Глава первая, она же и последняя

      На улице немного моросило: весна только вошла в свои права, потихоньку растапливая навалившиеся сугробы. Под большим раскидистым дубом, на протоптанной годами дорожке, шмыгая покрасневшим носом, стоял мальчик. Он переминался с ноги на ногу, не в силах устоять на месте, и держал за руку свою маму. Она задумчиво смотрела на ухоженную могильную плиту, пока на губах её застыла легкая улыбка, а в глазах отображалась невероятно сильная грусть, смешанная с благодарностью.       Мальчик неуверенно сжал мамины пальцы, сколько мог охватить своей ладошкой, и выглянул немного из-за её спины на могилку.       — Мам, почему тут мое имя написано? - тихо подал он голос, заглядывая во влажные глаза женщины.       Она встрепенулась, будто была вырвана из долгих раздумий и тут же повернулась к своему ребенку. В глазах читалось сожаление. Ладонью она прикрыла рот, слегка встревожившись.       — Ох, Мишенька! Ты же еще совсем маленький, мне не нужно было тебя сюда вести…прости пожалуйста, пойдем домой! - она постаралась примирительно улыбнуться на недопонимающий взгляд сына, и поправив его синюю шапку с помпоном, на секунду повернулась к плите и кивнула на прощание. - Пойдем, милый.       Миша, все еще не отпуская мамину руку, поплелся за ней, все так же непонимающе поглядывая на своё имя на плите: и зачем только этот камень украл его имя? ***       — Мам, расскажи мне вместо сказки про тот камень с моим именем… - выглядывая из под одеяла, пробубнил мальчик.       Его мама, стоя у стеллажа с детскими книжками, удивлённо посмотрела на сына. Она улыбнулась и кивнула, поставив выбранную ранее историю на место. Женщина подошла к кровати Миши, села на край и задумчиво вгляделась в стену. "Как же все правильно подобрать слова…" - пожевывая губы, размышляла она.       Наконец, спустя пару минут, послышался вновь её голос, теперь разливающийся стройной мелодией по комнате.       — Этот камень - мой старый друг…- спокойно улыбнулась она, начиная свой рассказ, но все ещё не решаясь смотреть сыну в глаза. -…последняя наша встреча произошла десять лет назад, но как сейчас помню, тогда был дождь… ***       Был дождь. Который день он лил без выходных и перерывов на обед. Сидя в небольшом кафе, чьи окна выходили на улицу, Антонина наблюдала за бегающими по мокрым тротуарам людьми. Ее рыжие локоны были подвязаны в хвост; на носу красовались очки дугой, которые веревочкой крепились вокруг шеи; вязаный оранжевый кардиган на белую рубашку согревал почти так же, как тыквенный латте в аккуратной чашке на блюдечке. Антонина, сгорбившись, утыкалась время от времени в записную книжку перед собой, где записывала и зачеркивала что-то, повторяя эти действия по кругу. Даже сидя в самом дальнем углу помещения, за самым дальним столиком, её привлек звоночек, оповещающий о новом посетителе.       Сначала показался черный зонт, который скоро свернулся и был аккуратно стряхнут от лишних капель дождя за порогом. Хозяином зонтика оказался высокий мужчина в элегантном черном пальто с повязанным красным шарфом вокруг шеи. Его взгляд был одновременно теплым, даже внушал доверие, но в то же время не было там такого привычного блеска, что означал банальное желание жить.       Мужчина казался до того знакомым, что Антонина едва ли могла отвести взгляд, а это не могло не остаться незамеченным. Он лишь поднял взгляд, приветственно кивнул и улыбнулся, после двинувшись к стойке для заказов. Девушка слегка вспыхнула румянцем, спрятав лицо в потрепанные страницы записной книжки.       Какое-то время молодого человека не было в поле зрения Антонины, потому она продолжила заниматься своими делами. Все до того момента, пока перед её столиком на прозвучал глубокий, невероятно приятный голос с хрипотцой.       — Антонина? Это Вы? - прозвучало слегка неуверенно, но до той степени тон излучал интерес, что сама девушка попыталась вспомнить, казалось бы, незнакомца.       — Я Антонина, да…а Вы..? - малость нервничая, она подняла взгляд, что бы увидеть перед собой голубые глаза, словно в них плескались воды всех океанов разом.       — Михаил. Михаил Екереев. Мы с Вами в одном классе были. - уже с улыбкой на устах проговорил молодой человек.       Задумчивое лицо девушки тут же просветлело, стоило ей услышать его. Она тут же выпрямилась, отодвинула записную книжку и жестом пригласила сесть на свободный стул напротив.       Разговор завязался быстро, ведь было о чем поговорить. Видя как культурно ведет себя Михаил, Антонина пыталась так же, напоминая себе выпрямляться и не сёрпать, отпивая кофе. А Михаил вел себя и правда аристократично: начиная от слегка отогнутого мизинца, заканчивая вежливым обращением на "Вы" и правильным подбором слов.       Но, если быть откровенным, Антонина запомнила молодого человека в их последние года вместе совсем иначе. Михаил, тогда просто "Мишка" или "Екереев" (для учителей), был активным раздолбаем, который плохо учился, поддразнивал всех в классе (за исключением Антонины) и постоянно поднимал школу на уши своими действиями. Тогда у него вились волосы, устраивая на голове полнейший беспорядок, а чтобы увидать мальчишку в рубашке - нужно было нехило так постараться.       Антонина в свое время даже внимания на него не обращала, просто прилежно училась, занималась дополнительными занятиями и гуляла с подругами. Ей было не до какого-то там Екереева, который пусть её единственную и не трогал, но постоянно приносил классному руководителю целую стопку проблем. Но потом он ушел. Ушел как из школы, так и из её жизни.       А сейчас…его будто подменили. Даже волосы его больше не вьются, аккуратно лежа прядь к пряди под лаком. Но, ради приличия стоит отметить, что и сама Антонина изменилась: с годами она почувствовала во всей красе трудности жизни, изменилась под натиском общественного мнения, во всех своих начинаниях выгорела и теперь просто писала скучные статьи в газету, которую и подавно никто не читает.       — Уже поздно, однако дождь еще идет. У Вас нет зонта? - вальяжно спросил Михаил, поднимаясь из-за стола и поправляя пальто.       — Нет, все в порядке! Я дойду сама, не стоит переживаний! - поспешила ответить девушка, так же встав и сложив вещи в небольшую сумку.       — Я, пожалуй, настаиваю Вам о своей компании. - улыбнулся молодой человек, двигаясь к выходу из заведения в ногу с Антониной.       Та лишь кивнула в ответ, пока её губы так же вырисовывали улыбку.       Они шли какое-то время молча: Михаил придерживал свой зонт, больше защищая от капель Антонину, нежели самого себя.       — Знаете, я Вами восхищался. - внезапно промолвил, как бы невзначай, молодой человек.       Антонина лишь удивлённо подняла на него глаза цвета коры дуба.       — Вы казались такой…духовно возвышенной, в то же время незаинтересованной и загадочной. Это очень сильно притягивало, каждый раз хотелось подойти и узнать, так в чем же дело. - по тону стало понятно, что эта речь будет монологом, потому Антонина не посмела прервать Михаила, за что он был ей очень благодарен. - Кажется, Вы тогда ещё и скрипкой занимались. А Ваш внешний вид всегда был бесподобен, каждый наряд был пропитан чарующей красотой старого времени. Эти рыжие, словно огненные волосы каждый раз заменяли мне солнце, стоило только мне на них взглянуть…       Даже когда я ушел с этой школы, просыпаясь каждый день в новую, не было ни минуты, когда бы я не думал о Вас. Один Ваш облик в моей памяти, кажется, навечно там застывший, отзывался на мои просьбы о помощи в минуты трудного решения. Я каждый раз смотрел сквозь призму того, "А как бы сделала Антонина?". И знаете, это помогало. Это сделало меня тем, кем я являюсь. Каждый день я бы хотел увидеть Вас еще раз. И обращаясь к Богу, я молил его о дне, когда бы мы смогли увидеться, пусть даже мимолетом и без возможности диалога. Проще говоря, Антонина, Вы сделали меня тем, кем я являюсь. И я бы хотел вас поблагодарить. Весь мой успех - Ваша заслуга, ведь Вы столь прекрасны, что смогли пробудить во мне человека. Спасибо.       Последние слова Михаил говорил, когда они уже стояли у подъезда Антонины. Та молча слушала, пока её глаза медленно становились влажнее обычного, а пальцы сжимали края кардигана. Наконец, молодой человек взял ее ладонь в свою, придерживая столь нежно и аккуратно, без резких движений и сжатий, будто боялся сломать. Он молча поднёс ладонь девушки в губам и оставил там едва заметный поцелуй, в который вложил все чувства, всю благодарность и восхищение. Она ненароком заметила, как его глаза внезапно стали живыми, в них сверкало невероятное количество звёзд, что даже на ночном небе столько не сосчитать.       Михаил отошел, кивнув на прощание, пока Антонина не могла выдавить и слова из-за тяжелого кома в горле, что едва позволял ей дышать.       — Я благодарен судьбе за сегодняшнюю встречу. Надеюсь, мы еще пересечемся, Антонина. Прошу Вас, займитесь любимым делом и продолжайте быть счастливой - это все, чего я желаю. Хорошего вечера.       Он кивнул еще раз, медленными шагами отправляясь прочь. Девушка молча зашла в подъезд, скоро оказавшись в своей небольшой квартире. Она подошла к зеркалу, распустив все такие же огненные волосы, которые будто стали ярче после услышанных слов. Из глаз ее покатились слезы, но они были такими легкими и спасительными, что девушка и не заметила, что у самой в глазах загорелось нескончаемое количество звёзд. ***       Миша слушал с интересом, наблюдая за взглядом мамы, которая с таким воодушевлением рассказывала о незнакомце.       — Потом я бросила газету, устроилась в более успешное издательство. Даже возобновила занятия по скрипке, а скоро познакомилась с твоим отцом. - Антонина глубоко вздохнула и улыбнулась, наконец посмотрев в глаза сыну: по её щеке стекала одинокая слеза. - Мишенька, я обязана этому человеку своим счастьем! Но, к сожалению, он на той же неделе покинул этот мир, отправившись в лучшее место, которого он всегда заслуживал, а тот камень… - она усмехнулась. - памятник, что бы запомнить его.       Миша обеспокоено откинул одеяло и подполз к маме, крепко её обнимая. Антонина аккуратно обняла сына в ответ, перебирая пальцами его русые пряди волос и улыбаясь. Живя своей обыденностью, всегда найдется человек, чьим идеалом Вы будете являться.