даже понятия не имею, о чем… − она обошла меня и начала пристально смотреть в мои глаза, не убирая эту монструозную улыбку. Стало немного не по себе, − Ладно, ладно. Я все знал.       − Это я все знала. Ты думал, что сможешь обхитрить Пинки? О нет. Нет, нет, нет. Я буду умнее тебя.       − Ой, да ладно тебе, ты думаешь что будешь умнее автора – того, кто придумывает эту… − я резко замолчал от увиденного. Пока я говорил, Пинки Пай вернула за верёвку, непонятно откуда взявшейся, и перед нами был освещен ещё металлический стол.       И вот они слева направо: Твайлайт Спаркл, Эпплджек, Рэйнбол Дэш, Флаттершай, Рарити, и даже Пинки Пай. ПИНКИ ПАЙ ЧЕРТ ВОЗЬМИ! Всех названных головы лежали на этом окровавленном столе.       − Они тоже думали, что умнее Пинки, − продолжала розовая. Подойдя к столу, взяла голову Твайлайт и начала махать ею, − *имитируя голос* « Конечно я умнее Пинки, ведь я столько книжек перечитала, я ведь книжная пони, хи-хи, ведь я принцесса дружбы и все такое…». Да, Твайлайт, ты умная, но против силы так таковой ты не попрешь, особенно, когда это внезапно и мгновенно. Ну а что нам скажет самая сильная земнопони здесь? — Пинки бросила на пол голову и взяла другую, — *другая имитация голоса* «Знаешь, сахарок, я столько деревьев ударила своими копытами, столько яблок перетаскала, сколько и в жизнь не съем, но знаешь, я такая тупая черт возьми, что не поняла, что случилось», о да, Эпплджек, да и если бы ты знала, то ничего бы и сделать не могла. Не успела бы. Да же ты бы не успела бы. — в ход пошла третья голова, *Имитация нового голоса* «Хэй, я самая крутая, быстрая, потрясая, крутая пони во всей Эквестрии. Я круче самых крутых как минимум на 20%, но не знаю как, но ты смогла меня догнать», конечно, дорогая Рэйнбол Дэш, ведь если тебе оторвать крылья, то ты уже не такая быстрая, не такая крутая, как все, не такая дорогая…хм…Рарити! — Положив аккуратно голову своей подруги, ухватилась за белую, — *Имитация голоса* « О-хо-хо, дорогая, я самая красивая, щедрая и элегантная пони, это меня должны все защищать, ну как бы я смогла противостоять бензопиле, отрубившей мой рог?», ох, Рарити, я дам тебе ответ – Ни-ка-к. Ну а что насчёт тебя, Флаттершай? − Она взяла следующую голову, − Что же ты нам скажешь *пискляво* «Бу-бу-бу, бы-бы-бы, что-то там и всего другого непонятного». — Теперь ее взгляд устремился к собственной голове, но взять ее даже не вздумала, − Ох Пинки, Пинки, ты то ещё мола мне хоть как-то сопротивляться, но нет, хи-хи, это тоже без-по-лез-но…       Мне было тяжелей и тяжелей на это смотреть. Хоть мне и известно, что может Пинки, когда она такая, но видеть это от первого лица…это нереально…       − …Ну что ты так на меня смотришь? Думаешь я не знаю о том, что ты видел и слышал? О нет…Пинки все знает. Пинки все знает, и знает она об ужасах того мира, из которого ты пришел, знает все ужасы, которые сотворили с моими друзьями, и теперь они лежат на этом кухонном столе…ну…даже не отрицая того, что это я сделала, это не обошлось без вас… − Она быстро подошла ко мне, держа скальпель, непонятно откуда взявшийся, и поверила возле моих глаз − И знаешь…это прекрасно! Прекрасно осознавать, что ты нереален, что ты можешь делать все, что тебе заблагорассудится, ты можешь даже написать историю, и об этом никто и никогда не узнает, если ты это захочешь. Этот мир только твой, и ней иной. Там может быть все, что угодно, могут выражаться самые плохие и мерзкие качества человека, которые вообще существуют…       − Пинки, я…       − НЕ ПЕРЕБИВАЙ ПИНКИ ПАЙ! − Кончик скальпель оказался в паре миллиметров от глаза. − Так о чем это я? Ах да! Можно в общем делать все, что хочешь… − Прибор был отведен от моего лица, − И знаешь, ты так и хотел сделать ― написать историю, в которой я буду выглядеть либо глупо, либо мерзко. Теперь же все поменялось, теперь я здесь пишу историю, теперь я ввожу правила игры, и они говорят нам о том, что пора готовить кексики! Как ты думаешь, каков на вкус единорог с душой человека? Странный вопрос, но все же такой интригующий.       Мне в этот момент ничего в голову нее приходило, я просто слушал ее монолог про всю нашу упадшую жизнь. Это в книгах и фильмах ты смотришь думаешь, как поступить, ведь времени на об думанье вагон и маленькая тележка. Тут же идут считанные секунды, ты в напряжении от ситуации и то, что идёт не по твоим планам, а мысли что-то придумать сводятся к упадку.       И вот Розовая достает из-за спины бензопилу и начинает ее заводить. В такие моменты обычно проносится вся жизнь, но у меня почему-то такого не происходило. Я все обдумывал слова, сказанные Пинки Пай, что вот в таком творчестве выражается вся злость и мерзость человека, что вот как будто их и не должно быть…но я не хотел с этим соглашаться. И это не потому, что звучит это жестоко ко мне и всем остальным. Нет. Мир и так жесток, куда уж. Просто… просто если не будет такого творчества, не будет самовыражения, то тогда пропадет некий смысл, некоторая мотивация, которая давала бы на другое творчество, на силы бороться с этой несправедливость, как бы глупо и наигранно это не звучало…       И вот бензопила подносится все ближе и ближе ко мне. Вот она ― реально-нереальная смерть. Я смирился с этим. Боли не должно быть по логике, поэтому я просто закрыл глаза и продолжал слушать гудение машины...       Через несколько мгновения я перестал что-либо слышать…