Шутка №9: Хищение, порча и кусок пластика

— У тебя прекрасно получается, — накрывая тёмную бархатную кожу девичьих рук своими ладонями, Фред прикоснулся своей грудью к спине Анджелины. — Не торопись. Ведьма улыбнулась и под его руководством осторожно свернула облачную пушистую массу в рулет. К её пальцам и запястьям небольшими светлыми завитками прилипли части сладкой массы, соблазнительно призывающие провести по ним языком. Волшебник поймал на себе взгляд Анджелины, усмешка тронула уголки губ, и он аккуратно стёр небольшой сгусток крема с её щеки, оставив на коже бархатистую полоску. — Может, в следующий раз ты позволишь мне помочь? — чуть отстранившись, поинтересовался он. — А то так и буду каждый раз отмывать тебя от кулинарных шедевров в ванной. — Я так плохо готовлю? — чуть прищурившись, спросила Джонсон, и в её карих глазах заплясали озорные блики. — Немного… — подавив в себе желание рассмеяться, Фред окинул взглядом перепачканный мукой, сахарной пудрой и каплями взбитых сливок стол, — …марко. Она сморщила свой вздёрнутый носик, высунула кончик языка, и под шоколадной кожей её щёк проступили тёплые искорки румянца. Уизли прильнул к её губам в коротком мягком поцелуе, вдохнув сладкий запах ванили, сильнее сжимая в объятиях. Её волосы пахли дымом и яблоками. С ней было спокойно. Без душераздирающих криков, дешёвых скандалов и тех самых женских боевых стычек, на которые стала так щедра их совместная жизнь. Рядом с ним она становилась мягче, податливее, и в груди, под рёбрами, появлялось странное чувство правильной стабильности. Совместная жизнь не должна бесконечно пестрить кислотно-яркими красками. Она должна давать уверенность в завтрашнем дне и умиротворение, которого так не хватает в ежедневной суете. Ведь именно к этому, чёрт побери, стремятся все нормальные люди. И Фред тоже. Наверное. — Приберём бардак? — отстраняясь от Анджелины, он погладил её по плечам. — Уверен, здесь ты не будешь против лишних рук. — Они могли бы заняться чем-то более интересным, — приблизившись к нему вновь, Джонсон осеклась, когда он отодвинулся и потянулся за заляпанной тряпкой. — Но, да, — в её низком голосе послышалось лёгкое, но оттого не менее обидное разочарование, — лучше убраться сейчас. Сука. Всего одно мгновение замешательства — и хрупкая идиллия была безвозвратно испорчена. Он не хотел её… Вернее, хотел, но не сейчас. А может, не хотел вовсе? Один, блять, Годрик знает, чего Фред хотел на самом деле. Ему нужно было просто приоткрыть рот и поцеловать женщину. Неужели, мать его, так сложно вовремя засунуть язык в другого человека, вежливо улыбнуться и сделать вид, что всё в порядке? Кретин чёртов. — Ты поливала цветы? — с трудом выдавливая из себя непринуждённый, почти беспечный тон, волшебник промыл тряпку под струёй ледяной воды и мельком взглянул на свою девушку. — Все, кроме твоего капризного фикуса, — убирая рулет в холодильник, негромко ответила она, не поворачиваясь. — Не смогла определиться с сортом чая, температурой и всем остальным, что он требует. — Чёрный, «Ассам», без добавок, — машинально отчеканил волшебник. — Но ты права, — положив тряпку на край раковины, он открыл дверцу посудного шкафа, и стекло звякнуло, — я лучше сам. Ополоснув руки, Уизли поставил закипающий чайник на плиту и принялся заваривать чай, точно отмеряя ложкой заварку. Он всё ещё не мог понять, как та сонная, обволакивающая истома, пахнущая кожей и облизывающая кости, превратилась в это рутинное, давящее недовольство. Лёгкие эмоции выветрились быстрее, чем амортенция, оставленная у открытого окна, и осталась лишь вязкая, оседающая на плечах тяжесть. Взяв из шкафа самую большую квадратную кружку с гусями в синих сапогах, Фред поджал губы в едва заметной улыбке. Вкусы младшего брата к предметам быта иногда вызывали непроизвольную, почти болезненную истерику внутри. Он помнил, как в детстве, несмотря на всю свою внешнюю скромность, Джордж выбирал самые пёстрые, кричащие мелочи для личного пользования: фиолетовые перья для письма, бирюзовые носки с фламинго, красные резинки для волос на старших курсах… Желание быть замеченным всегда жило у него под кожей, но совсем робко, стесняясь выйти на свет. И вырвалось наружу внезапно, сокрушительно — сразу после войны. Тонкая вуаль ароматного пара растянулась от чашки до кончика носа, игриво щекоча ноздри пряным травяным запахом. Захотелось отхлебнуть пару глотков, но Фред достал из-за пазухи палочку и провёл её кончиком по фарфоровой кайме, наблюдая, как дымка постепенно исчезает, втягиваясь в дерево. Прикоснувшись пальцами к похолодевшей кружке, волшебник убрал древко и направился в оранжерею, намеренно избегая взгляда Анджелины. Прикрыв за собой кухонную дверь, он остановился и не смог сдержать облегчённый вздох, мысленно проклиная свою бесхребетность. Пару десятков ярдов по прохладному коридору помогли немного утрясти глупые, липкие мысли, но, проходя мимо спальни брата, старший обратил внимание на прозрачные стеклянные вставки, украшающие дверь в комнату Джорджа. Они были чисты, что означало отсутствие брата дома.

Рыжий секрет №12:

Я могу говорить с тобой без слов.

Источник: Ещё на первом курсе близнецы придумали выдуманный язык, однако он оказался недостаточно надёжным, поскольку Северус рассекретил его уже после четвёртой списанной контрольной работы. Это подтолкнуло братьев развивать систему безголосой связи посредством подсказок, которая к двадцатилетию братьев насчитывала больше двухсот различных вербальных знаков.

⸻

«Значит, ушёл из дома до восьми, иначе бы я его заметил… — чуть поджав губы, Фред ступил в живой, дышащий влагой лабиринт цветов. — Вчера они с несносной засранкой вернулись за полночь. Может, натворили что-то? Но тогда почему он пошёл один?..» Раскинувшаяся на каменном полу карта Европы сбила рассуждения с верного пути, и Уизли ненадолго завис, приподняв ногу над Румынией. Ева явно нашла самое подходящее место для своих географических изысканий: в центре немногочисленных коридоров из растений располагалась просторная зона безмятежности, где стояла пара маленьких диванчиков и без остановки вращались виниловые пластинки с томным, тягучим блюзом. — Положи на место, — возмущённо протянула Бранд, нарушая тишину оранжереи, пахнущую сладковатой пыльцой. — Это не игрушка. Выглянув из-за стены густых листьев, Фред заинтересованно приподнял бровь, увидев, как Ишу обиженно кладёт бумажную звездочку на «Италию». Рассевшаяся на полу ведьма в окружении нескольких стопок газет задумчиво бегала по строчкам прессы глазами, неспешно пролистывая страницы. — Не дуйся, — отвлекаясь от своего чтива, смягчилась она, откидывая с лица пепельную прядь. — Мы сходим погулять чуть позже. И я обязательно куплю тебе фрукты в хрустальном сиропе, договорились? Зверёк опустил плечи и удручённо распластался по «Греции», но шкодничать перестал. Ева сдержанно улыбнулась и взмахнула древком, запустив десяток маленьких бумажных самолетиков в воздух. Питомец мгновенно оживился и юркнул к ветвистому плющу, взбираясь наверх с удивительной ловкостью. Он раскачался на гибкой ветви молодого грушевого дерева и прыгнул, поймав бумажный джет. Пролетев по инерции до противоположной стены, Ишу зацепился за глиняный горшок с асфоделем и чуть не опрокинул цветок с полки, но сумел сохранить баланс. Он восторженно пискнул и, изобразив подобие свирепого зверя, разорвал бумагу на мелкие кусочки, которые посыпались на пол, как снег. «Так вот как выглядит истинное зло, — уголки губ Фреда поползли вверх против его воли. — Какая прелесть». — Значит, — с лёгкой иронией поинтересовался он, и его голос приобрёл насмешливые нотки, — тяга к разрушению — это у вас семейное? Ведьма вздрогнула и наставила на него палочку, на секунду замерев в напряжённой позе. Уперевшись взглядом в хозяина дома, она прикрыла глаза, опустила руку, но скрыть подскочившее к горлу волнение не смогла. Мышцы на её щеках затрепетали, а плечи чуть приподнялись. Такая же встревоженная и обескураженная, как при первом появлении шакала с кнутом. — Разрушать намного веселее, — имитируя невозмутимость, ответила Ева, и в её низком, чуть хрипловатом голосе снова прозвучала наигранная дерзость, — чем строить. — Выбираешь следующую страну для погрома? — подходя чуть ближе, волшебник заинтересованно взглянул на газетные заголовки, пестрящие упоминаниями о кражах и скандалах. — Да, — отчеканила она, неловко поёжившись. — Меня привлекают коррида, фламенко и омлет с картофелем. — А как же паэлья? — склонив голову набок, спросил Фред, поймав её растерянный взгляд. — Или мы не планируем посещать Валенсию? — Только в сугубо экскурсионных целях, — уточнила Бранд, и на дне её глаз появились тёплые искорки. — Но нас больше интересует Толедо и… — Нелегальный аукцион магических артефактов, — договорил за неё волшебник, видя, как её брови приподнялись от удивления. — Уже известна дата в этом месяце? — Бемби, ты меня удивляешь, — хмыкнула она, недоверчиво прищурившись. — Может, ты ещё и спать ложишься позже десяти? — А ещё я ем торты по ночам прямо из холодильника, — подходя ближе к полочке, где сидел Ишу, он чуть поправил покосившийся цветочный горшок, — не завязываю галстук и проношу карамель мимо кассы. — Мерлин, да ты бунтарь! — наигранно вскрикнула Ева, прикрывая рот ладонями, но в её глазах плескалось искреннее веселье. — Я живу под одной крышей с безумцем! — Да-да… — многозначительно протянул Фред, аккуратно выливая половину содержимого кружки под широкие листья фикуса. — А ещё я люблю оливки. С косточками. — Извращенец, — сморщила нос ведьма, но уголки её губ дёрнулись. — Может быть, — усмехнулся Уизли и тут же прикусил язык, с ужасом понимая, что сболтнул лишнего и сделал это с пугающей лёгкостью. С ней действительно было легко говорить. Опасное качество для женщины, которой совершенно не стоит доверять. Хуже того, на короткое мгновение волшебник поймал себя на смутном, глупом ощущении… очарования. Не примитивного, колющего ниже пояса желания, а необъяснимой тихой тяги — обладать. Кошмар. — Какой артефакт ты хочешь найти в Толедо? — резко отмахиваясь от своих идиотских мыслей, сухо бросил Фред и, отгораживаясь от лишних эмоций, с трудом натянул маску равнодушия. — Яблоню с молодильными плодами и… — она приоткрыла рот и с подозрением поморщилась. — Твои настроения меняются чаще, — Бранд отклонилась назад, упираясь ладонями в прохладный камень пола, и это движение было подчёркнуто пластичным, — чем у нюхлера, которого выкинули из ювелирного магазина. — Это к делу не относится, — засмотревшись на плавные изгибы её тела, он чуть не выронил кружку, но Ишу ловко придержал её за донышко. — Спа-си-бо. Малыш осторожно отнял свои маленькие лапки, а затем смущённо попятился назад. Поджав пушистый хвостик, он взволнованно взялся за его кончик и отодвинулся вглубь полки, прячась за листья. — Он что… меня боится? — с подозрением поинтересовался Фред, сводя брови вместе. — А ты бухти поменьше или смени тональность, — саркастично фыркнула ведьма, надув губы, — тогда и Ишу будет меньше нервничать. Лёгкое, но противное замешательство облизнуло кости, оставляя внутри вязкую дорожку сомнений. Может, последнее время старший действительно смотрелся со стороны немного агрессивно… Совсем чуточку. Совесть саркастично хмыкнула, закатывая глаза, и Уизли сдался. Из-за этих бесконечных внутренних распрей следить за тоном и манерами стало сложнее, а эмоциональная стабильность и вовсе покинула зону досягаемости, как Хогвартс-экспресс, прущий вперёд без остановок. Бранд отложила газету в сторону, и страницы, шурша, растянулись по полу веером. Потянувшись, она лениво поднялась на ноги и подошла ближе, нарушая личное пространство с вызывающей лёгкостью. Демонстративно приподняв ладонь, она скользнула пальцами вдоль его предплечья, обнажённого под закатанной рубашкой. Волоски на руках встали дыбом, кожа запылала под этим прикосновением. Мурашки, тёплые и назойливые, поползли вверх по спине, и Фред сильнее стиснул челюсти, чувствуя, как по телу разливается предательская волна жара. — Сделай вот так, — её пальцы внезапно напряглись, превратившись в подобие тигриной лапы с выпущенными когтями. — Ну же. Её абсолютная, почти ледяная невозмутимость сбивала с толку и смущала куда сильнее, чем любая истерика. Сжав зубы, волшебник всё же выполнил её просьбу, скопировав напряжённый жест. Девичьи прохладные пальцы скользнули поверх его собственных, и Ева придвинулась ещё ближе, почти вплотную, направляя его ладонь к питомцу, который смотрел на них с полки, насторожив круглые ушки. — Сделай «р-р-р», — вкрадчиво, почти шёпотом предложила Ева, и её дыхание коснулось его кожи. — Чего? — удивлённо выпалил Фред, мотнув головой. — Ты делаешь это по пять раз на дню, — чуть раздражённо шикнула она, сморщив свой вздёрнутый носик. — Прекрати ворчать, как старый дед у камина. Он уже приоткрыл рот, чтобы излить поток праведного возмущения, но, наткнувшись на её твёрдый, недовольный взгляд, нехотя склонился ближе к Ишу и издал нечто среднее между рычанием и детскими кривляниями. Зверёк выпустил хвост из цепких лапок и с внезапным интересом присмотрелся к хозяину магазина. Пальцы Евы мягко надавили на кисть волшебника, имитируя нападение, и она сама наклонилась, издав мягкое, протяжное «Р-р-р», от которого вдоль скелета проползли низкие вибрации. Ишу ответил тихим, но уверенным урчанием и угрожающе поднял лапки, будто вызывая на бой. Бранд повторила манипуляцию, и на этот раз зверёк, прыгнув на руку Уизли, начал игриво прикусывать его пальцы. «Борьба» мгновенно превратилась в стремительную и занимательную игру, где юркий питомец умудрялся «атаковать» сразу обе ладони, перебегая с одной на другую. Наконец он взобрался меж них и победно схватился за большие пальцы обеих рук, устало зевнув. — Придержи, — на одном выдохе произнесла Ева, нежно глядя на питомца. Она провела языком по нижней губе и слегка прикусила её, ласково поглаживая чёрную бархатную шёрстку обезьянки. Ишу тихо зафырчал в дремоте, и девичья улыбка стала шире. Тонкие белые пальцы проползли по маленькой спине зверя и случайно коснулись внутренней стороны ладони Уизли. Волнующая щекотка отдалась жгучим импульсом, и он поймал вопросительный взгляд Бранд. — М-м? — задумчиво промычал Фред, сглотнув комок волнения, собравшийся в глотке. Он поставил полупустую кружку на край полки и поднёс ладонь к маленькому бойцу сзади, позволив тому шлёпнуться в образовавшееся «гнездо». Ведьма аккуратно отняла свои пальцы от кожи, оставляя Ишу целиком на его попечении. Тот вяло поёжился, протяжно зевнул, обнажив крошечные клыки, и устроился поудобнее. Такой крохотный, сонный и невероятно пушистый. Малыш свернулся тёплым клубочком, и Уизли нерешительно, почти благоговейно погладил большим пальцем спинку, чувствуя, как на его собственное лицо наползает глупая, неподконтрольная улыбка. — Секунду, — Бранд достала свою палочку и извлекла из воздуха небольшую круглую подушечку цвета тёмного вина с аккуратным углублением в центре. — Переложи его сюда. — Не думал, — негромко проговорил старший близнец, укладывая зверька на мягкий велюр, — что он так быстро выдыхается. — Он поздно лёг вчера и плохо спал, — возвращаясь к своему «рабочему» месту на полу, ответила она, ставя импровизированную кроватку рядом с собой и усаживаясь по-турецки. — Он нервничает, когда я надолго исчезаю из его поля зрения. «Спрашивать, где вы с моим братом шлялись, будет точно лишним… — волшебник сжал губы в тонкую полоску, убирая вдруг ставшие пустыми руки в карманы. — Мне это совершенно не интересно». Лжец. Даже если бы он проорал это во весь голос с крыши магазина, фраза не прозвучала бы убедительнее. Ему было до одури любопытно, но признаваться в этом даже самому себе он не желал. Невесомое, но въедливое ощущение её касаний будто впиталось в кожу, а внизу живота зашевелились неуместные наглые покалывания, заставляющие мышцы взбудораженно сокращаться. «Только, блять, стояка сейчас не хватало. Полил фикус, сука. Отличный повод для возбуждения». — Сейчас наша цель находится в Средиземном море, — проговорила Ева, потянувшись так, что хрустнули позвонки, и ткань её футболки натянулась на груди. — Движется медленно, поэтому полагаю, что артефакт решили перевезти маггловским транспортом из Турции, чтобы избежать проблем на границах европейских стран. — Но в порту наверняка будет досмотр, — украдкой рассматривая изгиб её шеи и тень в ямочке ключицы, протараторил он, с трудом возвращаясь к сути. — Естественно, только магглов больше интересуют деньги и взрывчатые вещества, — пожав хрупкими плечами, ответила Бранд, снова погружаясь в мониторинг прессы, — а не старые безделушки. Да и проскочить одну границу куда проще, чем двигаться через всю Европу под прицелом десятков магических таможен. — Логично, — выдавил Фред, проследив за тем, как тонкие уверенные пальцы скользнули вдоль газетной колонки, — но разве не проще найти покупателя сразу на месте? — Нет смысла светиться, если имеешь на руках сразу два артефакта, украденных из одной коллекции, — сводя брови вместе, ответила Ева, пожимая плечами. — Тяжело остаться незамеченным. — А чёрный аукцион сохранит анонимность как покупателя, так и продавца, — машинально заключил он, ощущая нарастающую сухость во рту. — Значит, их нужно перехватить по дороге, до встречи с оценщиками. — В тебе погибает отличный вор, — одобрительно кивнула ведьма, поднимая на него свои огромные тёмные глаза, в которых плескалась честная, живая усмешка. — В страшных муках, — поёжившись, старший тут же отвёл взгляд в сторону, бездумно уставившись на плотный бутон маргаритки, который вот-вот должен был распуститься. — Значит, посмотрим на него в деле, пока ему дают волю. Терпкая, острая искорка азарта полыхнула в груди, оставляя внутри приятное жгучее тепло. Бранд удавалось цеплять его за живое, не прилагая никаких усилий. Она, словно цикута, медленно отравляла разум и тело, вплетаясь в клетки ядовитыми, но такими сладкими лентами. Её голос, её плавные движения, даже само её дыхание — вся она, казалось, была создана для одной цели: лишить хозяина этого дома последних остатков покоя. В коридоре громко хлопнула дверь, а спустя несколько секунд послышался приглушённый визг Джорджа и раздражённый, отчётливо недовольный голос Анджелины. Видимо, он опять что-то ляпнул, а она отправила его в самую захудалую нору Запретного леса. Фред не исключал, что ради забавы его брат действительно может организовать массовый туристический поход и привезти Джонсон в подарок магнитик с изображением задницы гиппогрифа. Сидящая на полу Ева не обратила никакого внимания на нарастающий шум, полностью углубившись в изучение испанской прессы. Она не оторвалась даже тогда, когда за её спиной возник, словно призрак, взъерошенный младший близнец, лениво стирающий с лица ошмёток засохшего заварного крема. Он начал размахивать руками, изображая самую тихую жестикуляционную истерику из всех возможных, беззвучно подзывая Фреда к себе. — У Персика скоро закончится визуальный словарь, — не отрываясь от узкой колонки в правом верхнем углу листа, проговорила Ева. — Не ставь его в неловкое положение, иди. — Я пытался быть незаметным! — обиженно всплеснул руками Джордж, и его лицо выразило самую искреннюю драматическую скорбь. — Мерлин, кто же это сказал? — закатила глаза она, наигранно повысив голос и оглядываясь по сторонам. — Кажется, у нас завелось привидение! — Пойду с ним побеседую, — захватив с полки кружку, бросил Фред, чувствуя странное облегчение от возможности сбежать. — Может, нам удастся подружиться. Младший восторженно обхватил свои щёки пальцами, изображая крайнюю степень умиления, и его глаза расширились до комичных размеров. А когда близнец подошёл ближе, Джордж и вовсе схватился за сердце, откинулся назад и с театральным стоном грохнулся тому в объятия. Отодвинув в сторону гусиную кружку, старший ради приличия выждал лирическую паузу длиной в пару секунд, а затем расслабил руку. Джордж с глухим стуком шлёпнулся. — Ты такой жестокий, — возмутился он, глядя на протянутую братом ладонь с выражением трагической обиды. — Мог бы хоть поцеловать ради приличия, — ухватившись за руку, младший поднялся на ноги, отряхивая штаны. — Я, между прочим, скучал. — Сильно? — иронично усмехнулся Фред, приподнимая бровь. — Ну… так, средненько, — потирая место удара, скривился он. — Минут пятнадцать этому уделил, но очень усердно. — Приятно удивлён, — мельком взглянув в сторону оранжереи, где царила подозрительная тишина, Фред сделал пару шагов прочь по прохладному коридору. — Тогда проси у меня, чего твоей душе угодно. — Пф-ф-ф, — втягивая воздух сквозь зубы с шипящим звуком, Джордж спешно его нагнал и неловко потёр шею, заставляя рыжие волосы торчать ещё беспорядочнее. — А просьба-то есть. Старший остановился, не дойдя до кухонной двери пару ярдов, и окинул родственника заинтересованным взглядом. Брат пожëвывал нижнюю губу и нервно потирал пальцы друг о друга, словно не зная, куда себя деть. Не так беззаботно, как обычно: бегающий взгляд, натянутая, чуть кривая улыбка, суетливые движения. Слишком загадочно для обычной «просьбы». — Давно хотел тебя спросить, — неуклюже усмехнувшись, протянул Джордж. — Как ты отреагируешь, если некий человек, — он задумчиво возвёл глаза к потолку, — ну, допустим, кто-то очень похожий на тебя, предложит тебе залезть в охраняемое маггловское здание средь бела дня, чтобы-ы-ы… — младший раздул щёки и показательно развёл руками, — …чтобы спереть некую видеозапись. Ну, в порядке бреда, конечно, — он слегка истерично хихикнул. — Чисто в теории. — Ну, естественно, — согласился Фред, скрестив руки на груди. — Ты ведь не мог предложить такую глупость. — Конечно, нет. — Определённо. — Несомненно. — Безусловно. Джордж обнажил неестественно широкую улыбку до ушей и издал нечто среднее между смехом и писком, покачиваясь на носках и пряча руки за спину. Градус придурковатости ситуации возрос, когда старший промолчал в ответ, лишь уставившись на брата тяжёлым взглядом. В абсолютной тишине коридора нарастала густая смесь смущения, стыда и замешательства, совершенно не свойственная волшебнику, который ещё на прошлой неделе разгуливал без трусов по всему этажу, разыскивая свой левый носок. — Настолько важная запись? — чуть склонив голову набок, уточнил старший и заметил, как собеседник уклончиво отвёл взгляд, уставившись в трещину на каменной стене. Спрашивать о содержимом плёнки явно было бесполезно. Джордж бы обязательно ответил что-нибудь невнятное или отшутился — напрасное сотрясение воздуха. Любопытство, острое и назойливое, игриво провело коготками по шее старшего близнеца, проникая в кровь и заставляя сердце биться чуть чаще. — Ладно, — кивнул Фред, сдаваясь под напором братского обаяния и собственного интереса. — И куда именно нам нужно? — Ситуационный центр Ламбета, — почти беззвучно проговорил Джордж, и слова повисли между ними, словно признание в убийстве. — Вы что… — волшебник непроизвольно повысил голос, но тут же осёкся и наклонился ближе, почти переходя на шипение. — Засветились с оружием? — Эм… — приоткрыв рот, задумчиво протянул Джордж. — В каком-то смысле… Не то чтобы… — он раздул щёки, словно обиженный авгурей, и неразборчиво протараторил: — один ствол там точно был. От его невнятного пояснения интерес только возрос, превратившись в навязчивый зуд. Да, младший брат никогда не слыл образцом осторожности, однако грубых, детских ошибок обычно избегал. Особенно в мире магглов. К тому же он вполне мог попросить Еву о помощи, но не стал, что делало его просьбу ещё более деликатной. — Ну хорошо, — Фред нетерпеливо передёрнул плечами, чувствуя, как адреналин начинает сладко щекотать нервные окончания. — Какой план? — Сливаемся с местной флорой, — доставая из внутреннего кармана куртки небольшую металлическую фляжку, хмыкнул Джордж. — А дальше — по обстоятельствам. — Ёмко. Просто. Легко запомнить, — вытянув из рук брата сосуд, волшебник откупорил его и принюхался, морща нос от резкого химического запаха. — У отца спёр или у Гарри? — У Рона. Гермиона его снабдила. Он до сих пор стесняется покупать ей прокладки со своим лицом, — младший скривился, будто лизнул Амбридж. — Хотя я бы на его месте вообще из дома не выходил. Поражаюсь его силе воли. — Надеюсь, ты не мастурбируешь, глядя на себя в зеркало, — закатив глаза, хмыкнул Фред и закрыл фляжку с глухим щелчком. — Конечно, нет, — оскорбился Джордж, вскидывая подбородок. — У меня же есть семейный фотоальбом. Я там душка. — Особенно на руках у бабушки Тесси, — иронично улыбнулся старший, мысленно вызывая в памяти то самое жутковатое фото с румяным младенцем в кружевном чепчике. — Ты тоже хранишь это фото под подушкой? — заговорщически проговорил Джордж, прищуриваясь. — Я никому не скажу. — Тебе никто не поверит, — оставив кружку на узкой декоративной полке для высокой вазы с шипучими леденцами, передразнил его брат, протягивая ладонь для телепортации. — Пш… — втягивая воздух сквозь зубы, он ухватился за предложенное предплечье, его пальцы сжались с силой. — Осторожно. У тебя прорезалось чувство юмора, — младший близнец улыбнулся своей самой безумной улыбкой, и пространство вокруг дрогнуло. — Может начать чесаться. В ушах появился звон, а желудок сжался и перевернулся от спонтанного перемещения. В полумраке, в который они погрузились, начали проясняться тонкие, поблёскивающие в слабом свете ниточки паутины и подвижная чёрная точка — паук, спешно ретирующийся в укрытие. Фред попятился назад, неуклюже уперевшись спиной в железный стеллаж. Тот вяло скрипнул в ответ. Машинально обернувшись через плечо, волшебник наткнулся взглядом на коробки, сверху донизу заполненные дискетами в пыльных картонных коробках. — Ты не мог выбрать помещение посимпатичнее? — доставая одну из плёнок, Уизли присмотрелся к потёртой наклейке с подписью и датой, выцветшей от времени. — Это что, архив? — Моих шпионских талантов хватило только на первый этаж, — отмахнулся Джордж, прошёлся между высоких шкафов вперёд, его кроссовки скрипнули по линолеуму. — Там столько людей шляется, что… Он резко замолчал, когда снаружи щёлкнул замок, и дверь со скрипом открылась. Младший за секунду показал около тысячи непонятных, отчаянных движений руками, но не получив никакой внятной реакции, злобно топнул ногой и закрыл лицо ладонями, случайно спихнув локтем одну из коробок с полки. Она с оглушительным грохотом приземлилась на пол, завалившись на бок, и её содержимое звонко высыпалось на бетон. — Балбес, — одними губами произнёс Фред. — Кто здесь? — раздался грубый мужской голос со стороны двери, и послышался резкий щелчок выключателя. — Выходи! Лампы дневного света под потолком зажужжали, как разъярённые докси, и пару раз моргнули, прежде чем разлить по помещению ядовито-белый свет. Работник центра медленно, с опаской выглянул из-за стеллажа, вынудив старшего брата резко присесть на корточки, а вот Джордж оказался не так расторопен — незнакомец его заметил. — Посторонний в архиве! Охрана! Здесь посторонний! — заорал мужчина, и его голос сорвался на хрип. — Сука… — младший сделал резкий шаг вглубь, за шкаф, и из его рукава с ловким движением фокусника выскользнула палочка. Он на мгновение скривился, что-то лихорадочно вспоминая, а затем коснулся древком своей макушки. Его рыжие волосы начали отрастать с пугающей скоростью и потемнели на пару тонов, а на лице проступили глубокие морщины, будто прочерченные резцом. Не абсолютная маскировка, но для чужих глаз — вполне существенная. И пока Фред в голове проводил сравнительный анализ этой импровизации, Джордж умудрился залезть в ящик, спереть одну из дискет и спешно тыкнуть в неё палочкой. А затем небрежно, словно так и надо, положил запись на полку и с истеричным писком раненого зуву вылетел из архива, огорошив не только случайного сотрудника, но и старшего брата. — Стой, придурок! — погнавшийся вслед за ним мужчина оставил дверь приоткрытой. — Ты какого хрена там делал? Волшебник, всё ещё скрытый в тени стеллажей, лениво стряхнул с предплечья липкую ниточку паутины и неспешно подошёл к оставленной на краю полки дискете. Буквы, написанные маркером на белой наклейке, вдруг зашевелились, перемешались и сложились в чёткое указание: адрес, время и загадочный номер 32. Волшебник с сомнением поморщился, пытаясь вспомнить, где видел пометку "SE1 7PB", однако, услышав нарастающий топот тяжёлых ботинок в коридоре, решил разобраться по дороге. Убрав подсказку в задний карман джинсов, Фред нащупал флягу с оборотным зельем и чуть не столкнулся нос к носу с ворвавшимся в архив охранником — здоровенным дядькой с налитыми кровью глазами. Машинально выхватив палочку, волшебник прошептал заклятие мгновенного сна и подхватил под руки обмякшее тело. Натужно выдохнув от свалившейся тяжести, старший близнец чуть поморщился и оттащил своего бессознательного оппонента на пару шагов от двери, толкнув её ногой, чтобы не привлекать лишнего внимания. — Ты пока отдохни… — прислонив тело к холодной стене, Фред усадил мужчину на пол и передёрнул плечами, чувствуя, как напряглись мышцы. — А я уж как-нибудь за тебя поработаю, — сняв фуражку с чужой головы, волшебник надел её себе на голову, ощущая непривычную тесноту. — Считай, сегодня у тебя выходной. Он вырвал пару тёмных волос с макушки охранника, откупорил флягу и бросил волоски в мутную жидкость, которая тут же зашипела. Старший уже предчувствовал во рту вкус кислого молока и гнилой соломы, но, пересилив себя, всё же сделал пару глотков оборотного зелья. Его представления оказались намного невиннее, чем реальная вкусовая гамма. Хотя, возможно, и хорошо, что Фреду никогда не доводилось пробовать горько-острую смесь с явными нотками грязи и ржавчины. — На вкус ты так себе, — разглядывая форму своего безмолвного собеседника, он потëр язык о зубы, пытаясь избавиться от привкуса. — Повторять не будем. Преобразовав свою одежду в унылую униформу охранника, волшебник отцепил у «донора» бейджик и направился к выходу. Адриан Сабил сегодня будет тормозить и, вероятно, даже получит строгий выговор. Фред глубоко выдохнул и ступил в длинный, ярко освещённый коридор. Дойдя до лестницы, он остановился и прислушался, услышав отдалённый гам и возню где-то в конце коридора. Джордж явно устроил очень громкий и эффектный спектакль, поскольку старший не встретил по пути ни единой души. «Актёр, у которого нет ордена Мерлина», — слыша истошные вопли и звук бьющегося стекла, подумал волшебник, быстро поднимаясь вверх по ступеням. — Адриан, какого хрена ты здесь делаешь? — окрик из-за угла заставил его резко притормозить. — Я-а-а… — обернувшись на мужчину в схожей форме, Фред судорожно формулировал в голове причину своего визита на чужой, по всей видимости, этаж. — Изъял плёнку. — Что? — поморщился светловолосый мужчина лет сорока с усталым лицом и жидкими усиками. — Вы уже поймали того придурка, что поднял шум? — Нет. Ещё в процессе, — делая максимально непринуждённое лицо, усмехнулся Фред, доставая дискету из заднего кармана и демонстративно ею помахивая. — Он тут неплохо поработал, — он кивнул в сторону лестницы, делая вид, что торопится. — Надо отдать ребятам проверить. — Ну так неси в аппаратную, — светловолосый охранник, чьё имя на бейдже гласило «Колин», мотнул головой и потëр переносицу. — А я пойду посмотрю, что за цирк внизу творится. По рации передали, что этот чудак напялил штору и кричит, что пришельцы украли его пончики. Сердце Фреда ёкнуло. Джордж, чёрт бы его побрал, всегда знал, как создать отвлекающий манёвр с размахом. — Да уж, — хрипло фыркнул, стараясь, чтобы это звучало как можно более естественно. — День выдался тот ещё. Он двинулся по коридору, сверяясь с указателем: «Аппаратная. Сектор B». Ноги сами несли его вперёд, пока он не наткнулся на матово-стеклянную дверь, за которой виднелись мерцающие экраны и слышались приглушённые голоса. Преисполнившись образом грубоватого и не слишком умного охранника, Уизли толкнул дверь. Внутри было тесно. Три человека в белых рубашках сидели за столами, уставленными мониторами. На одном из экранов воспроизводилась запись с камеры: брюнет лет сорока лихо перескочил через стойку ресепшена, выхватив у уборщицы швабру. — Глянь-ка, Адриан! — один из работников, пузатый и лысеющий, хлопнул себя по ляжке. — Да это же шиза! Надо дурку вызывать. — Запись принёс, — буркнул Фред, бросив дискету на стол. Она звякнула, заставив техника вздрогнуть. — Тот уродец в коридоре её выронил. Говорят, нужно проверить. — Сейчас посмотрим... — крутанувшись в кресле, тощий паренек в очках неохотно взял дискету. — Погоди… А это разве не… — на его губы наползла гаденькая улыбка, и он обернулся на одного из товарищей. — Майкл, а под каким кодом была та отбитая парочка? — Его глаза гаденько сверкнули. — Экспериментаторы… Помнишь, на колесе обозрения? — Счастливчик и та цыпочка? — переспросил пузатый лысеющий охранник, отхлебнув из кружки с надписью «World’s Best Dad». — Кассета 32-В. Пятый час, сорок вторая минута. — Он недоумëнно почесал затылок. — Томми, так мы ж её не сдавали ещё. Откуда он её взял? — Пусть с безопасностью разбираются.— Порывшись в одной из высоких пластиковых подставок, тот вытянул дискету. — А мы хоть что-то приятное посмотрим. — Ну да, я бы тоже эту хрень… — развернувшись в кресле, он указал кружкой в сторону дискеты, принесëнной Фредом, — …не стал в свой комп пихать. Давай, Томми, запускай порнушку. Ледяная игла пронзила волшебника от макушки до пят. Он застыл, наблюдая, как Томми с ловкостью фокусника извлекает блестящую дискетку и щелчком вставляет её в один из больших жужжащих блоков. Экран заснежило, затем на нём проступило изображение. Он ещё несколько раз кликнул мышкой, и на экране возникла пара знакомых фигур. Джордж. И Ева. На коленях. Фред почувствовал, как почва уходит из-под ног. Стук сердца заглушил шипение аппаратуры. Он видел профиль брата, его запрокинутую в наслаждении голову, и девичьи пальцы, впивающиеся в его бёдра. Зрелище было одновременно отвратительным и завораживающим. Примитивным. Животным. И… невыносимо эротичным. — Эй, Адриан, смотри, как она… — начал Майкл, не отрывая похотливого взгляда от экрана. Рука сама потянулась за палочкой, скрытой в рукаве мундира. — Спи… — хриплый шёпот Фреда разрезал воздух. Бледная бело-голубая волна прошлась по помещению, настигая толстяка первым. Он беззвучно осел в кресле, издав хрюкающий звук, и уронил кружку на пузо. Томми и третий техник, молодой парень, даже не успели понять, что происходит: оба грохнулись лицами на свои столы. Тишину нарушало лишь натужное гудение серверов и приглушëнная вибрация монитора, на котором продолжалось немое откровенное порно. Воздух в аппаратной стал густым, сладким и ядовитым, как испорченный мёд. Уизли не мог оторвать взгляд от экрана, где его визуальный двойник, запрокинув голову, с полуоткрытым ртом и блаженно-опьянённым взглядом смотрел на женщину, чьи губы обхватили его напряжённую плоть. В груди у Фреда что-то оборвалось, и на месте образовавшейся пустоты растеклась раскалённая лава. Ревность? Нет, нечто более примитивное, более властное. Желание. Острое и унизительное в своей наготе. Он смотрел, как пальцы Джорджа вплетаются в её пепельные волосы, направляя движения, и чувствовал, как его собственное тело отзывается постыдным возбуждением. Ева отстранилась на мгновение, чтобы перевести дух, и на экране мелькнул её тёмный, полный невыносимой дерзости и… вожделения взгляд. Она смотрела на своего партнера снизу вверх, и в уголках её губ играла та самая вызывающая усмешка, которую Фред видел в оранжерее. Подняв её коротким рывком, Джордж развернул ведьму и прижал к стеклянной стене кабинки. Та в ответ беззвучно вскрикнула, и её ладони расплющились о запотевшее стекло. Спина прогнулась, и губы распахнулись шире, когда младший проник в неё сзади одним коротким решительным движением, от которого перехватило дыхание. Фред видел, как её мышцы напрягались в такт его толчкам, как её пальцы скользили по мокрому стеклу, как голова откинулась на мужское плечо… А Джордж, прижимаясь губами к её шее, что-то шептал. Слова, которые Фреду никогда не услышать. Настолько интимно и откровенно, что его тело воспламенилось ответным огнём. Внизу живота заструилось знакомое наглое тепло, кровь ударила в виски, заставив их пульсировать в такт немому ритму на экране. Он ненавидел их в этот момент. Ненавидел Джорджа за его легкомысленность. Ненавидел Еву за её податливость. Ненавидел те самые звуки, которые, он знал, она издаёт — громкие хриплые стоны, что он слышал лишь краем сознания. Но больше всего он ненавидел себя… За то, что стоит здесь, в чужой одежде, в пыльной аппаратной, и как чёртов извращенец смотрит, как его брат трахает эту невыносимую женщину, разнëсшую его привычный мир одним своим появлением. Его рука сама потянулась вниз, ладонь прижалась к растущему напряжению под чужой униформой. Кто ж знал, что унизительное самоистязание может быть настолько сладким. Воображение против воли заменило брата на себя. Он почти видел, как его пальцы впиваются в бледные бёдра. Как она выкрикивает его имя, когда он вгоняет в неё себя снова и снова… Движения на экране стали резче и отчаяннее. Джордж почти вжал хрупкое тело в стекло и скользнул рукой вдоль лобка между бёдер. Она вскрикнула. Громче. Ещё громче. И Фред был готов поклясться, что слышит протяжный стон, сдавливающий мышцы. Он застрял внутри, раскатываясь по всему телу мягкими вибрациями. Ладонь сама собой сжалась в кулак. Волшебник хотел выключить запись. Сжечь её. Стереть в порошок. Но его ноги будто вросли в пол, а взгляд был прикован к мерцающему монитору, к двум телам, сплетённым в поединке, который вдруг стал для него единственно важным зрелищем на свете. И в самой глубине, под слоями ярости, отвращения к себе и голода шевельнулось холодное, безжалостное понимание. Он хотел быть на месте Джорджа. Не просто хотел. Он уже чувствовал её кожу под своими пальцами, её дыхание на своей шее. И от этого осознания мир вокруг поплыл, став ещё более чужим и нереальным. Если бы проклятая сигнализация не взревела, то старший наверняка досмотрел бы видеозапись до конца. Он так и стоял бы, парализованный эмоциями, с влажной ладонью, прижатой к отвердевшему члену. Но разум всё же отмахнулся от похоти, напоминая, что мешкать больше не стоит. Нервно шагнув к пульту, Фред судорожно пытался вспомнить всё, что ему показывала Гермиона в их с Роном маггловской квартирке. Но взгляд так или иначе натыкался на разгорячённые тела, продолжающие неистово двигаться на экране. Пальцы задрожали, когда он нажал несколько кнопок подряд, но избежал большой, точно зная, что это отключение. Благо, магглы догадались сделать этот символ везде одинаковым, а уж на телевизоре эту кнопку он запомнил очень хорошо. Монитор моргнул, и механизм щёлкнул, выплюнув пластиковый квадратик. Волшебник потянул его вниз, затем на себя, и дискета поддалась. Тёплая, почти живая, хранящая в себе неожиданно откровенную и грязную тайну, которая принадлежала теперь не только двоим. Он сжал её, чувствуя, как острые края впиваются в ладонь. «Удалить воспоминания и уйти. Удалить воспоминания и уйти… — он повторял себе это снова и снова, стараясь хоть как-то отвлечься от клокочущего в крови возбуждения. — Стереть и валить!» Гребаный «Обливиэйт» поддался не с первого раза, и возня заняла почти три минуты. А затем почти оглохший Фред развернулся и выскочил в коридор, ощущая, как униформа Адриана липнет к вспотевшей спине. Сирена продолжала выть, сводя с ума. Ему нужно было найти Джорджа и убраться отсюда как можно дальше. И забыть всё, как страшный сон. Спускаясь по лестнице, он на ходу сорвал с себя дурацкую фуражку и швырнул её в угол, чуть не свалившись с нижней ступени. Волшебник запнулся о собственную ногу и влетел в какого-то мужика, так удачно смягчившего беспощадную инерцию. Первый этаж напоминал разворошённый муравейник. Охранники метались, кто-то кричал в рацию, из разбитого окна дул ветер. И в центре этого хаоса, у центрального входа, он увидел Джорджа, напялившего на себя какую-то тряпку и со шваброй разгоняющего поток летучих мышей с криком «Они повсюду!» Их глаза встретились на долю секунды. Взгляд Джорджа был диким, полным отчаянного веселья и вопроса. Стыдливо опустив взгляд, Фред коротко кивнул, и брат не заставил себя ждать. Он сделал несколько нелепых пируэтов, поймал равновесие и рванул к разбитому окну, выпрыгнув на улицу с воплем: «Красные гамаши!» Рой маленьких летучих мышей последовал за ним, оставив людей совершенно огорошенными. Пока всё внимание было приковано к «сумасшедшему», Уизли метнулся к запасному выходу, который заметил по пути. Рывок — и он на улице, в слепящем дневном свете, окружённый городским шумом. Он не оглядывался. Он бежал, петляя сквозь дома и ныряя в переулки. Бежал от магглов, от воя сирены, от разгорячённых образов, отпечатавшихся внутри черепа. Бежал от себя. И лишь когда ноги превратились в комки ваты, Фред замедлился. Сделал ещё несколько шагов и осел у кирпичной стены. Сердце бешено колотилось, в ушах стояли немые стоны, а в кармане лежала проклятая дискета, знающая слишком много для жалкого куска пластика. Прикрыв глаза, он глубоко выдохнул и жадно глотнул воздух ртом. Он не скажет о том, что видел. Как ни в чём ни бывало просто отдаст запись и забудет. Продолжит жить, пользоваться идиотскими жалюзи в ванной комнате, потому что Анджелину смущают панорамные окна, и обязательно выжжет из разума мерзкие желания. Ведь это отвратительно… Его жажда отвратительна. Он отвратителен. Но, блять… напряжённая плоть по-прежнему больно упиралась в грубую ткань брюк.