Гнев - разгневанный секс

Резкий треск бьющегося стекла и дерева разнёсся по пустой комнате, сообщая любому, кто мог подслушать, что соединение этих двух тел было явно не романтичным. Нет, это была первобытно — грубая и яростная борьба за доминирование, которая стремилась к раздору, а не гармонии. Больше не имело значения, из-за чего начался спор. Теперь речь шла о подчинении врага. Предметы на их пути падали и разлетались, усеивая пол и отмечая путь, который бойцы проделали через комнату. Их руки и губы блуждали по телу противника, стремясь ослабить его удовольствием, а не успокоить. Разрыв рубашки Леви был быстро остановлен прикосновением его зубов к коже Микасы, острая боль переросла в горячее удовольствие. Каждое прикосновение и вкус означали новую вылазку в бою, ещё один шанс сломить защиту противника и выйти победителем. Итак, когда рот Леви нашёл её грудь, втянув розовый кончик в рот и начав атаку, которая заставила её застонать, Микаса провела ногтями по его боку, смесь удовольствия и боли заставила его бедра податься к её сердцевине. Ещё одна ничья. Пуговицы от ширинки её брюк разлетелись, звеня по полу — сопутствующий урон, отмечающий следующую стычку в бою. Ни один из них не чувствовал необходимости действовать изощрённо или играть в долгую игру. Они стремились к быстрой, решающей победе. На погружение его руки в теперь уже сияющую переднюю часть штанов Микасы ответила грубая хватка у основания его толстого члена. Проникающие пальцы, сжимающие и поглаживающие, просто подготавливали почву для следующего этапа этой войны, прокладывая путь к завоеванию. Однако Леви нужно будет усерднее работать для этой победы. Микаса пометила зубами его тазовую кость - предупредительный выстрел. Затем она поглотила его по всей длине, её рот стремился к преждевременному завершению его кампании. Зубы насмешливо задели его по всей длине, прежде чем вращающийся язык и всасывание вынудили Леви парировать, схватив Микасу за волосы и оттащив её в сторону как раз перед тем, как она смогла заявить о победе. Почти промах ошеломил его и дал Микасе преимущество, так что она смогла взмахнуть ногами и опрокинуть его на пол. Взобравшись на него, даже не снимая брюк, Микаса опустилась на член Леви. То, как он растягивал и наполнял её, заставило Микасу застонать, опрокинуть голову и смириться с мыслью, что это может быть пиррова победа. Рычание сорвалось с губ Леви, он не был готов смириться с поражением от её вращающихся, стремительных бёдер. Всепоглощающее ощущение того, как её стенки всасывают и сжимаются вокруг него, пробежало огненной линией от его позвоночника до яичек, заставляя его пальцы судорожно сжимать её бёдра, и, несомненно, завтра на её теле останутся десять маленьких синяков. В отчаянии Леви освободился от смертельного транса, в который его заманило её тело. Убрав руку, Леви потянулся вниз, нащупывая пальцами слабость, скрытую в складках на верхушке её бёдер. Сердитый крик и вздох отразились от стен, когда он ущипнул и потёр, безошибочно нацелившись на чувствительный бугорок. Микаса наклонилась вперёд, зажала его руку между ними и вонзила зубы в его грудь, огненная смесь агонии и экстаза заставила его выругаться. Грязные слова вырвались наружу, даже когда короткие ногти Леви вонзились в её поясницу, оставляя на бледном холсте отпечатки полумесяцев. Микаса поехала быстрее, бёдра Леви приподнялись навстречу её бедрам с непристойными шлепками плоти, соприкасающейся с плотью. Ни у кого из них больше не было преимущества — теперь целью было взаимное гарантированное уничтожение. От трепетных прикосновений к её стенкам её скользкие и липкие соки стекали по его члену, скапливаясь между ними. Стоны и крики наполнили комнату, в то время как ногти и зубы вонзались в тело другого с неослабевающим удовольствием. Наконец, они оба сломались, корчась в дёргающиеся, запутанной массе конечностей. Яростные крики вознеслись к небу, говоря как о победе, так и о поражении. Избитые и в синяках, они рухнули. Тяжело дыша, Микаса и Леви лежали среди обломков, оставшихся после столкновения.